Нарушенная гармония

Конференц-зал на двадцать втором этаже бизнес-центра был наполнен людьми. Высокие потолки, тёмные дубовые панели на стенах, тяжёлые кожаные кресла глубокого тёмно-коричневого цвета и длинный стол из чёрного стекла. В воздухе витал лёгкий запах дорогого кофе, кожаной мебели и напряжения. Готье Хитклиф сидел за столом, держа спину ровно. Его светлые волосы мягко падали на лоб, а серые глаза смотрели спокойно и открыто. На нём была светлая льняная рубашка, верхние пуговицы расстёгнуты из-за духоты в помещении. Готье был человеком светлым и добрым по природе, терпеливым, искренне улыбчивым. Он любил свою работу, любил фанатов и старался никогда не отвечать грубостью даже тем, кто этого заслуживал. Именно поэтому сидеть сейчас напротив Дарсериана Котийяра ему было особенно тяжело. Напротив него, на другом конце стола, расположился Дарсериан Котийяр. Светлые волосы были зачёсаны назад с легкой небрежностью. Голубые глаза смотрели на Готье с плохо скрываемым презрением. Чёрная шёлковая рубашка сидела на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и уверенную осанку. Дарсериан вел себя так, словно весь этот зал и вся эта встреча были ниже его достоинства. Пиар менеджер группы Котийяра – Виктор, мужчина лет сорока пяти с заметной сединой, наконец отложил папку и начал говорить: — Хорошо, господа. Давайте сразу к сути, без лишних вступлений. Ваша публичная вражда продолжается уже почти два года. За это время вы оба значительно выросли в цифрах. Просмотры, стримы, продажи, упоминания в СМИ. Люди обожают, когда два ярких артиста открыто конфликтуют. Однако последние месяцы показывают усталость аудитории. Они хотят развития, новой истории. Поэтому оба лейбла после продолжительных переговоров приняли совместное решение. Он сделал паузу, глядя поочерёдно на обоих. — Вы записываете совместную песню. Она станет главным летним синглом. Вы выступаете вместе на главном фестивале в конце июля. И в течение следующих трёх месяцев активно взаимодействуете в социальных сетях: совместные публикации, сторис, трансляции, ответы на комментарии. Концепция «заклятые враги, которые нашли общий язык» сейчас максимально выгодна коммерчески. Готье слушал внимательно, слегка наклонив голову. Когда Виктор закончил, он мягко улыбнулся и ответил первым: — Я понимаю. Если это важно для команд, для музыки и для людей, которые нас слушают, то я готов. Я сделаю всё, что потребуется, и буду работать максимально профессионально. Для меня главное – результат и хорошая песня. Готье глаза был спокойным и доброжелательным. Он действительно так думал. Дарсериан Котийяр, до этого молча изучавший Готье с выражением лёгкого отвращения, медленно повернул голову. Его глаза прищурились. — Как трогательно, — произнёс с легкой протяжностью. — Вы всегда такой покладистый и добрый, Хитклиф? Или просто прекрасно понимаете, где находятся ваши основные доходы? Готье не перестал улыбаться. Он лишь слегка пожал плечами. — Я действительно считаю, что если нам приходится работать вместе, то лучше делать это с уважением. Я не хочу тратить силы на бессмысленные конфликты. Мы оба любим музыку. Это уже достаточная причина, чтобы попробовать. Дарсериан издал тихий, полный презрения смешок и откинулся в кресле, закинув ногу за ногу. — Уважение, — повторил он с насмешкой. — Вы называете уважением то, что я считаю дешёвым поп контентом для массового слушателя. Ваша вечная улыбка, ваша «доброта», ваши сладкие тексты – всё это вызывает у меня искреннее раздражение. Но, к сожалению, контракт обязывает меня участвовать в этом фарсе. Он наклонился чуть вперёд, его взгляд стал ещё холоднее. — Поэтому я соглашаюсь. Однако сразу обозначим границы. Не ждите от меня улыбок, дружеских жестов и притворного тепла. Я буду вежлив. Ровно настолько, насколько это необходимо для работы. Ни одним граммом больше. И я крайне надеюсь, что вы не станете пытаться подружиться со мной или разыгрывать из себя святого. Это будет утомительно для нас обоих. Готье смотрел на него спокойно. — Я не собираюсь заставлять вас дружить со мной, Дарсериан. Мне достаточно нормального рабочего взаимодействия. Если вы сможете это обеспечить, то я буду благодарен. Если нет… что ж, мы всё равно справимся. Дарсериан смотрел на него долго и пристально. — Посмотрим, — наконец холодно ответил он и поднялся. Он застегнул одну пуговицу на чёрной рубашке изящным движением длинных пальцев и бросил на Готье последний тяжёлый взгляд. — Первая репетиция в понедельник в четырнадцать ноль-ноль в студии. Адрес вам скинут. Не опаздывайте. Я не терплю непунктуальности. Дарсериан развернулся и вышел из зала. Дверь закрылась за ним тихо, но в помещении ещё долго висело ощущение его холодного присутствия. Готье остался сидеть. Он медленно выдохнул и провёл рукой по своим светлым волосам. Улыбка стала тише, но не исчезла полностью. — Он действительно меня очень не любит… — тихо сказал он, почти самому себе. Анна, его пиар-менеджер, посмотрела на него с сочувствием. — Ты в порядке? Он был особенно резок сегодня. — Я в порядке, — Готье кивнул и улыбнулся уже теплее. — Просто… с ним сложно. Он такой холодный и гордый. Но я верю, что мы сможем нормально работать. В конце концов, мы оба делаем музыку. Это уже что-то общее, правда? Он встал, поправил рубашку и направился к выходу. Когда Готье наконец покинул бизнес-центр, на улице уже сгустились тёплые летние сумерки. Воздух был влажным и душистым после недавнего дождя. Он шёл медленно, чувствуя, как напряжение встречи постепенно оседает тяжёлым грузом на плечах. Не выдержав, Готье достал телефон и написал короткое сообщение в групповой чат. Ответ пришёл почти сразу. Его друзья, как всегда, не стали тянуть. Через час он уже сидел в их любимом тихом баре с мягким тёплым освещением, тёмными деревянными панелями и спокойной фортепианной музыкой на фоне. Здесь всегда пахло хорошим вином и уютом. Когда он вошёл, друзья уже ждали за их постоянным столиком в дальнем углу. Оливер, Оливия, Леон и Скэриэл — его настоящий круг, вторая семья в этом холодном и чопорном мире. Они не стали устраивать шумную встречу. Просто посмотрели на него — и сразу всё поняли. Готье рассказал всё. Как Дарсериан смотрел на него, что говорил, каким холодом и презрением веяло от каждого его слова. Друзья слушали внимательно. Оливер возмущался, Оливия хмурилась и задавала точные вопросы, Леон молча поддерживал своим присутствием, а Скэриэл вставлял острые, но заботливые замечания. В этот момент Готье снова почувствовал, насколько ему повезло. В мире, полном масок, интриг и фальши, у него были люди, которые принимали его таким, какой он есть. Настоящая семья, которую он нашёл сам. И это тепло было особенно важно сейчас, когда впереди его ждали долгие недели работы бок о бок с человеком, который явно его презирал и не собирался этого скрывать.