Моя жизнь которую я люблю

Прошло много лет.

Фатима стала хирургом. Сильным. Многопрофильным. Тем, к кому обращаются коллеги. Она училась, спала по три часа, сдавала экзамены, поступала в Турцию. Теперь она — ведущий хирург в клинике Стамбула. — Доктор Фатима, — с уважением. — Доктор Фатима, — с надеждой. Она кивает. Идёт спасать жизни. --- Гаджи пришёл к её братьям и отцу. Через них. Фатиму не спрашивали. Но она и не спорила. Уважала отца. Доверяла братьям. И если они решили — значит, так надо. — Гаджи, — сказал отец ей вечером. — Выходишь. — Хорошо, — ответила Фатима. Коротко. Без слёз. Без споров. Они виделись пару раз — в коридоре больницы, на конференциях. Почти не говорили. Но Фатима запомнила его тихий голос и спокойные руки. Не турок. Но свой. Мусульманин. Врач. Этого хватило. --- Свадьба была скромной. Фатима в белом платье. Гаджи в костюме. Мечеть, имам, никах. Свидетели — её братья, его друг. Мама пришла, плакала тихо. Папа сидел с каменным лицом, но под конец улыбнулся. — Бери, — сказал он Гаджи. — Она у меня лучшая. — Знаю, — ответил Гаджи. Фатима стояла рядом. Не краснела. Не улыбалась широко. Просто была. — Согласна? — спросил имам. — Да, — ответила. Гаджи посмотрел на неё. Тепло. Без лишних слов. Потом — ужин дома. Братья, их жёны, племянники. Пироги от мамы. Чай. Голоса. Шум. — Поздравляю, сестра, — сказал старший брат. — Спасибо, — ответила Фатима. Фатима по-прежнему работает. Операции, пациенты, ординаторы. Она — лучшая. К ней едут со всей страны. Гаджи не ревнует. Гордится. — Ты крутой хирург, — говорит. — Я знаю, — отвечает Фатима. — И красивая жена. — И это знаю. Он смеётся. Она не спорит. Дома — тихо. Иногда приезжают племянники, но это редко. В основном — двое. Чай. Блины по пятницам. Намаз. Разговоры после работы — о пустяках или молчание, когда устали.