Mind in Madness, Heart in Peace || Разум в Безумии, Сердце в Покое

— Вы серьёзно? Хуа Чэн чувствовал, как зарождается головная боль. Предполагалось, что эта миссия будет простой. По крайней мере на бумаге. Так почему же на его пути возникает столько препятствий? Работник чайной, что предоставил ему информацию, выглядел искренне сочувствующим: — Извините, Даочжан. Когда стало известно об исчезновениях, многие семьи стали прятать своих дочерей, не позволяя выходить на улицу. Мы не сомневаемся в ваших намерениях помочь, но… — Но люди не готовы рисковать жизнями. Я понимаю. — Успокоился Хуа Чэн. Он выбрал облик молодого заклинателя, чтобы казаться ближе к смертным. В конце концов его истинный облик высок и устрашающ. Кроме того, он почти уверен, что поблизости найдутся несколько его статуй. А если люди признают в нём бога, это нарушит договор. Хотя, с этого момента появилась вероятность, что сделка может и не состояться.

____________________

Воинственный Бог Смерти Хуа Чэн. Бог этот, как говорят, восстал из лужи крови и огня после нескольких лет непрерывных сражений. Бог этот является воплощением самой смерти, несущей легендарным ятаганом Эмином, выкованном из его собственного глаза в приступе кровавой ярости. Оружие, что обрекает своих жертв на невозможность залечить нанесённые им раны. Скрестить с ним мечи – всё равно, что умереть. А если кому и удастся выйти из схватки живым, того постигнет участь хуже смерти. Но, что интересно, Хуа Чэн… совершенно не имел воспоминаний о своей жизни до божественного бытия. И хотя он помнил, как вознёсся, и как выковал собственное оружие… он не знал, что привело его к этой постоянной борьбе за власть. Не мог вспомнить, что движило его стремлением стать богом. Он знал лишь, что другие боги оставляли в его душе неприятный осадок. Он никогда не хотел бы иметь ничего общего ни с одним небожителем, как бы они ни пытались добиться его расположения. Со временем они сдались. Он знал лишь, что должен найти кого-то, но не мог вспомнить, кого. Мысли прояснились благодаря разговору с Повелителем Земли Мин И. Единственным богом, который не заставлял Хуа Чэна испытывать отвращение. Он даже не понимал почему. Мин И просто не вызывал у него дурных ощущений, и, судя по тому, как тот принимал его тихое общество, они были солидарны в этом вопросе. Обычно они вместе наслаждаются тишиной. Хуа Чэн был единственным человеком, за исключением шебутного Повелителя Ветра, кого Мин И принимал. Однако сегодня был один из тех дней, когда Хуа Чэн очнулся ото сна, в котором тянулся к фигуре, что не мог вспомнить, но знал, она невероятно важна для него, и это волновало его сердце. —...я даже не знаю, кто он. — признался Хуа Чэн — Но не смогу успокоиться, пока не найду его. Он ожидал, что Мин И высмеет его, или поставит под сомнение возможность существования этого человека, учитывая сколько десятилетий – столетий – прошло с тех пор. Однако тот лишь нахмурился. — Вероятно, тебе действительно стоит его поискать. Хуа Чэн моргнул: — А я могу? — Ну, всё зависит от тебя, не так ли? — Пожал плечами Мин И — Насколько сильно ты хочешь найти его? Невероятно сильно. Настолько, что это единственное, о чём он мог думать. С этой мыслью Хуа Чэн направился к Линвэнь за позволением спуститься в Мир Смертных. Цзюнь У слишком требователен в вопросах соблюдения правил, призванных отделить небесных чиновников от смертных, но Линвэнь – другое дело. К тому же, она чертовски его боится. Хуа Чэн не удивится, если та согласится на всё, лишь бы от него избавиться. — Я могу это устроить… однако, вы знаете правила… — Никто не должен понять, что я бог, и мне запрещено вмешиваться в судьбы людей, я это знаю. — Перебил Хуа Чэн, скрестив руки. — Я не тупой. — Я никогда не утверждала обратного — Линвэнь опустила голову и быстро расписала что-то на свитке. — Вы можете спуститься в обмен на одно поручение. Миссию, если угодно. Если вы её выполните, мы сможем рассмотреть вашу просьбу в качестве платы. Хуа Чэн согласился, приняв задание. На севере распоясался Призрачный жених? Звучит достаточно просто. — Получилось? Хуа Чэн смотрел на стоявшего, скрестив руки, Мин И. Судя по всему, не смотря на показное равнодушие, тот ждал новостей от Хуа Чэна у дворца Линвэнь. — Ага. Только надо сначала выполнить небольшую работёнку на севере. — Хуа Чэн передал свиток Мин И. Тот фыркнул, но всё же прочитал подробности, прежде чем вернуть его. Бог Смерти решил одарить Повелителя Земли самодовольной ухмылкой. — Оу, неужто ты расстроен? — Идиот — Усмехнулся Мин И — Должен будешь. Оставляешь меня наедине с Ши Цинсюанем. — Как только я устрою себе храм, для тебя мои двери будут всегда открыты — Забавлялся Хуа Чэн — Но за еду плати сам. — Фу. Убирайся уже. Ненавижу тебя. — Я тоже буду скучать по тебе, придурок.

__________________

Он уже зашёл слишком далеко. Хуа Чэн задумался о смене облика. Хотя он уже выбрал форму молодого заклинателя, возможно, если отвлечь внимание, он мог бы перевоплотится в женщину. Досадно, конечно, что он успел утвердиться в этом облике прежде, чем вскрылись некоторые детали, но и из этой ситуации можно найти выход. — Даочжан… Не успел он подняться, как к нему подошла девушка лет пятнадцати. Она весьма выделялась на фоне работников чайной со своими фиолетовыми волосами и тёмными глазами – вероятно из-за смешанной крови. Кожа её была так бледна, что Хуа Чэн не знал, стоит ли ему волноваться за девушку или это вполне естественно. Хуа Чэн вернул себе спокойствие. Он всегда был слаб перед детьми. — Да? — Даочжан, мой лаоши вызвался помочь, если хотите. Он готов притвориться невестой. Хуа Чэн моргнул. Это имело смысл, раз уж ни одна женщина не согласится стать приманкой и подвергнуть себя опасности, даже если её будет защищать какой-нибудь заклинатель (который на самом деле Бог, но они об этом никогда не узнают). Просто поразительно, что нашёлся мужчина, готовый переодеться женщиной. За своё долгое пребывание на небесах он повидал слишком много личностей, чрезмерно пекущихся о своей гордости. — Думаю, я смогу найти другой способ. Не хочу никого смущать… — Его это совсем не волнует… — Она подскочила на каблучках — Признаться, я думаю, он уже намерился маскироваться. Должно быть ей потребовалось немало храбрости, чтобы подойти к Хуа Чэну, да и… Не будет же он отказываться от подарка судьбы: — Раз так, обещаю защищать твоего лаоши. Девочка было открыла рот, чтобы ответить, но, похоже, передумала и убежала сообщить своему учителю о согласии Хуа Чэна. Работник вернулся долить ему чай. Краем глаза он заметил красную нить на своём среднем пальце – мелкая вещица, которую, по неизвестным причинам, он никогда не хотел снимать – а также странные каракули на левой руке. Инстинктивно он закатал рукав, чтобы провести большим пальцем по неразборчивой надписи.

___________________

Татуировка эта была единственным, что осталось у Хуа Чэна со времён его жизни до обретения божественного статуса. Это была уродливая метка, грубо вырезанная и вплетённая в вены нетвёрдой рукой. Нанесённая в порыве отчаяния и страсти, словно последняя возможность запомнить что-то. Он бы восхищался ей больше, если бы мог понять эту чёртову надпись. Каллиграфия была, мягко говоря, ужасной, даже при том, что явно написана его собственной рукой. Потеря памяти включила в себя и неспособность понимать собственный почерк. Учитывая десятки тысяч иероглифов и их сочетаний он не мог точно определить, какой именно был высечен у него на руке. Было ли это имя? Или место? Был ли это источник той зияющей дыры в его сердце? Была ли это причина его вознесения? Он не знал. И всё же каждый день он проводил большим пальцем по неразборчивой надписи в надежде вспомнить. Вместе с красной нитью на пальце она заставляла его чувствовать связь с этим миром

___________________

— Даочжан? Этот голос. Одно лишь слово потрясло разум Хуа Чэна. Лёгкий мужской голос с едва уловимым акцентом и этот властный тон. Головная боль всё нарастала из-за накопившегося за день стресса и безуспешных попыток сопоставить голос с образом. Чёртовы пробелы в памяти. Однако, стоило лишь повернуть голову и взглянуть на говорившего, как у него начало двоиться в глазах. На мгновение ему привиделась фигура в белом… Прежде, чем зрение прояснилось и пред ним предстал человек в красной вуали. Что это было?.. Сосредоточься на миссии! — Полагаю моя ученица рассказала о моём намерении помочь?.. — продолжил мужчина. Верно. Учитель, замаскирован под невесту, потому что женщины не хотят подвергаться опасности. Разобраться с призрачным женихом. Добиться права остаться в мире смертных. — Ах, да. Прошу прощения за доставленные неудобства. — Хуа Чэн встал, чтобы как следует поклониться. Даже в молодом обличии он был немного выше этого мужчины, что, признаться, произвело на Хуа Чэна определённое впечатление. Хотя незнакомец и был несколько шире большинства женщин, оставался невысоким и стройным, а свободные одежды и вуаль не позволяли обнаружить мужчину под ними. В этот момент невозможно было не испытать признательность этому учителю за его выбор одежды. Раздался смех. Вылетевшее вместе с ним дыхание всколыхнуло вуаль, но так по-прежнему ничего и не открыло. — Мы делаем всё возможное ради защиты других. И то верно.

____________________

Поначалу путешествие проходило вполне себе гладко. Хуа Чэн шёл спереди, охраняя процессию, в то время как четверо мужчин несли паланкин с фальшивой невестой. По пути пришлось отпугнуть нескольких бандитов, что несмотря на незрелую внешность страшились свирепого клинка Хуа Чэна и его подавляющей ауры. Каждый, кто встаёт у него на пути, чувствует себя на волоске от Смерти – вот в чём преимущество быть её покровителем. Но стоило им войти в лес – обстановка накалилась. С закатом солнца и наступлением темноты стало очевидно, что это место давно накапливало энергию обиды. Даже носильщики почувствовали перемену в воздухе, насколько вообще могли смертные ощущать ци. Он слышал их перешёптывания. Слышал шорох ткани, когда они переглядывались. Хуа Чэн вздохнул: — Можете уйти, если хотите. Носильщики тут же бросили паланкин и поспешили покинуть лес. Хуа Чэн не мог их винить. В конце концов, они не были воинами. А дело им предстояло иметь не только с призрачным женихом, но и с лесом. Лесом, кишащем мертвецами. Возможно это тоже связано с призрачным женихом. Однако… — Придётся продолжить путь пешком. — Хуа Чэн открыл паланкин. “Невеста” совершенно не выглядела напряжённой, несмотря на то, как небрежно её уронили – спокойно сидела, словно не испытывала и толики недовольства. — Впрочем, и ты можешь уйти, если хочешь. Становится весьма опасно. — Но как тогда даочжан завершит свою миссию? — Ответил мужчина, слегка склонив голову набок. — Уж что-нибудь придумаю. Последнее, чего я хочу, так это подвергать опасности простой народ. — И Хуа Чэн протянул ему руку. Обычно он более брезглив в отношении физического контакта, но обстановка накалилась, а нахождение здесь этого человека всецело лежит на его совести. — Твоя ученица рассердится на меня, если с её лаоши случится что-то плохое. — Если я останусь, — Мужчина принял руку Хуа Чэна и вышел из паланкина — Ты ведь защитишь меня? В том, как была произнесена эта фраза, было что-то такое, что заставило его мозг дребезжать. Руку он так и не отпустил. Этот контакт пронзил бога вспышкой молнии, заставляя задуматься, была ли подобная реакция вызвана окружающей опасностью, или же причина кроется в чём-то другом… — Сделаю всё, что в моих силах. — Честно ответил он. Мужчина напевал себе под нос: — Тогда я останусь. Не прошло много времени, как начали вылезать мертвецы. Хуа Чэн не отпускал руку своего спутника. При таком количестве противников это без надобности. Хотя он и не помнил, ради чего вознёсся, он никогда не забудет, насколько силён. Хуа Чэн обнажил Эмин и встал перед своим подопечным. — Не бойся. — Я не боюсь. Эмин промчался сквозь толпу мертвецов, легко рассекая их плоть. Хуа Чэн раскрыл красный зонт – очередная вещь из его жизни до вознесения, о которой он не помнил – и наклонил над мужчиной, защищая его от брызг крови. Как только число тварей возросло, Хуа Чэн призвал серебряных бабочек из своих наручей. “Невеста” безмолвно стояла рядом, даже не дрогнув. — Боишься? — Проверил он. — Нет. — Повторил мужчина, и его ровный голос внушал Хуа Чэну доверие. — Они прекрасны. Так странно слышать это. Когда он вознёсся, когда боги узнали, на что способны эти бабочки, ни у кого язык не повернулся назвать их прекрасными. Эти слова вселили в него чувство гордости. Он отвлёкся лишь на мгновение – мгновение, потраченное на то, чтобы насладиться похвалой человека, что назвал его бабочек прекрасными – но этого было достаточно для нахлынувшей непрерывным потоком волны тёмной ци. Хуа Чэн приготовился. Бой должен стать напряжённее, но он сможет… От места где они стояли разрослась цепочка алых паучьих лилий. Багровый меч рассёк воздух, помогая Эмину расправиться с мертвецами. Белая шёлковая лента метнулась в бой, связывая и разбрасывая остальных. — Что… — Хуа Чэн уставился на поле паучьих лилий, что продолжало разрастаться и цеплять намеревающихся напасть на них мертвецов, предоставляя Эмину и багровому мечу достаточно времени на расправу. Скользнув ладонью по шёлковой ленте, Хуа Чэн обнаружил, что та тянется от мужчины возле него. Со взмахом запястья серебряные бабочки изрубили остальных тварей. Хуа Чэн инстинктивно наклонил зонт над мужчиной подле себя, защищая от обрушившегося дождя. — Ты… — Хуа Чэн сощурился в недоумении. Мужчина рассмеялся, запрокинув голову. Лёгкие выдохи колыхали вуаль. Белая лента спряталась в его рукаве. Багровый меч осел на бедре. На кровавом поле, что их окружило, серебряные бабочки Хуа Чэна облюбовали паучьи лилии этого мужчины. Как странно. Обычно они более осторожны к окружению, как и сам Хуа Чэн. Кем был…? Хуа Чэн повернулся к своему спутнику как раз в тот момент, когда подул ветер, и вуаль взметнулась ровно настолько, чтобы Хуа Чэн успел разглядеть бледное лицо и губы, изогнутые в улыбке. Он не смог сдержать порыв и откинул вуаль, открыв Самого Прекрасного Мужчину из всех, кого он когда-либо видел. С лёгким макияжем черты его лица были мягкими и утончёнными. Губы, окрашенные в глубокий красный цвет, расплылись в широкой улыбке. Скулы остры, а светлая кожа безупречна… Его золотистые глаза были подведены киноварью, и этот вид выбил из груди Хуа Чэна весь воздух. Также, как когда он впервые услышал его голос. В голове Хуа Чэна что-то загремело. На краткое мгновение образ наложился на видение – мужчина в белом, с маской на лице… Хуа Чэна трясло. Не от страха или злости, а оттого, что он сам не понимал, чего хочет. При виде этого человека его пробивала дрожь. Ему хотелось вцепиться в незнакомца и не отпускать. Целовать его лицо и шептать слова восхищения. Хотелось упасть на колени. Хуа Чэн сглотнул и облизал пересохшие губы. Он не мог не заметить, как прекрасный мужчина следит за этим движением – с чуть приоткрытым ртом и поволокой в глазах. — Я… --- Хуа Чэн прокашлялся, а мужчина радостно улыбнулся ему. Золотистые глаза сощурились в предвкушении, — Я тебя знаю…?