Вкус травяного ликёра

А потом Дэдэ схватил его за бёдра, сдвинул на край стола и встал между его ног. Твёрдое давление через ткань брюк стало совершенно отчётливым. От этого ощущения низ живота сжало ещё сильнее. Дэдэ наклонился и поцеловал его снова, но теперь не в губы — а в шею, ниже уха, в то место, где бьётся пульс. Джозеф запрокинул голову, подставляясь, и едва сдержал стон, когда Дэдэ прикусил кожу, а потом провёл языком по следу укуса. — Раздевайся, — прошептал Дэдэ, отстраняясь ровно настолько, чтобы расстегнуть пуговицы на своей рубашке. Джозеф смотрел, как открывается грудь — гладкая, с едва заметными мышцами. У самого Джозефа руки дрожали, когда он стаскивал с себя пиджак, потом рубашку. Дэдэ помог, стянул ткань с плеч, и их грудные клетки соприкоснулись — Дэдэ был горячим, почти обжигающим. — Ляг, — сказал Дэдэ, мягко толкая Джозефа на стол. Тот послушался, опёрся на локти. Спиной чувствовал холод деревянной столешницы — контраст с жаром, идущим от тела Дэдэ, заставил его выгнуться. Дэдэ опустился на колени. Его пальцы расстегнули его брюки, стянули их вместе с боксерами — одним рывком, нетерпеливо. Джозеф приподнял бёдра, помогая, и через секунду остался полностью обнажённым с ног до груди. Его член поднялся почти до живота, головка блестела. Дэдэ посмотрел на него снизу вверх — глаза блестели, губы приоткрыты. А потом наклонился и взял его в рот. Джозеф не успел зажать рот ладонью — первый звук вырвался сдавленным, слишком громким в тишине кабинета. Он представил, как этот звук может услышать кто-то за дверью, и от страха всё внутри сжалось ещё сильнее. Закусил тыльную сторону ладони, чувствуя, как язык Дэдэ обводит головку, как губы сжимаются у основания, как влажное давление медленно втягивает его почти целиком. Дэдэ двигался медленно, но глубоко — брал в рот так далеко, как мог. Рука Дэдэ сжала основание члена, а рот работал ритмично. — Остановись, — прохрипел Джозеф через минуту. — Иначе я сейчас… не хочу так. Дэдэ поднял голову, вытер губы тыльной стороной ладони. Встал, быстро стянул с себя брюки и бельё. Его член высвободился, твёрдый, с каплей на головке. — Иди сюда, — сказал Джозеф. Он сел на столе и подвинулся, освобождая место рядом. — Ложись. Дэдэ лёг на спину, Джозеф навис над ним, опираясь на руку. Их члены коснулись друг друга — горячие, влажные от слюны и выделений. Оба вздрогнули. Джозеф обхватил их обеими руками — одну ладонь сверху, другую снизу, сжимая их вместе. У Дэдэ вырвался сдавленный выдох. Кожа была гладкой натянутой, под пальцами чувствовалась пульсация — быстрая, общая. Он начал двигать руками — медленно, снизу вверх, сжимая на каждом движении. Головки тёрлись друг о друга, смазка смешивалась, делая скольжение лёгким. Дэдэ прикусил губу, запрокинул голову. — Тоже хочешь? — прошептал Джозеф. Вместо ответа Дэдэ положил свою ладонь поверх рук Джозефа, помогая, сжимая сильнее. Их пальцы переплелись на общем членах — Джозеф не понимал, где чей, и это почему-то заводило ещё больше. Дэдэ потянулся к его шее, притянул к себе для поцелуя. Теперь они целовались глубоко, влажно, почти с отчаянием, не сбивая ритма рук. Джозеф чувствовал, как у Дэдэ бьётся пульс на шее — дико, часто. Лизнул кадык, прикусил. Дэдэ выгнулся ему навстречу. — Быстрее, — прошептал Дэдэ в губы. — Я сейчас… Джозеф ускорился. Сжал сильнее, провёл большими пальцами по головкам на каждом движении. Дэдэ кончил первым — сдавленным стоном, беззвучно открыв рот. Джозеф почувствовал, как тёплая густая жидкость заливает его пальцы, смешиваясь с его собственной смазкой. Вид того, как Дэдэ запрокидывает голову, закатывая глаза, как его член пульсирует в общей хватке, — это добило Джозефа. Он кончил следом, содрогаясь всем телом, прижимаясь лбом к плечу Дэдэ и сжимая их обоих до тех пор, пока последняя капля не выступила и не потекла по пальцам. Их сперма смешалась на их животах — липко, горячо, непристойно. В комнате пахло сексом, солью и сладковатым ликёром. Они лежали рядом на широком столе, тяжело дыша. Дэдэ первым пришёл в себя, провёл ладонью по своему животу, собирая белую влагу. — Чем вытереться? — хрипло спросил он. Джозеф оглянулся, увидел на столе стопку бумажных салфеток (кто-то из обслуживающего персонала забыл), протянул. Они молча вытерлись, приводя себя в порядок. Джозеф потрогал пальцами след укуса на кадыке Дэдэ — красный, влажный. — У тебя останется, — сказал он. — Знаю, — ответил Дэдэ, не открывая глаз. — Придумаю что-нибудь. Скажу, что поцарапался.