Вкус травяного ликёра

Через три недели их столкнул случай: частный приём у продюсера Вана в честь подписания контракта с новым режиссёром. Джозеф пришёл, потому что нельзя было не прийти. Дэдэ — потому что его бойз-бэнд пригласили как «свежую кровь», а сам он надеялся поговорить с Ваном о роли в его следующей картине. Вечеринка кишела папарацци, аккредитованных как «дружественные», но Джозеф знал: любой неосторожный жест улетит в интернет за минуту. Он старался улыбаться, входил в гостиную, обменивался рукопожатиями — и вдруг заметил знакомую фигуру у окна. Дэдэ стоял с бокалом чего-то безалкогольного и как раз повернул голову. Их взгляды встретились. В глазах Дэдэ мелькнуло удивление. Он чуть приподнял бровь и кивнул. Джозеф кивнул в ответ. Но подойти удалось только через час — кто-то отвлекал Джозефа, потом Дэдэ перехватил агент. Джозеф краем уха слышал, как его менеджер шептал кому-то: «У него чистый образ, никаких скандалов. Мы не можем рисковать». Они обменялись парой фраз у бара: — У тебя всё хорошо? — спросил Джозеф. — Более-менее. А у тебя вид уставший. — Эти вечеринки высасывают жизнь. — И каждую секунду нужно следить, чтобы не сделать лишнего движения, — добавил Дэдэ тихо. Джозеф понимающе кивнул. Дэдэ кивнул куда-то в сторону коридора. «Там вроде кабинет. Говорят, Ван коллекционирует акриловые фигурки актёров, с которыми работал, сделанные на заказ. Пошли посмотрим». Джозеф согласился. Кабинет оказался большой комнатой, заставленной книжными шкафами и мягкой мебелью. В углу тихо журчал настольный фонтанчик — стеклянные шары перекатывались, создавая успокаивающий звук. На столе стояла бутылка с тёмной жидкостью, выглядевшая как дорогой виски. — Уютно, — сказал Дэдэ, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Джозеф обернулся. — Ты её запер? — Нет. Это автоматическая? — Дэдэ дёрнул ручку. Дверь не поддалась. — Чёрт. Он подёргал сильнее. Ничего. Джозеф полез в карман за телефоном — экран погас. Нажал кнопку включения. Ничего. — У меня разрядился, — сказал он. — Сейчас позвоню своему, — Дэдэ достал телефон, начал набирать номер. И, отступая спиной, чтобы найти лучший приём, не заметил фонтанчик. Врезался в него бедром, пошатнулся, телефон выскользнул из пальцев и плюхнулся прямо в воду. — Вот чёрт! — Он вытащил его, потряс. Экран моргнул белым и погас навсегда. Они переглянулись. За дверью слышалась приглушённая музыка, смех, звон бокалов — но ни шагов, ни голосов прямо под дверью. — Может, кто-то придёт, — неуверенно сказал Джозеф. — А может, и нет, — Дэдэ прошёлся по комнате, проверил окна — высокие, узкие, не открывались. — Нам остаётся только ждать. Тишина стала тяжёлой. Неловкой. — Если нас здесь найдут вместе, — вдруг сказал Дэдэ, — в такой интимной обстановке, с закрытой дверью… ты понимаешь, чем это пахнет? — Понимаю, — ответил Джозеф. — У меня контракт с запретом на гомосексуальные скандалы. Разрыв, штраф, чёрный список у трёх крупнейших продюсеров. — У меня то же самое. Плюс группа — они меня выгонят, если узнают, что я вообще с кем-то, не говоря уже о парне. Дэдэ усмехнулся горько. — Так что давай не думать об этом, пока мы здесь. — Давай выпьем, — предложил Джозеф, кивнув на бутылку на столе. — Чтобы расслабиться. Дэдэ подошёл, прочитал этикетку, пожал плечами. «На итальянском. Что-то травяное. Наверное, ликёр». Он открутил пробку и сделал глоток прямо из горлышка. Потом протянул Джозефу. Тот тоже отпил — сладковатый, с горьковатым послевкусием, растёкся теплом по груди и медленно сполз ниже. — Неплохо, — сказал Джозеф. Они пили ещё. По глотку, по два. Не торопясь. Разговаривали о пустяках — о съёмках, о том, как устали от диет, о погоде в Пекине. Но каждый глоток добавлял странное, тянущее ощущение: сердце билось быстрее, кожа на шее стала вдруг слишком чувствительной к вороту рубашки. Минут через десять Дэдэ хмыкнул и провёл ладонью по лицу. — Слушай, мне что-то жарко. Тебе не жарко? Джозеф кивнул. Он чувствовал, как кровь приливает к губам, как кончики пальцев горят. И ещё — низ живота отозвался тёплой, тянущей волной. — Дай сюда бутылку, — попросил он. Дэдэ протянул. Джозеф поднёс этикетку к свету. Надпись на английском внизу была совсем мелкой: «For men. Take 20 ml one hour before. Herbal supplement for potency». — Чёрт, — выдохнул Джозеф и прочитал вслух. Дэдэ замер. Потом взял бутылку, прочитал сам. Поднял глаза на Джозефа. — Мы выпили… сколько там? Глотков по пять? — Примерно. — И это не виски. — Нет. Пауза. Тишина. За дверью кто-то громко засмеялся. — Нам нужно выбираться, — сказал Дэдэ, но голос его звучал неуверенно. — Если мы останемся здесь в таком состоянии… — Дверь заперта, — напомнил Джозеф. Его глаза лихорадочно блестели. Дэдэ поставил бутылку на стол. Сделал шаг к Джозефу. Кадык на его шее дёрнулся — Дэдэ сглотнул, и это движение было таким живым, таким напряжённым, что Джозефу захотелось коснуться губами того места. Дэдэ сделал шаг ближе, ещё один — и остановился уже почти вплотную. Джозеф притянул его за затылок без предупреждения. Поцелуй вышел сразу глубоким, с нажимом, как будто он не проверял, а брал. Вкус ликёра смешался с дыханием, горячим, сбитым. Дэдэ ответил — прижал его к книжному шкафу, и корешки книг впились в спину Джозефа через тонкую ткань рубашки. Руки Дэдэ скользнули под пиджак, сжали талию. Джозеф резко втянул воздух — внизу живота потянуло горячо и тяжело, почти сразу стало тесно в брюках. Когда Дэдэ вжал его в шкаф сильнее, давление стало явным, отозвалось короткой, острой волной, от которой перехватило дыхание. Хватка на талии усилилась. Дэдэ вжал его ещё плотнее, бёдра подались вперёд — коротко, почти рывком — и между ними стало слишком тесно. Он на секунду остановился вплотную, дыхание стало рваным, пальцы сжались сильнее. Вдруг Дэдэ будто окаменел. Хватка ослабла, движение оборвалось на полувдохе. За дверью прошли шаги, короткий смех, слишком близко. Он замер, резко отстранился, провёл ладонью по лицу. Кадык судорожно дёрнулся. — Мы… — он сглотнул. — Блядь. Это плохая идея. Взгляд на секунду ушёл к двери, потом вернулся. Плечи всё ещё держали тепло, но тело больше не двигалось вперёд. Джозеф не ответил. Просто шагнул ближе. Пальцы сомкнулись на запястье Дэдэ — крепко, с ощутимым давлением. Он потянул его обратно без резкости, возвращая на прежнее место. Дыхание у Дэдэ сбилось. Он не отстранился. Ладонь Джозефа скользнула на шею, под челюсть, туда, где бился пульс. Кожа была горячей; под пальцами — маленькие родинки, за которые взгляд цеплялся сам. Дэдэ вздрогнул и сжал пальцы на его рубашке, притягивая ближе. Джозеф наклонился и поцеловал его снова.