Дневник твоего зеркала

1

      — Зеан…       Так он произносит мое имя, будто с каким-то акцентом, растягивает, смакует. Как будто бы на французский лад, что-то вроде Жеан. Я несколько раз поправлял, но потом уже привык. Зеан, и все тут.       Я молчу, выжидающе на него смотрю. Весь одетый в чёрное, он стоит, вытянувшись струной, и от этого похожий на какую-то птицу. Он реагирует на мой взгляд — едва заметно дёргает головой. Воображение живо дорисовывает, как он косится на меня. Вот только его взгляд я не могу видеть за стеклами темных очков. Разве что багровые блики.       В нем ещё узнается тот человек, которого я неоднократно видел на фотографиях. Аристократично красивый, подчёркнуто-строгий, холодный.       Каким ты должен быть, Зено…       Сейчас его лицо, словно отлитое из металла в форму, уже не кажется таким идеальным — страшные ожоги с правой стороны, между бровями, возле носа и скул прорезались более глубокие складки. Волосы теперь длинные, стянуты в хвост, но передние, слишком короткие пряди падают на лоб.       Теперь-то мы уже не так похожи, да?..       Первый раз мы с ним полноценно встретились в одном из темных переулков умирающего Раккун-Сити. Я возвращался с очередного заседания Синдиката, поздно ночью. Проходя мимо в темных переулков, я то и дело оглядывался — мне казалось, мой белый костюм привлекает внимание абсолютно всей шпаны, которая только осталась в живых. Я чувствовал себя, как кот, который впервые выходит на прогулку на заднем дворе участка и напряжённо вслушивается, не лает ли где собака.       Я не трус, но нужно быть готовым ко всему.       Мое внимание привлек шорох и непонятные движения в одном из переулков. Я на всякий случай сунул руку под пиджак и сжал рукоять висевшего в кобуре револьвера. Потом остановился, гадая, проверить мне или нет. С одной стороны, ни к чему было задерживаться лишний раз, с другой — мне не хотелось, чтобы на мою спину приземлилась голодная тушка зараженного или ещё кто-нибудь похуже.       Нет, ничего.       Снова грохот, уже в совсем узком темном проулке. Слегка раздраженный, я скользнул туда, чтобы точно убедиться, что за мной нет хвоста, живых или нежити, значения не имело.       В отблеске фонаря я увидел едва заметную тень — длинную, высокую, и тут же выхватил пистолет и снял его с предохранителя. Двинулся дальше, стараясь держаться поближе к стене, но не прижимаясь к ней в плотную — белый костюм не хотелось испачкать.       Внезапно движение мелькнуло снова, где-то над моей головой. Прогрохотали ботинки ржавым железом пожарных лестниц. Я поспешил выстрелить — ни один нормальный человек не шатается в таком опасном месте позже полуночи. Хотя Раккун-Сити и выглядит безлюдным, заброшенным, это впечатление обманчиво, ведь именно в таких местах чаще всего обитает не самый безопасный контингент, не говоря уж о заражённых и мутантах разной степени обезображенности.       Человек резко оттолкнулся от стены. Я поспешил отскочить от места, где он должен был приземлиться. Он опередил меня лишь на мгновение — зашёл с другой стороны, резко, будто телепортировался мне за спину. В горло врезалось холодное лезвие ножа, неприятно нажимая на кожу, сильная рука обхватила меня поперек живота, прихватывая локти.       — Тебе немного не хватает скорости, малыш, — услышал я в ухо размеренный, хриплый шепот. Я дёрнулся, попытаюсь освободиться и рискуя остаться с перерезанным горлом, но он удержал мой рывок.       А такого обычно никому не удавалось.       — Не ерзай. Я просто пришел поговорить. Иди за мной.       Он ослабил хватку, но все ещё держал нож у моего горла.       — Ты вызовешь нам такси или личного шофера… Я знаю, он у тебя есть… — говоря, он вывел меня из переулка к дороге, прямо к свету ночных уличных огней. Я привычно сощурился и попытался хотя бы неловким движением головы опустить темные стекла двойных очков. — А потом мы с тобой поедем в твою квартиру или любой заброшенный дом и мило побеседуем.       На мой сдавленный вопрос, почему же нельзя побеседовать прямо здесь, незнакомец ответил:       — Я думал, тебе очевидно, что два джентльмена довольно подозрительной наружности, которые тайно шушукаются дольше пяти минут, создадут определенный прецедент.       Я молча сглотнул, чувствуя, как холодное зазубренное от сколов лезвие неприятно впивается мне в кадык, царапая кожу.       — Отпусти меня, — я недовольно сверкнул глазами. Вести какие-то диалоги с человеком, приставившим мне нож к горлу, я не горел желанием, тем более в своей квартире, но уверенности, что регенерация успеет сработать до того, как я истеку кровью, у меня не было. Кроме того, чутье подсказывало, что незнакомец так просто не сдастся и не остановится даже на этом.       — Пока рано.       — А как ты тогда представляешь себе, что я вызову машину? Не очень удобно говорить, когда мне в сонную артерию и трахею тычется нож, — быстро сказал я, надеясь, что меня оставят в покое. Острый кончик переместился мне под лопатку, а сильная рука сжала локоть, оставляя второй свободным.       Я достал телефон и стал листать, быстро думая, кому бы позвонить. Выбор пал всё-таки в пользу такси — ни к чему моему водителю знать, что меня под угрозой стать шашлыком ведет в мою же квартиру неизвестный мне психопат. Незнакомец, слыша разговор и обдавая жарким дыханием мне ухо, немного расслабился, поняв, что я его послушался.       По крайней мере, пока у меня не появится возможность усыпить бдительность и дать отпор… Впрочем, может вполне статься, что неизвестному действительно нужен просто диалог со мной о каких-то темных делах без свидетелей, а я лишь дую на воду после того, как обжёгся на молоке.       Мы встали под фонарем. Щурясь от перепада света, я вдруг не выдержал и спросил: — И всё-таки, какого черта тебе от меня надо? Почему нельзя было просто позвонить? Кто ты такой?       Он выждал паузу, и из всех вопросов ответил формально только на один, но по факту закрыл их все:       — Меня зовут Альберт Вескер.       В принципе этого достаточно, чтобы заинтересовать любого человека, который хоть как-то в курсе о событиях, долгое время происходивших в Раккун-Сити.       Саму дорогу до дома я плохо запомнил. Слишком много думал, отвлекался на мысли вроде «да как так», «такого не может быть», «он же считается погибшим». То и дело косился на незнакомца, пытаясь рассмотреть его лицо сквозь капюшон, натянутый до носа платок и черные очки. Темнота на улице дополнительно осложняла задачу, доводя реальность ее исполнения до абсурда, так что я в конце концов бросил эти попытки и стал равнодушно сверлить взглядом скользящий мимо пейзаж, прокручивая в голове пару песен из последнего альбома Rolling stones. Вескер, если это действительно был он, на меня, как и на любые остальные раздражители, реагировать перестал — только сидел, скрестив лодыжки, и молчал.       — Остановите здесь, — приказал я, когда такси поравнялось с непримечательные на первый взгляд супермаркетом. Мы выбрались из машины, и я уверенно зашагал к магазину. Спину то и дело напряжённо сводило — я в любую минуту ожидал, что между лопаток мне снова упрется нож. Мне стоило больших трудов сдерживаться и не оборачиваться каждые две минуты, хранить внешнее спокойствие. Однако желая убедиться, что мне не угрожают, я кидал косые взгляды на все отражающие поверхности, чтобы приглядывать за незнакомцем. Его усталость и нетерпение так явственно ощущалось, что я все ждал, когда же он скажет что-то вроде «Шевелись» и ткнет меня тростью, как было, когда мне было пять… Восемь лет? В больнице?.. в приюте?..       Я не помню. Помню только светлые стены стены, свою сорочку, завязанную на спине. Болезненные уколы. Человека в черном костюме. Он пихал меня, требуя, чтобы я шел быстрее. Я не успевал перебирать ногами, шлепнулся на пол и заревел…       — Чего замер? — услышал я вкрадчивый голос над ухом и вынырнул из обрывочных воспоминаний.       — А что, я должен был лететь, роняя тапки, чтобы успеть переодеться в платье горничной и приготовить тебе кофе с сэндвичами? — довольный тем, что подобрал ответ, я толкнул дверь супермаркета и прошел вперёд.       — Было бы неплохо, — парировал незнакомец. — Впрочем, ты и так уже в чёрно-белом, осталось только достойно принять меня.       — Нашел гостиницу, — тут же огрызнулся я, пробираясь между стеллажей.       — Здесь у тебя не прибрано, — он продолжал язвить, наслаждаясь перепалкой. — Как удалось сохранить чистыми такие белые штанишки?       Я осторожно переступил через слои мусора и направился к подвалу, на ходу подбирая ответную остроту. Но потом отвлекся — нужно было проверить, не следит ли кто за окнами магазина.       — Испачкаю — протру твоими, к черному грязь лучше прилипает, — наконец парировал я и поманил незнакомца за собой к морозильнику. Ввёл код, прикрывая рукой клавиатуру, и отошёл.       Морозильник, шурша и скрипя, отъехал в сторону. Я отпер дверь и сделал приглашающий жест в сторону темного, казавшегося пустым подвала.       Назвавшийся Вескером парень фыркнул. Двигаться дальше он явно не спешил. Не давая ему выдать очередную колкость, я взял его под руку и помог спуститься по скрипучей лестнице вниз, попутно нажав на кнопку. Морозильник, шурша и лязгая, вернулся по узким рельсам обратно на место.       — Надо же, какой вежливый малыш, — хмыкнув, прокомментировал мужчина. Я закатил глаза, хоть и знал, что в темноте он видеть этого не мог. Отпустив его, я прошел вперёд — датчик движения среагировал на меня, и свет зажегся.       Мы побрели по длинному коридору — две одинокие фигуры в черных плащах. Пользуясь тем, что здесь есть хоть немного света, я принялся краем глаза изучать его, пытаясь то ли найти подвох, то ли как-то одним взглядом определить, действительно ли он тот, за кого себя выдает.       Поворот, снова долгий проход, поворот, ещё поворот…       — Долго ещё?       — Да, — сдержанно ответил я. — Потом ещё на лифте ехать.       — Кошмар. Неужели нельзя было поселиться в более доступном жилище, а? Выглядит так, будто проектировщики не слишком озаботились даже инфраструктурой.       Я поморщился, но кивнул. Он, по сути, прав. Все, о чем они думали — безопасность. Минимальный риск обнаружения убежища и его подрыва.       — Тоже мне, программа «доступное жилье»…       По длинному коридору мы наконец добрались до лифта, я нажал на кнопку вызова, и вскоре стеклянная кабинка понесла нас прочь от мрачного коридора. Заложенный для лифта путь был длинным и до ужаса скучным, а кроме того — вечно закладывало уши. Обычно я справлялся с первым с помощью музыки, а со вторым — жевательной резинки, но в присутствии моего гостя, который вполне мог действительно оказаться легендарным Альбертом Вескером, это казалось неким подростковым ребячеством. И притопывание ногой в такт я также старался сдерживать.       Он же крутил головой по сторонам, будто в бесконечном туннеле, похожем на те, что в метро, может быть что-то интересное, и он пытался это изучить. Ничего, кроме рельс для роликового механизма на стенах, аварийных фонарей, обшивки и прочего его не ждало, поэтому он вскоре снова стал меня изучать — я понял это по положению его головы.       — Сколько можно ехать? — холодно и недовольно спросил он. — Вместо лифта тут было проще заложить метро. Поезда были бы намного быстрее.       — Обязательно укажи это в книге отзывов и предложений, наши сотрудники постараются учесть, — парировал я.       Через какое-то время лифт остановился напротив роскошного лобби. В центре размещался красный ковер, прозрачный журнальный столик, заваленный рекламными брошюрами с подозрительным красно-белым логотипом. Слева было огромное смотровое окно, из коего расстилался великолепный вид на город. Справа — автоматы с кофе и сладостями, между ними — турникет.       Мой гость живо заинтересовался окном — повернулся к нему и уже настроился встать у самого края и воззриться на живую карту. Я подцепил его за локоть и протащил сквозь турникет, на ходу прикладывая карту доступа.       Пройдя по коридору, я открыл одну из дверей и наконец пригласил незнакомца в мои апартаменты. Он огляделся, оценил маленькую прихожую, которая почти сразу переходит в огромную гостиную, выполненную в черно-белых тонах. На полу значится ковер зебровой окраски, в центре консоли — большой телевизор, рядом с ней стоит книжный шкаф-пенал. В центре — диван, обитый белой кожей, слева от него я ставлю этажерку на колесиках, на коей вожу из кухни еду или из спальни журналы, книги и прочее. Шнуры зарядок от ноутбука и телефона лежат на ней всегда.       Ноутбук я обычно использую либо на кухне, либо на специальном столике для кровати, оснащенным подстаканником и отверстиями для кулера.       — Такое ощущение, что одним взглядом можно здесь все испачкать, — прокомментировал мужчина.       — Вот и не дёргайся лишний раз, — я снова красиво (по моему мнению) отбил атаку. Разулся, снял плащ и пиджак, прошел в гостиную и сделал приглашающий жест, после чего скрестил руки на груди.       Под белым дневным светом лампы накаливания я наконец смог разглядеть моего гостя полностью.       Он был одет в запыленный балахон с капюшоном натянутым так, что верхнюю часть его лица скрывала тень. Глаза под черными очками — только красные огни поблескивали под затемнёнными стеклами. На лицо натянут снуд, так что видна была только переносица. Ниже были брюки карго с кучей ремешков и карманов, сумки для дополнительных патронов и две кобуры. Ещё две висели у него чуть ниже груди. Обувь — некогда блестящие, а теперь запыленные высокие берцы, похожие на те, что обычно носят полицейские.       Он стал медленно стаскивать капюшон. Светлые, выбеленные сединой на висках волосы, рассыпались по плечам. Он медленно взялся за край снуда.       Меня охватило смутное ощущение тревоги. Я тяжело задышал. Алый отблеск, что я поймал в непроницаемо-темных линзах, вызвал у меня ещё больший приступ тяжёлого сердцебиения. Я поспешил опуститься в кресло.       Его движения стали ещё медленнее. Наконец пальцы стащили ткань вниз.       Эти черты я много раз видел на огромном портрете. Да, их исказил возраст (он в меньшей степени) и страшные ожоги (они в большей). Да, я никогда (по крайней мере, я так думаю) не видел его в живую. Только на том портрете и на некоторых кассетах, которые меня заставляли смотреть. Но тем не менее, я был готов поручиться, что вижу изможденное лицо Альберта Вескера.       Да, это его искривленные в ухмылке губы. Его вытянутый подбородок и острые скулы.       Захотелось ущипнуть себя.       На меня снова короткой волной накатил приступ паники, но, к счастью, быстро отступил.       — Ну как я тебе? Красавец, да? — с горькой иронией хмыкнул он. — Не верь той турфирме BSSA, которая говорит, что ванны в вулкане омолаживают.       — В принципе, если тебя подпудрить, а мне подпить… — ответил я шуткой, стараясь разрядить напряжение. При словах «подпить» Вескер покосился на холодильник и прошел к дивану. Уселся на него, вытянув ноги, и сказал:       — Кстати, где вино, сырная тарелка, карпаччо из говядины и лосося? Ты что, не рад меня видеть?       — Уж извините, ваше высочество о своем визите не предупреждало, — ответил я нахалу и попытался слиться со спинкой кресла воедино. В ответ на это Альберт презрительно фыркнул, встал и стал копаться у меня в холодильнике.       Нет, ну нормально?       Вина у меня, разумеется, не было, но зато он победно выудил из недр холодильника остатки рома Баккарди, зазвенел бокалами и выудил оттуда тумблер. Плеснул себе и снова довольно уселся на диван.       Гад, а мне даже не предложил…       Чтобы показать всю серьезность и заодно разрядить напряжение, я достал из кармана сигареты, щёлкнул «Зиппо» и закурил.       Он вел себя так, будто давно тут живёт, и это я у него в гостях. Мне даже показалось, что он действительно знает, где что лежит.       — Итак, — наконец произнес он после долгой паузы, во время которой смаковал напиток. — Я думаю, что пора переходить к сути нашей встречи.       Я напрягся, а Вескер негромко заговорил.       — Я хочу предложить тебе сделку. Мне нужно от тебя не так уж и многое… Первое — это убежище. Твои апартаменты, — он обвел рукой вокруг себя, будто очерчивая гостиную. — Меня более чем устраивают. Так что я, пожалуй, останусь здесь.       Я хотел возмутиться, но Альберт кинул на меня предостерегающий взгляд поверх черных очков.       — Второе… — он отхлебнул ром. — Поскольку весь остальной мир считает меня мертвым, мне придется действовать из тени. Кроме того, вдвоем это будет сделать проще… Тем более, когда речь идёт о человеке, обладающим недюжинным умом. О таком, как ты, — Вескер покрутил запястьем, указывая на меня. Я на секунду почувствовал себя польщенным, но потом снова напрягся. Затянулся сигаретой, стараясь, чтобы мое выражение лица оставалось бесстрастным. Я хотел сказать ему, что он льстит, чтобы я охотнее согласился на любую его авантюру, но решил ограничиться простым и коротким:       — Ближе к делу.       — Ладно, — Вескер хищно осклабился. — Помоги мне найти Криса Редфилда.       — Криса Редфилда? — я дёрнулся, пытаясь подобрать подходящую к этому диалогу эмоцию. Стоит ли мне сдержаться или открыто выразить возмущение? На языке уже вертелись слова «какого черта» и «тебе мало было?», но я смог выцепить нечто более подходящее:       — Ничем хорошим эта идея не кончится.       Да, вот так. Я дал понять, что мне это не нравится, но остался внешне холоден и собран.       В ответ на это Вескер пожал плечами и снова глотнул рома. Казалось, он обдумывает мои слова. Шли минуты, и его выражение лица стало несколько мрачнее. Мне показалось, будто он решает, что ему нужно сказать мне что-то, что мне будет сложно принять.       Пауза становилась все более тяжелой.       Я только сейчас осознал, что мне душно и у меня пылают уши — то ли от напряжения, то ли от реальной сухости в воздухе. Потеребил воротник рубашки и включил кондиционер.       — Ещё мне нужно кое-что третье, — наконец сказал Вескер и указал на меня двумя пальцами. — Твоя кровь.       Я дёрнулся.       — Что?       — Нет, ты не ослышался. Ты думаешь, кто в свое время стал для тебя донором? Чьи способности ты имеешь? — он негромко и ровно засмеялся. — Да, в твоих жилах течет моя кровь. Так что за тобой должок…       — Зачем она тебе? — еле слышно сказал я. — Ты собираешься… Убить меня? Потом, после того, как мы найдем Криса…       — Нет, зачем же так радикально, — Вескер усмехнулся. — Видишь ли, я ещё не до конца восстановился, и мне нужно делать переливания, вот и все.       Я снова подвис, выбирая слова. Диалог с Альбертом Вескером больше всего походил на игру в шахматы, с тем условием, что у тебя завязаны глаза, а у твоего противника — нет.       — Ты говорил мне, что это сделка, — начал я. — Но не сообщил, какая выгода для меня во всем этом участвовать. Против стольких условий аргумент «за тобой должок», при том, что я твою кровь не просил, звучит слабовато.       Вескер хищно засмеялся.       — Умный мальчик.       Я скрипнул зубами, стараясь дать понять, что меня это не задевает.       — Итак, Зино, ты…       — Зено, — поправил я.       — Зеан, — он попробовал снова и было видно, что почему-то у него не получается правильно это произнести.       — Зено.       — Зян, — эта попытка вышла ещё хуже, и я закатил глаза и внутренне смирился с тем, что мое имя будет беспощадно коверкаться.       — Ладно, Зеан, — он передёрнул плечами, давая понять, что перепалка ему надоела. — Возвращаясь к прямой теме нашего разговора… Я согласен с тем, что ты заслуживаешь платы за свои… Услуги. Да, назовем это так. Так вот… Ты можешь получить... Вообще-то что угодно. Если ты в курсе — а скорее всего, это так, я оставил после себя достаточно обильное наследие, которым ты можешь воспользоваться.       — Так не пойдет, — я мотнул головой. — Когда заключается сделка, оглашают конкретные требования и результаты договора для обеих сторон, иначе это пахнет… как говорят «сотрудники» рангом пониже, кидаловом.       Вескер фыркнул.       — Я могу, например, дать тебе доступ к файлам Амбреллы или даже некоторым образцам, которые ещё остались. Ты же не думаешь, что они хранили все в одном месте, ведь так? Но что-то мне подсказывает, что больше всего тебя будет интересовать кое-что другое. Нечто гораздо более ценное лично для тебя. — Вескер постучал себя по лбу. — Твои воспоминания.       Я вздрогнул.       — Я могу помочь тебе вернуть то, что происходило тогда, много лет назад. Но предупреждаю сразу — некоторые вещи лучше не знать, — он горько рассмеялся. Выждал паузу, явно желая добавить что-то ещё, но потом всё-таки решил пропустить дополнение к своей речи. Я поднял темные стекла своих очков, чтобы получше разглядеть его. Он заметил это, на какое-то время замер, явно наблюдая за мной, а потом вдруг снял черные очки, моргая и жмурясь от света.       Когда-то я читал, что если медленно моргнуть кошке, и она тебе доверяет, она обязательно так же медленно моргнет в ответ. Вот на что-то такое это и было похоже.       Безмолвная просьба договориться. Знак партнёрства.       Мы не пожимали друг другу руки. Ничего не подписывали. Даже кивнули — и то едва заметно. Но мне почему-то было ясно, что это — более крепкое подтверждение нашего договора, чем любые бумаги, которые я когда либо вел.       Вескер заглянул мне в глаза — и уже через секунду перевел взгляд чуть ниже, на мое лицо. Но этого хватило.       — Ладно, — сказал он, поднимаясь с дивана и явно желая чем-то разгладить этот миг уязвимости между нами. — Поскольку возражений нет, я в душ.       Чего?!       Наверное, смесь возмущения и удивления всё-таки отразилась на моем лице, поэтому он поспешил объяснить:       — Я жутко пыльный после долгой дороги.       Альберт поднялся и вальяжно прошел к двери, на которой висел мой домашний халат. Он нагло сдёрнул его с вешалки и открыл ближайшую к нам дверь. Она располагалась на выпирающей многоугольником части. Вескер всмотрелся, увидел санузел и скользнул внутрь.       Ну и нахал же! Вперся ко мне, наставил своих условий, и даже из вежливости не попросил показать ему дом — ходит тут, проверяет все, как хозяин… Мне кажется, теперь я понимаю, почему весь остальной мир так хотел его убить…       Он только через полчаса выходит из душа, крайне довольный. В моем черном шелковом халате. Берет оставленный на столешнице бокал, допивает одним глотком остатки и обновляет. Делает несколько коротких глотков. Жмурится так сыто, как хитрый кот. Мокрые волосы забраны назад, но с них все ещё бегут капли по высокому, прямому лбу. Сбегают на изящную шею.       — М-м-м, хорошо… — расслабленно выдыхает он. — Я будто заново родился…       Альберт прикрывает глаза и вдруг хрипло смеется:       — Уж в чем — в чем, а в возрождении я знаю толк.       Я изо всех сил постарался в открытую не пялиться на его ожоги и шрамы от швов. Только кинул косой взгляд и тут же отвёл глаза — из вежливости и уважения. Мне казалось, в парадигме наших с ним начавших устанавливаться отношений такое открытое рассматривание будет сродни чему-то унижающему.       Впрочем, может, все дело в том, что я прекрасно знаю, каково это — когда все пялятся на какое-то уродство на твоём лице.       Вескер улёгся на диван, изящно скрестил длинные ноги и довольно отпил ром. Край халата красиво задрался на его бедре, будто заигрывая.       Ага, если не учитывать жуткую, обожженную кожу выше колена и уродливые полосы чуть ниже, будто плоть стягивалась нитями.       Я нарочно перевел взгляд от увечий — сначала к его голеням, будто изучая белесый пушок, а потом выше.       Капли воды все так же красиво поблескивали на его висках и шее. Безмятежный и довольный жизнью, он лениво вытянулся, подсунул под локоть подушку и продолжал пить. Тоже мне, белобрысая «Даная»-калека выискалась.       Я снова быстро пробежался по телу Вескера глазами и только сейчас осознал, что под халатом у него ведь наверняка нет белья.       Черт.       Быстро посмотрел выше — туда, где тазобедренный сустав уже скрывала шелковистая черная ткань. Нет, края боксеров я не вижу.       Я сжал зубы, пытаясь разобраться в буре эмоций, которую испытал за этот краткий миг. Эта смесь, в которой из всех противоречивых чувств я успел выловить отдельно лишь возмущение, пусть и на краткую секунду, прокатилась по мне комком и ушла, словно волна. Я шумно выдохнул от облегчения, и стал выбирать реакцию.       Выражать недовольство да и вообще злиться на Вескера крайне глупо — я ведь согласился его впустить, чего теперь вести себя, как обиженный вздорный подросток? Смущаться тоже как-то нелепо — он не виноват, что у него нет вещей…       Спокойно. Ты же взрослый мужик.       Тем более, что раз уж он остаётся…       — Вескер… — начал я, услышал «угум» в ответ и покосился на него. Он закрыл глаза и медленно, размерно дышал. Похоже, его совсем разморило после душа — видимо, он действительно настолько устал с дороги, что позволяет себе вот так сходу задремать в доме человека, с которым общается меньше суток.       Бокал с остатками рома опасно двинулся вниз, стремясь выскользнуть из ослабевших пальцев. Я поспешил податься вперед и осторожно забрать его.       — Альберт, — я протянул руку, чтобы коснуться его. Красный глаз лениво открылся мне в ответ.       — Мрммм?       — Мне кажется, ты голоден.       Он медленно улыбнулся вместо ответа.