Дневник твоего зеркала

2

      Я стою на лоджии, высунувшись в раздвижное окно, и выдыхаю сигаретный дым в сухой воздух замученного жарой и пылью города. Мозг без конца крутит одни и те же размышления.       Не слишком ли легко я согласился на странную сделку? Да ещё и от самого опасного человека, которого только знал если не мир, то во всяком случае, Раккун-Сити уж точно… Неужели меня действительно настолько беспокоит и тяготит то, что от моей памяти осталось дай бог последние десять лет жизни? Все, что раньше — в лучшем случае иногда всплывающие минутные сцены, но обычно какие-то расплывчатые обрывки, наполненные эмоциями, криками. А вокруг — пустота.       Я мрачно затянулся сигаретой.       — У тебя ведь и не должно быть памяти, Зено. Зачем она тебе? Только будешь мучиться старыми обидами, — прошелестел в голове знакомый голос.       — Буду, — так же мысленно ответил я. — Но зато хоть буду знать, что эти обиды были. Буду знать, кто я.       А я ведь до сих пор не знаю, какую кашу не любил в детстве… Какие игрушки мне нравились? Что меня пугало? С кем был мой первый поцелуй в подростковом возрасте? И был ли? Где я был?       Я помню только воду. Человека в черном плаще. Крики. Какие-то гулкие фразы, смысл которых я даже не могу разобрать.       Я пытаюсь уловить какой-то мутный, похожий на старую фотографию образ, но он ускользает от меня, и я продолжаю курить, уставившись на унылый, живущей своей, пускай и какой-то темной жизнью, город.       Да, возможно, я слишком быстро согласился. Но ведь я ничего и не теряю, даже если Вескер решит не исполнять свою часть сделки — все останется при мне. В любом случае, он хотя бы дал мне надежду, что я могу что-то узнать.       — Зеан, — тихо зовёт он. Я слышу его едва различимые шаги по полу. Мычу ему в ответ.       — Ты здесь уже полчаса, — голос Альберта раздается прямо возле уха. Пальцы осторожно касаются моего бритого почти под ноль затылка. Совсем слегка, будто пёрышко. Я вздрагиваю (ещё и потому что очень щекотно) и поворачиваюсь, ожидая увидеть наглую ухмылку, но выражение лица его спокойное, взгляд не горит чем-то хищным.       — И что? — я встаю к нему боком, чтобы он не находился у меня за спиной. — Я тебе чем-то мешаю?       В моем же доме, ага.       Вескер выдерживает паузу, а потом пожимает плечами, уставившись в окно:       — Просто почувствовал, что ты стоишь здесь, и проснулся.       Примерно четыре часа назад я позвонил по тому телефону, который прикрепляется к каждому пентхаусу для обслуживания. В целях безопасности, экономии времени и заодно дополнительного пафоса здесь действовала примерно та же система, что и в гостиницах — можно было вызвать горничную, доставку еды, послать куда-либо курьера с небольшими поручениями. Я достал с этажерки сложенный буклет с меню одного из ресторанов, расположенных в здании, и протянул Альберту.       Сначала я из вредности хотел заказать ему какую-нибудь экзотику, желательно поострее, чтобы превратить его сначала в дракона, а потом в ракету часа на два, но сжалился и предоставил выбрать еду самому. Себе я заказал фарфалле с горбушей, греческий салат и жидкий питьевой йогурт — я предпочитаю итальянскую и средиземноморскую кухню. А сам косился на листавшего буклет Вескера — мне было интересно, что он выберет. Он остановился на лангустинах с овощами гриль, а к ним выбрал ещё сок и печеную картошку с грибами.       — Когда будет готово? — спросил Альберт, отложив буклет и дождавшись, когда я закончу разговаривать.       — Где-то через минут сорок, — я изучающе уставился на него.       — Понятно, — сидевший, согнувшись, Вескер снова вытянулся на диване, закрыл глаза и скрестил руки на груди на манер мертвецов.       Была «Даная», теперь мумия в саркофаге.       Усмехнувшись своим мыслям, я тоже пошел в ванную, но не стал принимать душ, а просто ополоснул торс прохладной водой, набрызгался парфюмом и переоделся в бордовый халат, висевший на одной из вешалок.       Выйдя, я остановился у двери и понаблюдал за Вескером.       Глаза все ещё закрыты, медленно дышит. Отдыхает или уже спит?       В любом случае, выглядит он подозрительно мирно.       Я осторожно прокрался мимо него, решив ему не мешать. Заодно займусь делами.       Достав ноутбук из кейса, я принялся проверять почту, но поймал себя на том, что то и дело кидаю на Вескера проверяюще-контролирующий взгляд: спит ли?       — У-у-у, — проворчал он, морщась, но глаза так и не открыл.       Я замер. Спит или притворяется, артист недоделанный? Несмотря на его мерное дыхание, меня не покидало чувство, будто он за мной наблюдает.       Это мешало.       Я отвлекался и не мог сосредоточиться. Я не привык читать письма других членов Соединения, пока рядом со мной кто-то есть, и этот кто-то — крайне опасный, местами непредсказуемый человек — тихонько слушает, чем я занят.       В общем, минут через десять Вескер со своими едва заметно подрагивавшими ресницами мне надоел, и я, прекрасно понимая, что рискую, оставляя его без присмотра, перебрался с ноутбуком в спальню.       Через какое-то время поймал себя на том, что вместо расчета нужной суммы играю в пасьянс, напряжённо прислушиваясь к звукам из гостиной.       Вроде тихо…       Я продолжил прислушиваться.       Нет, тишина.       Ладно, работаем дальше.       Я снова переключил вкладку на таблицу расчетов и стал вводить формулы в ячейки, чтобы автоматически подсчитывалась стоимость доставки контейнеров с образцами вируса. Методично вбивая цифры, я постепенно расслабился, пока уши не уловили едва различимый звук.       Шлёп, шлёп. Шлёп-шлёп-шлёп. Шлёп.       Ага, Вескер крадётся. Старается идти не слышно, но все равно по кафельной плитке босые ноги его выдают.       Я решил делать вид, что ничего не замечаю. Только покосился пару раз в сторону коридора и опять отвернулся к экрану.       — Ты чего ушел? — в проёме показалась недовольная физиономия.       — Не хотел тебе мешать. Клавиатура клацает, — пояснил я. — Ты чего вскочил?       Он неопределенно поморщился и ничего не ответил. Я посмотрел на часы внизу экрана.       — Скоро обслуживание комнат придет с нашей едой. Ты не высовывайся особо. Вескер кивнул, постоял немного в дверях, потом всё-таки ушел. Я выждал ещё минут пять и подтянулся в гостиную.       Раздался достаточно громкий стук в дверь. Звонок я отключил, чтобы меня не беспокоили трелями, вполне ведь могу спать днём после ночной поездки или работать дома. У «сотрудников» «Соединения», мягко говоря, не совсем обычный график. По крайней мере, у меня уж точно.       — Ужин из «Goldfish pleasures», — произнесли за дверью. Я подошел и приложил карту.       — Добрый вечер, молодой господин, — Мадам Ларс поправила похожую на мочалку кудрявую прическу. Я принял поднос, стараясь загораживать своей спиной лежащего на диване Вескера. Я знаю служанку уже не первый год и прекрасно вижу, как она пытается подмечать любые изменения в моей квартире, чтобы было потом что обсуждать с остальными сотрудниками.       — Ох, я гляжу, у молодого господина гости, — она расплылась в какой-то очень уж хитрой улыбке, отчего ее морщинистое лицо напомнило мультяшную черепаху.       Я проследил за ее взглядом, который мельком скользнул по обуви в моей прихожей.       Ясно, заметила берцы Вескера. Отпираться бесполезно.       — Да, ко мне в гости приехал мой… Старший брат, — признался я и мстительно добавил: — Если что, не обращайте на него внимания, он слабоумный.       В ответ мне в спину прилетела диванная подушка, да так, что посуда на подносе звякнула. Я усмехнулся.       — Надеюсь, брат молодого господина так же хорош, как и он сам, — мадам Ларс снова поправила крашеную мочалку на голове.       — Получше некоторых, — Вескер высказался на диване. Я опять негромко фыркнул. Мадам Ларс полезла в кармашек на груди и достала визитку.       — Подумайте, молодой господин. У меня дочка незамужняя, тридцать два года… Может, вы…       Про эту дочку я слышу чуть ли не каждый раз, когда мадам Ларс приносит ко мне в квартиру еду и напитки. Не знаю, как остальные жильцы и арендаторы, но меня брак с абсолютно случайной леди совершенно не интересовал. Кроме того, я сильно подозревал, что одиночество дочки либо имеет под собой вескую причину, либо именно назойливостью матери и обуславливается. Вежливо говорить, что мне не надо или даже врать, что у меня есть девушка, причём с разной степенью сжимания зубов и закатывания глаз я уже устал.       — Или ваш брат…       О-о-о-о!       — Он для нее старый, — с гадкой улыбкой сообщил я, и через секунду почувствовал глухой удар подушкой между лопатками снова. Посуда опять звякнула.       — Оставлю вас наедине, господа, — Мадам Ларс откланялась, и, закрывая дверь, сказала: — Всё-таки подумайте насчёт Флоры… Вы и ли ваш брат…       Я молча закатил глаза.       Щёлкнула дверь. Мы снова остались одни.       — Зеан… — нарочито холодный и спокойный голос. Я медленно повернулся с подносом в сторону дивана.       — Скажи мне, Зеан, — вкрадчиво сказал Вескер. — Давно ты бессмертный, а?       Я осклабился.       — А что такое? Я думал, твое великое эго не пошатнет даже апокалипсис.       — А зачем тебе пытаться его шатать? — он сел и с нетерпением посмотрел на меня. Я поставил поднос с едой и напитками на стол и устроился напротив. Мы быстро подвинули к себе еду и какое-то время жевали молча, пока Альберт вдруг не повторил свой вопрос:       — Так зачем это тебе? Ищешь лимит моего терпения?       Я выждал паузу, подбирая ответ, а потом сказал:       — Проверяю, насколько ты можешь в самоиронию и прочее.       Вескер хмыкнул, но больше ничего не сказал, больше занятый расправой с лангустинами, которым он открывал головы, чтобы выпить бульон и съесть мясо.       На самом деле в моих словах действительно была доля правды. Мало ли, я что-то не то скажу, а его величество взбесится и оторвёт мне голову, как этим самым креветкам, или просто будет устраивать нечто вроде истерики каждый раз, когда ему покажется, что кто-то посягает на его достоинство.       Дальнейший ужин прошел в молчании — я даже начал подозревать, что Альберт обиделся и теперь будет меня игнорировать, но он иногда вбрасывал фразы вроде «Жаль, что картошка не хрустящая».       Вдруг он потянулся и утащил вилкой у меня из блюда кусочек горбуши. Я сначала оторопел, а потом, заметив его хитрющую и довольную улыбку, улыбнулся в ответ.       Это мгновение будто замерло во времени. Мы смотрели друг на друга, усмехаясь, и будто кроме этого целую вечность не существовало ничего.       — Зеан, у тебя соус на губе остался, — Вескер испортил момент. — Вот здесь, в уголке.       Он показал на себе, где именно, и я поспешно слизнул. Светлые брови Альберта приподнялись, но никаких комментариев от него не последовало.       Только кража очередного кусочка горбуши из моей тарелки с хитрой физиономией.       Интересно, он так проверяет границы, дразнит или просто попробовать хочет?       Я взял и вилкой сдвинул немного пасты с рыбой рядом к его креветкам. Вескер дёрнулся и уставился на меня в неподдельном изумлении, будто я залепил ему смачную пощечину.       — Зачем? — наконец спросил он. Взгляд его оранжевых глаз был печальным и все ещё несколько ошарашенным.       — Ты, наверное, попробовать хочешь, и я решил… — я вдруг почувствовал себя очень глупо и смутился.       — Воровать было интереснее, — Вескер опять улыбнулся и почему-то стал похож на куницу со своей хищной и довольной физиономией. — Ты убил спортивный азарт, — добавил он, и мы оба рассмеялись.       Остаток ужина прошел спокойно. Я думал, что мы примемся обсуждать, чем займёмся первым делом, но Альберт, видимо, до того устал, что после того, как его вилка звякнула об пустую тарелку, потянулся сытым котом, развернулся и улёгся на бок спиной ко мне. Я планировал показать ему комнату, в которую уже мысленно определил его жить, но он почти сразу вырубился — я понял это по тому, как изменились движения его плеч.       Он говорил, что был очень пыльным. Он буквально приклеился к дивану и уже два раза порывался уснуть. Собственно, отсюда вопрос: где черти носили его белобрысое величество? Надо будет поинтересоваться.       А пока я решил его не будить, даже для того, чтобы проводить в его комнату, а просто сходил в ванную, чтобы подмыться, и направился к себе.       Сразу уснуть не получилось — несмотря на усталость и некоторое потрясение, я долго ворочался без сна. Как только я начинал погружаться в дремоту, голове то и дело всплывали мутные отрывки. Обгрызенные, замусоленные кусочки — обломки того, что осталось от моей памяти.       Я стою возле огромного портрета, чувствуя, как пол холодит босые ноги. На мне только что-то похожее на большую футболку.       — Это Альберт Вескер, — хрипло говорит человек в черном плаще и пихает меня тростью, чтобы я встал поближе. — Тебе уготована великая честь — стать его продолжением. Отнесись к этому серьезно, Зено…       — Почему? Я не хочу…       Трость больно бьёт меня по икрам. Я вскрикиваю, падаю на колени, чувствуя, что начинаю плакать.       — Без него ты никто, запомни это…       Я резко проснулся, ловя воздух и задыхаясь. В уголках глаз было мокро. Я пристыженно вытер лицо, и, поняв, что больше не усну, решил подымить хотя бы десять минут на балконе. Может, смогу успокоиться и снова уснуть.       Выйдя в гостиную, я заметил спящего Вескера и остановился. Сначала смотрел на его беззащитно выставленную шею. Потом какое-то время наблюдал, как он ерзает и потирает друг об друга ступни.       Ты должен быть достойной заменой! Стать, как он!       Тот я, который задыхался и плакал от этих слов, от жёстких тычков тростью, всей душой ненавидел Вескера. Эта часть меня истерично плакала внутри, кричала, что он должен заплатить за все. Требовала немедленно дойти до стойки с ножами, вынуть один из нее и со спокойным, холодным лицом вонзить его в шею спящему Вескеру. Туда, где под бледной кожей билась жилка.       Истерика на задворках улеглась так же резко, как и началась. Я не думал о том, что Альберт по сути не причинял мне зла, что я только что улыбался с ним и ел фарфалле с рыбой, угощая его своей порцией. Просто во мне проснулся взрослый мужик, который кинул ещё один взгляд на длинные, покрывшиеся пупырками от холода ноги, и тихонько прошел в прихожую за теплым пледом. Раскрашенный под зебру плед был нарочно небрежно наброшен на спящее тело, и я тихо выскользнул на лоджию, зажигая сигарету.       Дальше — стою, терзаюсь мыслями, стряхиваю пепел. А потом — Вескер. Снова напоминает о своем присутствии. Прикосновение его пальцев остаётся со мной даже после того как он убирает руку.       — Зачем ты это сделал? — тихо спрашивает он почти мне на ухо, а потом немного отодвигается и делает вид, что ночной пейзаж за окном его сильно заинтересовал. Альберт выглядит спокойным, но мне кажется, что ему неловко — очень уж нарочито он отводит от меня глаза.       — Сделал что? — я затягиваюсь сигаретой.       Вескер задумывается. Ковыряет ногтями край подоконника, подбирая формулировку.       — Позаботился обо мне, — он отворачивается. Я вдруг понимаю, что он старается скрыть уязвимость своего положения, стремится оставаться холодным и равнодушным, не разрушить имидж, который выстраивал годами.       — Потому что тебе это было нужно.       Вескер резко оборачивается и непонимающе смотрит на меня.       — Ты хотел пробовать, и я тебя угостил. Ты мерз, и я достал для тебя одеяло.       — Ты мог этого не делать, — спокойно замечает он.       — Запросто, — я согласно киваю. По его лицу видно, что он всё-таки хочет докопаться до ответа, который его устроит, но решает не продолжать тему. И хорошо — потому что в попытке найти логичное объяснение я сам уже начинал теряться, путаться и чувствовать неловкость. Мне и так хватает того, что рядом с ним я ощущаю себя каким-то мальчишкой.       Я мрачнею, решив снова нацепить привычную для меня непроницаемую маску хладнокровия. Продолжаю медленно выдыхать дым, глядя на то, как Вескер смотрит вниз на ночной город.       — Знаешь это чувство, Зеан… Когда стоишь где-то на высоте, наблюдаешь за жизнью города… Ощущаешь безграничную власть над всем, на что падает твой взгляд… И тебя так и тянет вниз… Прыгнуть…       Я делаю паузу.       — У меня его нет, — признаюсь я наконец. Альберт мрачно смеётся и поворачивается ко мне:       — Скажи мне, Зеан, ты мог бы спрыгнуть вниз и не разбиться? А потом снова взмыть вверх, как дракон, который сначала камнем летит вниз, а потом расправляет крылья…       Молчу и смотрю на него. Вескер садится на край окна. Я подавляю секундный порыв поймать его за край халата.       — А я могу, — он скалится, как зверь. — Но я и от тебя хочу того же.       — От меня? — я поднимаю бровь и скрещиваю руки на груди. Альберт кивает.       — Падая камнем вниз, взлети у самой земли, как дракон, — он отворачивается к окну и высовывается. — И тогда ты почувствуешь настоящую свободу.       Что он несёт вообще?       — Ничего, ты потом поймёшь, о чем я. Я дам тебе это, — хрипло говорит он, словно читая мои мысли и вдруг внимательно смотрит на меня. Я в этот момент доставал вторую сигарету, поэтому замер.       — А ещё я бы хотел, чтобы ты бросил эту гадость.       — Про курение в нашем договоре ни слова не было, — красиво (по моему мнению) парирую я.       — Это требование «старшего брата», — фыркает он, спрыгивает с подоконника, отнимает у меня сигарету и выбрасывает ее в окно. — Ладно, идём, надоело тут…       Его рука ложится мне на талию и слегка нажимает, подталкивая к выходу с лоджии.       Я шумно выдыхаю от неожиданного тепла его ладони и позволяю себя увести. Мы садимся напротив друг друга в гостиной. Я пытаюсь незаметно восстановить дыхание, стараясь не смотреть на Альберта. Тот красиво закидывает ногу на ногу, и я перевожу взгляд на его колено и ниже. Место, где плоть его бедра переходит в голень, выглядит жутко — будто икра присасывалась, прирастала к обожженной коже.       — На что ты смотришь? — Вескер быстро накидывает на бедро край халата. Я судорожно выбираю остроумный ответ, чтоб он от меня отстал. Сначала я хотел сказать, что его кожа напоминает потекший плавленый сыр, но потом подумал, что ему может быть неприятно. В конце-концов выдаю первый, пусть и самый нелепый ответ, из тех, что пришел мне в голову с самого начала:       — Сравниваю, больше ли у тебя волос на теле, чем у меня. Вескер фыркает. Я нарочито небрежно перевожу взгляд выше, но глаза натыкаются на запах его халата, прятавший крепкую, жилистую грудь. Край ожогов оттуда тоже видно.       Совсем, как у меня из-под халата заметны черные следы вируса.       — И как результаты? — он опять замечает мое исследование. Я смеюсь и немного задираю подол халата:       — Трудно сказать. Они же светлые. На, сам сравни.       Альберт ухмыляется и действительно смотрит на мою икру:       — Хм, даже не знаю… Будто бы действительно одинаково… Нет, дай-ка, — его прохладные, сухие ладони вдруг проходят по моей ноге, против роста волос, задевая бедро. Другой рукой он делает тоже самое у себя.       По моей коже табуном бегут мурашки, будто мне в жару положили ледышку за шиворот.       — Нет, действительно почти одинаково. Вескер поднимает взгляд, и я наконец перевожу глаза на его лицо, хотя все ещё с трудом дышу. Ощущение, будто меня столкнули с лестницы, но за секунду до падения поймали за шкирку и придали устойчивое положение. Такой же резкий всплеск адреналина.       — Кстати, с чего вдруг вообще подобный интерес, а?       — Просто подвис и задумался о нашем сходстве и различии даже в таких вещах, — мне наконец удается выровнять тон и вновь взять выдержанность и некую зрелость в разговоре.       — Ясно, — Альберт качает ногой, а потом скрещивает лодыжки.       Взгляд у него вдумчивый, хоть и где-то виднеется хитрый огонек. Похоже, он моим объяснениям не поверил, но считает нужным дальше этот сомнительный диалог не продолжать. Я тоже молчу, чтобы не выглядеть большим идиотом, чем уже выгляжу в его глазах.       — Альберт, — я поднялся, стараясь быть серьезным. Кожа все ещё ощущала его прикосновение, будто прохладная ладонь до сих пор ерошит мои волоски.- Раз нам пока нечего больше обсудить, предлагаю пройти в гостевую спальню. Нужно подготовить тебе постель…       Вескер хмыкает, но следует за мной. По пути я останавливаюсь и забираю с верхней полки из большого шкафа-купе чёрное постельное белье.       Других у меня не водится. Спать на белом мне всегда было дискомфортно — светлое отвлекало и пробуждало в голове ненужные мутные куски воспоминаний, в которых я лежал на белой простыне и почему-то чувствовал острую боль в коже на уровне локтя и то, что мои конечности будто что-то стягивает. Черное белье дает ощущение, что меня окутывает ночь, и я спокойнее засыпаю.       Я принимаюсь корячиться, расправляя простыню. Косо поглядываю на Вескера — стоит в дверях, скрестив руки на груди. Помочь он мне, конечно же, не собирается. Ну ясно, не барское дело!       Гад! Ещё и ухмыляется!       Я обхожу кровать и занимаюсь взбиванием подушки, то и дело исподлобья поглядывая на Вескера. Его глаза полуприкрыты, не физиономия, в морда лисья, довольная и хитрая.       Раздражает.       Бросаю подушку на кровать, еле сдерживаясь, чтобы второй не запустить Вескеру в лицо.       — Ладно, давай дальше сам, — я демонстративно складываю одеяло и продвигаюсь к двери: — Спокойной ночи.       Вескер поднимает бровь и провожает меня взглядом из серии «В смысле, а дальше обслуживания не будет?»       Вот так тебе!       С хитрой ухмылкой я возвращаюсь в свою спальню. Устало укладываюсь на кровать, но на сей раз в сон проваливаюсь достаточно легко.       Тревожные картины мучают мозг. Вокруг белое. Что-то белое, будто бы стены, потолок и все вокруг. А я бегу среди этого белого и падаю. Лечу, бьюсь лицом об жёсткий кафель. Изо всех сил стараюсь не стонать, потому что отчего-то знаю — нельзя шуметь, иначе меня обязательно найдут. И тогда мне не поздоровится.       — Зено… Зено… — шипит рядом кто-то, но я не могу понять, кто. По логике, это должен быть всё тот же человек в черном плаще, но голос не совсем такой же.       Внезапно чувствую, будто кто-то тащит меня за ногу. Слабо пытаюсь сопротивляться.       В темноте вдруг вспыхивают два багряных огонька.       — Оставь его. Он мой.       Я вздрагиваю. Вескер! Это его голос!       Тот, первый, отвечает неразборчивым шипением. Вокруг все начинает крутиться, и лишь красные огоньки в темноте служат мне ориентиром. Якорем, за который я могу цепляться, пока весь окружающий мир вращается так, будто я допился до вертолетов.       Снова ощущение падения.       Я резко просыпаюсь и жадно хватаю ртом воздух. Какой-то блик привлекает мое внимание. Я перевожу взгляд на дверной косяк и вижу там поблескивающие от отражения индикаторов питания техники два полукруглых блика.       Две оранжевые лампы, без зрачков, только световые круги.       На секунду я вздрагиваю — мозг глючит, что это какой-нибудь мутант пробрался ко мне в квартиру. А потом первый секундный страх проходит, и я осознаю, что это лишь красные глаза Альберта Вескера.