Running Up That Hill

***

Самая ужасная часть взрослой жизни заключалась в полном непонимании времени: иногда оно пролетало с невероятной скоростью, а иногда тянулось мучительно долго, изматывая и морально, и физически. Дни начинали смешиваться между собой, превращаясь в бесконечную череду одинаковых утр, пар, подработок и поздних возвращений домой. После того как Помни ушла из автоспорта, её жизнь словно разделилась на «до» и «после». Яркое, шумное и наполненное скоростью «до» осталось где-то далеко, почти как чужое воспоминание, а потом наступило скомканное и тяжёлое «после», в которое входили университет, бесконечные подработки, хроническая усталость и попытки привыкнуть к жизни, в которой от неё больше никто не ждал новых рекордов. Постепенно это стало рутиной. Дни были забиты с раннего утра до поздней ночи: учёба, работа, подготовка к экзаменам, редкие часы сна и снова всё по кругу. Однако даже в такой жизни Помни не позволяла себе расслабляться. Она всегда умела собираться, когда это было необходимо, поэтому университет закончила с действительно высоким GPA. Никто особенно не ожидал от неё участия в конференциях, конкурсах или дополнительных проектах, но Помни всё равно бралась почти за всё, что могло дать ей хоть какое-то преимущество в будущем. Эти достижения в итоге сыграли свою роль: к моменту выпуска у неё уже было несколько хороших предложений о работе. Даже отсутствие многолетнего опыта не стало серьёзной проблемой. Компании буквально охотились за ней, ведь она производила впечатление человека, который не ошибается. Поначалу окружающие ожидали от Помни только жажду скорости, постоянного адреналина и ярких эмоций. Многие были уверены, что после автоспорта она не сможет жить спокойно, будет искать острые ощущения во всём подряд и сорвётся уже на первой студенческой вечеринке, пытаясь заглушить пустоту бесконечными тусовками и шумными компаниями. Но люди плохо понимали, что удерживать машину на грани возможностей невозможно без четкого расчёта. За каждым рискованным манёвром стояли точность, самоконтроль и умение сохранять ясную голову даже тогда, когда сердце колотилось. Именно этот навык теперь помогал Помни сидеть за компьютером по десять часов в день, разбираться в бесконечных таблицах и не теряться под давлением сроков и ответственности. Родители, кажется, были искренне рады видеть, как дочь каждое утро уходила на работу в строгих рубашках, тёмных брюках и аккуратных пальто. Правда, даже этот образ Помни всё равно разбавляла старыми куртками из академии, выцветшими худи команд или какими-то мелочами из прошлой жизни, будто не могла окончательно отпустить ту часть себя. Родители замечали это, но ничего не говорили. Возможно, так им было проще убеждать себя, что они не разрушили её счастье полностью, а лишь помогли выбрать более безопасное будущее. Сама Помни иногда пыталась шутить, что бухгалтерия — тоже своего рода адреналин. В офисе, как и на трассе, всегда существовал риск: не разбиться на огромной скорости, конечно, но допустить ошибку в отчётах, неверно распределить финансы или случайно пропустить лишний ноль в документах. Последствия могли быть не менее разрушительными, просто выглядели куда скучнее. Эта шутка быстро переставала казаться смешной. Через несколько секунд Помни снова возвращалась к привычному ощущению, что она живёт совсем не той жизнью, о которой когда-то мечтала. Несмотря на внутреннюю пустоту, жизнь в офисе продолжала кипеть своим привычным ритмом. Люди болтали у кулера, обсуждали отпуска, жаловались на начальство и бесконечные отчёты. Кто-то приносил коллегам кофе в качестве извинения за собственные ошибки, а по праздникам на общей кухне неожиданно появлялись торты, пирожные и дешёвое шампанское в пластиковых стаканчиках. Для большинства всё это и было нормальной взрослой жизнью. Помни почти не придавала этому значения. Она слушала разговоры вполуха, редко поддерживала беседы и в целом держалась чуть отстранённо. Коллеги быстро решили, что она просто интроверт — спокойная, слишком собранная и серьёзная для своего возраста. Никто даже не представлял, насколько другой была её жизнь раньше. Иногда во время обеда кто-нибудь включал трансляции гонок прямо на рабочем ноутбуке. Обычно это происходило скорее ради фона или зрелища, но для Помни такие моменты всегда становились маленьким испытанием. Она невольно начинала комментировать происходящее, и её замечания не оставались незамеченными. Коллег удивляло, с какой внимательностью она следила за заездом. Помни не просто смотрела гонку — она наблюдала. Замечала ошибки пилотов, просчитывала траектории, обращала внимание на поздние торможения и потерю сцепления в поворотах. Иногда её руки сами напрягались, она представляла, что руль всё ещё находился в ладонях, а тело машинально реагировало на каждое движение болида на экране. Особенно тяжело ей было смотреть на девушек из академии. Каждый раз внутри неприятно сжималось, когда она слышала знакомые имена или видела лица, с которыми когда-то стояла на одной стартовой решётке. С некоторыми из них она ехала бок о бок, а кого-то и вовсе регулярно опережала. Теперь же их показывали по телевизору, обсуждали в интервью и спортивных новостях, пока сама Помни сидела в офисе под холодным светом ламп и проверяла чужие финансовые отчёты. Постепенно прошлое становилось всё более далёким и нереальным. В некоторые дни Помни уже с трудом верила, что когда-то её жизнь действительно была связана с трассой. Единственный урок взрослой жизни, который Помни действительно усвоила, заключался в том, что самые важные события всегда происходили в самые серые и непримечательные дни, когда совершенно ничего не ожидаешь. Такие моменты не сопровождались ярким солнцем, красивой музыкой или хорошим предчувствием с самого утра. Они прятались где-то внутри привычной рутины самого обычного дня, среди усталости, рабочих задач и одинаковых часов, тянущихся друг за другом. Эти события словно терпеливо ждали своего момента, чтобы внезапно перевернуть жизнь с ног на голову, даже если ещё утром тебе казалось, что день закончится так же скучно и предсказуемо, как и сотни предыдущих.

***

Голова гудела с самого утра, не давая нормально сосредоточиться на работе. Цифры начинали расплываться перед глазами, а бесконечные таблицы раздражали сильнее обычного. Помни уже несколько раз пыталась прийти в себя: массировала виски, тёрла переносицу, выходила умыться холодной водой, но легче не становилось. В какой-то момент она поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит в один и тот же отчёт, совершенно не понимая, что именно в нём проверяет. Поэтому выйти на обед четь раньше казалось самым разумным решением. Иначе был риск просто рухнуть лицом прямо на клавиатуру от усталости и недосыпа. К тому же сегодня ей особенно хотелось съесть что-нибудь нормальное, а не очередной сухой сэндвич из офисной столовой, который на вкус напоминал картон. Ещё устроившись в эту компанию, Помни заметила небольшое кафе через дорогу и все время мысленно обещала себе выбраться туда на обед. Эта мысль почему-то казалась почти маленькой наградой за бесконечные отчёты и часы перед монитором, но никогда не выполнялась. Она выключила экран компьютера, накинула пальто и коротко бросив коллегам, что скоро вернётся, вышла из офиса. Прохладный воздух сразу ударил в лицо, приятно освежая после душного помещения. Недавний дождь оставил после себя запах мокрого асфальта и сырости, смешанный с ароматом кофе и уличной еды из ближайших заведений. Город жил своей привычной жизнью: машины раздражённо сигналили на перекрёстках, люди спешили по делам, кто-то громко разговаривал по телефону, а ветер лениво гонял по тротуару старые чеки, рекламные листовки и мокрые листья. Помни шла знакомой дорогой, засунув руки в карманы пальто и огибая прохожих. Мысли всё равно возвращались к работе — к тому, что необходимо закончить до вечера, к письмам от начальства и таблицам, от которых уже начинало подташнивать. Она уже собиралась перейти дорогу к кафе, предвкушая хотя бы один нормальный приём пищи за день и горячий кофе не из офисной кофемашины, когда вдруг услышала резкий шум неподалёку. Сначала Помни даже не обратила внимания. Город и без того был слишком шумным, чтобы реагировать на каждый резкий звук. Постоянный гул моторов, раздражённые сигналы машин, чужие разговоры и шаги давно слились в единый фон, который мозг научился автоматически отсекать. Но затем раздался визг тормозов. Этот звук буквально вырвался из привычного городского шума, заставив Помни вздрогнуть и поднять голову раньше, чем она успела осознать почему. Люди на тротуаре начали резко оборачиваться. Кто-то испуганно вскрикнул, кто-то отшатнулся назад, а мужчина возле перехода уже громко кричал что-то паническое, указывая рукой на дорогу. Помни проследила за его взглядом. Яркий детский мяч медленно катился по мокрому асфальту прямо через перекрёсток, подпрыгивая на неровностях дороги. Всё остальное произошло почти одновременно. Маленький мальчик выбежал следом, даже не посмотрев по сторонам. Он был сосредоточен на игрушке, которая вот-вот должна была укатиться дальше по улице. Его капюшон сполз набок, маленькие кроссовки скользнули по влажной разметке, но он всё равно продолжал бежать вперёд. Машина уже поворачивала на перекрёсток. Помни увидела, как водитель резко дёрнулся, заметив ребёнка в последний момент. Фары качнулись, колёса с визгом зацепились за мокрый асфальт, но было очевидно — расстояния слишком мало. Остановиться он не успевал. Вокруг всё замедлилось, как в кино. Пока кто-то кричал ребенку остановиться, а прохожие замирали в ожидании трагедии, Помни почувствовала знакомый толчок адреналина, который когда-то ощущала перед опасным поворотом. Тело реагировало раньше, чем голова. Она сорвалась с места, даже не успев толком осознать, что делает. Каблук ботинка скользнул по мокрому асфальту, когда она выбежала на дорогу, резко схватила ребёнка за куртку и дёрнула его назад изо всех сил. Машина пронеслась мимо так близко, что поток воздуха ударил в лицо. Ещё секунда — и всё закончилось. Ребёнок испуганно вцепился в неё, начиная плакать от шока, а Помни только сейчас поняла, как быстро колотится сердце. Дыхание сбилось, ладони дрожали от напряжения, а внутри всё горело от резкого выброса адреналина. Забытое, но такое знакомое чувство. Она медленно опустилась перед мальчиком на корточки, пытаясь отдышаться. — Всё хорошо? Ты не ушибся? — тихо спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё ещё подрагивал. Мальчик быстро закивал, продолжая всхлипывать. — Господи… — Мужской голос прозвучал совсем рядом. Помни подняла голову и увидела высокого мужчину в тёмном пальто, который быстро пробрался к ним через собравшуюся толпу. Он явно пытался сохранять самообладание, но это плохо у него получалось. Мужчина то смотрел на ребёнка, то снова переводил взгляд на дорогу, словно пытался понять, как всё не закончилось намного хуже. Подойдя ближе, мужчина сразу опустился рядом с мальчиком, почти не обращая внимания ни на прохожих, ни на машину, остановившуюся посреди перекрёстка. Его руки заметно дрожали, когда он торопливо осматривал ребёнка, проверяя, не ушибся ли тот. Он поправил съехавший капюшон, провёл ладонью по плечам мальчика, словно пытаясь убедиться, что тот действительно цел и стоит перед ним живой. — Ты в порядке?.. — голос прозвучал хрипло и слишком тихо для человека, который обычно привык говорить уверенно. Мальчик все ее боясь зарыдать от испуга, вцепился в мужчину обеими руками. Только после этого тот позволил себе выдохнуть. Это был очень тяжелый и медленный вздох, наполненный облегчением. Звучал так, будто всё это время задерживал дыхание. На несколько секунд Мужчина просто прикрыл глаза, пытаясь справиться с накатившим напряжением. Со стороны могло показаться, что он успокоился, но Помни хорошо видела такие состояния. Это была не спокойствие — лишь попытка удержать эмоции под контролем. Когда мужчина снова открыл глаза, в них всё ещё оставался страх. Животный ужас, который появляется у человека в момент, когда он почти теряет что-то важное. Он осторожно провёл рукой по волосам сына и только потом перевёл взгляд на Помни. Теперь в этом взгляде появилось что-то ещё — растерянность, благодарность и плохо скрываемое осознание того, насколько всё могло закончиться иначе. — Спасибо, — выдохнул он не сразу, слова явно давались ему с трудом, — Если бы не вы… Он не смел договорить. Ему не хотелось произносить возможный исход вслух. — Всё нормально, — неловко ответила девушка, всё ещё пытаясь привести дыхание в порядок. Мужчина всё ещё держал ребёнка рядом с собой, подсознательно боясь отпустить его даже на секунду. Однако, когда первый шок начал понемногу отпускать, его взгляд снова вернулся к Помни. Теперь он смотрел на неё уже не так рассеянно, как сразу после случившегося. Сначала в его лице появилось обычное человеческое желание запомнить того, кто только что спас твоего ребёнка. Потом что-то изменилось. Он едва заметно сощурился, внимательнее разглядывая её лицо, словно какая-то мысль никак не давала ему покоя. Растерянность постепенно сменилась напряжённым удивлением. Было видно, что он пытается что-то вспомнить, сопоставить, убедиться, что не ошибается. Помни невольно напряглась под этим слишком пристальным взглядом. Мужчина замолчал, хмурясь всё сильнее, пока в памяти наконец не начало всплывать что-то знакомое. — Подождите… — медленно произнёс он, всё ещё не сводя с неё глаз, — мы раньше не встречались? Помни уже привычно собиралась ответить «нет», но в последний момент замялась. За годы работы она действительно познакомилась со таким большим количеством людей — клиенты, партнёры, встречи. Вполне возможно, что они и правда где-то пересекались. Она чуть поправила выбившуюся прядь волос и ответила спокойнее, уже почти автоматически переходя в рабочий тон: — Возможно, по работе. Я Помни, из Национального банка на Пятьдесят седьмой улице. Иногда беру частные заказы по бухгалтерии, если дело срочное. Сказав это, она даже почувствовала лёгкую неловкость. В другой ситуации подобная фраза прозвучала бы уместно, но сейчас это выглядела, как жалкая попытка прорекламировать себя человеку, чей ребёнок едва не попал под машину. Мужчина несколько секунд молчал, словно окончательно убеждаясь в своей догадке, а потом вдруг тихо усмехнулся. — Помни из академии, — спокойно сказал он, — девчонка, которая едва не разбила машину на восьмом повороте ради победы! У неё внутри всё сжалось. Это воспоминание она не слышала вслух уже несколько лет. Помни невольно отвела взгляд, чувствуя странное напряжение, медленно поднимающееся внутри. — Это было давно, — тихо сказала она. — Давно, — согласился он, — но я всё равно тебя узнал. Помни коротко усмехнулась, хотя в этом смешке почти не было веселья. — Зря вы это, я уже… не такая, как раньше. — спокойно отозвалась она, пытаясь отделить себя от собственного прошлого, но чувствовала, как изнутри ее дерут кошки за такие слова Мужчина, кажется, заметил это. — Странно слышать это после того, как ты только что бросилась под колёса ради чужого ребёнка, — после секундного молчания выдал он, кивнув в сторону дороги, где всё ещё стояла машина и собиралась толпа. — Я не бросалась под колёса, — Помни нахмурилась. — Конечно, — спокойно ответил он, — просто снова доверилась своей интуиции? — Тогда мне казалось это правильным, но сейчас я ценю свою жизнь, — её голос стал жёстче, — поэтому я и ушла из автоспорта. Мужчина чуть приподнял брови, но не перебил. Помни сама не ожидала, что продолжит говорить дальше, но после стольких лет молчания слова неожиданно начали складываться сами собой. — Тогда… я не знаю. Мне казалось, что если не рисковать, то тебя просто никто не заметит. — Она коротко усмехнулась, больше себе, чем ему. — Поэтому, я стала первой, но про меня все равно все забыли. На несколько секунд её взгляд задержался в стороне, и Помни невольно вспомнила, как впервые увидела своё имя на первой строчке табло. — Ну… почти… — продолжила Помни уже спокойнее, — я даже рада, что кто-то ещё помнит тот заезд. — Она слегка пожала плечами, — так что спасибо. Тогда я действительно очень гордилась собой. Последняя фраза прозвучала неожиданно искренне, но улыбка быстро исчезла. — Хотя именно после этого я и начала смотреть на всё немного иначе, — призналась она тише. — Когда ты постоянно находишься на грани, в какой-то момент перестаёшь замечать, насколько это ненормально. Она перевела взгляд на ребёнка рядом с мужчиной и на секунду замолчала. — Тогда мне казалось, что страх — это слабость, а потом я вдруг поняла, что однажды могу просто не вернуться домой… И никто из всех этих людей на трибунах даже не вспомнит обо мне через пару месяцев. Мужчина всё это время слушал её слишком внимательно, не перебивая и не пытаясь вставить что-то в ответ. От этого почему-то становилось ещё более неловко. Помни наконец посмотрела на него чуть внимательнее и, кажется, только сейчас окончательно убедилась в своей версии. — Вы, наверное, большой фанат гонок? — спросила она уже мягче. — Или следили за академией? — Это было самым адекватным объяснением на его реакцию и воспоминания о ней, как ей показалось. Но мужчина широко улыбнулся на ее вопрос. Эта улыбка не сулила ничего хорошего. — Допустим, следил, — ответил он, — но странно слышать от тебя такие вещи после того, что произошло пару минут назад. — Какие именно? Он слегка кивнул в сторону дороги, где люди всё ещё обсуждали случившееся. — Про спокойную жизнь. Про то, что ты испугалась риска и ушла из автоспорта, — его голос оставался ровным, но в нём чувствовалось что-то слишком внимательное. — Ты ведь даже не подумала, прежде чем выбежать на дорогу. Помни уже собиралась возразить. Разве в такие моменты вообще кто-то успевал думать? Когда речь шла о чужой жизни, всё происходило раньше любых осознанных решений. Но, оглянувшись по сторонам, она вдруг заметила странную вещь. Толпа всё ещё стояла на тротуаре. Люди обсуждали случившееся, кто-то снимал что-то на телефон, кто-то нервно качал головой, но за те несколько секунд, пока ребёнок выбегал на дорогу, никто даже не двинулся с места. Не потому что они были плохими людьми. Просто они бы не успели. Помни медленно выдохнула, чувствуя, как внутри неприятно шевельнулась мысль, от которой она так долго пыталась избавиться. Она действительно среагировала раньше остальных. Не успела испугаться, не успела оценить опасность — просто сделала то, что делала раньше сотни раз на трассе, когда все шло не по плану и мозг реагировал быстрее, чем приходило осознание. Мужчина сразу заметил ее колебания. Его взгляд на секунду смягчился. Он снова коснулся волос сына, словно только сейчас окончательно убедился, что с ним всё в порядке. Напряжение постепенно отпускало его, но не до конца. Это было заметно по тому, как он продолжал держать ребёнка за плечо, неосознанно притягивая ближе к себе. — Такие вещи не исчезают просто потому, что человек меняет трассу на офис, — сказал он уже тише. Помни отвела взгляд. Почему-то ей стало не по себе. Не из-за случившегося с ребёнком — скорее из-за самого разговора. Слишком многое из того, о чём она давно старалась не думать, вдруг снова всплыло в голове. Помни поймала себя на мысли, что впервые за несколько лет снова думает о трассе. Мужчина осторожно достал из кармана визитку и протянул ей. — Свяжись со мной обязательно, — сказал он спокойно. Помни машинально взяла плотную карточку, даже не успев толком посмотреть, что на ней написано. А когда подняла голову, мужчина уже уходил вместе с ребёнком через улицу, всё ещё придерживая его за плечо. Она так и осталась стоять посреди тротуара с визиткой в руках, провожая его взглядом и чувствуя, как внутри медленно, начинало расти тревожное ощущение, что этот случайный день больше не закончится привычным «потом».