Глава 22. Ночь в поместье
3 июля 2026 г., 13:25
***
Апрель подходил к концу, уступая место маю — самому цветущему, самому обещающему месяцу в году. Дни стали длиннее, солнце — ярче, и даже в подземельях Слизерина, куда весна проникала с трудом, чувствовалось что-то новое. Что-то, пахнущее надеждой. Айла завтракала в Большом зале, слушая щебетание Шарлотт о том, как хорошо будет на каникулах, и чувствовала, как в кармане мантии тяжелеет серебряный ключ. Он был там всегда — с той самой субботы, когда Трэверс отдал его, дрожащими руками снимая цепочку через голову. Айла носила его с собой повсюду, боясь оставить в спальне, боясь потерять, боясь, что кто-то найдёт. Ключ ждал своего часа. В очередной из вечеров Тео вбежал в Выручай-комнату с таким выражением лица, будто прямо сейчас сдал все экзамены на идеальный результат - невообразимо счастливый. — Он уезжает, - сказал Тео. Они сидели на ковре перед камином — Айла обхватила колени руками, Тео полулёг, опираясь на локоть. За окном, которое комната создала специально для этого вечера, опускался закат — багровый, почти кровавый, с длинными тенями, которые тянулись по воображаемому полю. — Когда? - спросила Айла. — В пятницу утром. Вернётся в понедельник. Будет только прислуга. — Трэверс? — Он обещал помочь, - Тео взял её за руку, - У нас есть три дня. — Три дня, - повторила она, - Три дня, чтобы найти то, что уничтожит твоего отца. — Или освободит нас. — Одно и то же. Он не спорил. — Я поеду с тобой, - сказал он, - Буду ждать внизу. Если что-то пойдёт не так… — Если что-то пойдёт не так, ты не сможешь мне помочь, не выдав себя. — Тогда я выдам себя. — Тео… — Айли, - он притянул её к себе, - Я не оставлю тебя одну. Никогда. Даже если это будет стоить мне всего. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах сосны и дыма. — Мы справимся, - сказала она. — Справимся. Они не спали почти до утра — обсуждали план, раскладывали по полочкам каждый шаг. Вход через чёрный ход. Комната Трэверса. Лестница на второй этаж. Кабинет лорда Нотта. Портрет прадеда. Сейф. — Ты уверена, что запомнила? - спросил Тео в который раз. — Я повторяла это сотню раз, - ответила Айла, - Вход, комната, лестница, кабинет, портрет, сейф. — Ключ? — Со мной. — Палочка? — В кармане. — Мантия-невидимка? — В сумке. Он выдохнул. — Хорошо. — Тео, - она посмотрела ему в глаза, - Всё будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Потому что иначе не может быть. Он поцеловал её — крепко, почти отчаянно. И они снова проговорили до утра.***
Четверг прошёл в каком-то странном, тягучем ожидании. Айла сидела на Зельях, слушала Снейпа, который объяснял свойства крови единорога, и не слышала ни слова. Перед глазами стоял портрет прадеда Нотта — старый маг с длинной бородой, который, по словам Трэверса, спал и не просыпался уже лет пятьдесят. — Мисс Хартвуд, - голос Снейпа прозвучал как удар хлыста, - Вы снова витаете в облаках. — Простите, профессор. — Не извиняйтесь. Сосредоточьтесь. Она сосредоточилась. Написала полфута эссе о свойствах крови, добавила цитату из учебника, перечитала, поправила. Рука почти не дрожала. Дафна после Трансфигурации заметила её состояние. — Ты сегодня какая-то дерганная, - сказала она, когда они шли в Большой зал на обед. — Не выспалась, - ответила Айла. — Ты всегда не высыпаешься. — Сегодня особенно. Дафна не стала спрашивать. Только посмотрела своим долгим, всевидящим взглядом и кивнула. — Если понадобится помощь… - начала она. — Не понадобится, - перебила Айла, - Спасибо. Они пообедали в компании Миллисенты и Шарлотт, которые спорили о том, стоит ли брать факультатив по астрономии. Миллисента говорила, что это бесполезно, Шарлотт — что романтично. — А ты как думаешь? - спросила Шарлотт у Айлы. — Думаю, что звёзды красивые, - ответила Айла, - А всё остальное — вопрос усидчивости. Шарлотт обрадовалась — кажется, она считала, что Айла на её стороне. Миллисента закатила глаза. — Вы обе безнадёжны, - сказала она и уткнулась в тарелку. Айла почти улыбнулась. Почти.***
Лорд Нотт покинул поместье рано утром — Тео получил сову от Трэверса в восемь часов. Айла завтракала в Большом зале, когда к ней подошёл Блейз. — Тео просил передать, - сказал он тихо, наклоняясь к её уху и передавая записку. — Спасибо, - ответила Айла. Она развернула пергамент, на котором было коротко и ясно: В 7, у выхода. Блейз кивнул и отошёл. Она доела кашу, выпила чай, поговорила с Дафной о домашнем задании. Внутри всё дрожало — но снаружи она была спокойна. Как учил Тео. Как учил приют. День тянулся медленно. Айла сидела на уроках, отвечала на вопросы, писала эссе. Иногда ей казалось, что она сходит с ума — такая обыденность, когда внутри всё кипит. Но она держалась. На последнем уроке — Чарах — Флитвик вызвал её отвечать. — Мисс Хартвуд, - пропищал он, - Покажите нам «Остолбеней». Айла встала, взяла палочку, взмахнула. «Остолбеней!» — красный луч ударил в тренировочный манекен, отбросив его к стене. — Отлично! - Флитвик захлопал в ладоши, - Десять баллов Слизерину! Айла села. Рука дрожала — не от усталости. От предвкушения. Они выехали в семь вечера. Тео взял карету — не отца, арендованную, неприметную. Айла сидела напротив, сжимая в руках сумку с мантией-невидимкой и ключом. — Ты готова? - спросил он. — Готова, - ответила она. — Боишься? — Очень. — Я тоже. Он протянул руку, она сжала её. — Мы справимся, - сказал он. — Справимся, - повторила она. Карета неслась по ночной дороге. За окном мелькали деревья — тёмные силуэты на фоне фиолетового неба. Луна только начинала подниматься, полная, яркая, почти жёлтая. — Сегодня хорошая ночь, - сказала Айла. — Для чего? — Для того, чтобы красть секреты. Тео усмехнулся. — Ты неисправима. — Я слизеринка. Он не ответил — только сжал её руку крепче. Они остановились у опушки, за которой начинался парк поместья Ноттов. Карету Тео спрятал под чарами — просто отошёл на несколько шагов, взмахнул палочкой, и она исчезла. — Пойдём, - сказал он. Айла накинула мантию-невидимку. Тео пошёл рядом — не под руку, но близко, почти касаясь. Так они двигались по аллее, мимо старых дубов, мимо фонтана, который не работал уже лет десять, мимо скамейки, на которой Айла когда-то сидела и смотрела на замок. Поместье выглядело мрачным — чёрные стены, узкие окна, башни, уходящие в небо. Луна освещала его неровным, серебряным светом, и тени падали так, что казалось — дом смотрит на них сотней глаз. — Трэверс ждёт у чёрного входа, - прошептал Тео. — Я помню. Они обогнули дом. Старый дворецкий стоял у двери, кутаясь в плащ. — Вы пришли, - сказал он. — Мы обещали, - ответила Айла. — Идите за мной. Он провёл их внутрь. По коридору, мимо кухни, мимо комнаты, где они говорили в прошлый раз. Дом спал — только тикали часы где-то на первом этаже, да скрипели половицы под ногами. — Кабинет лорда Нотта на втором этаже, - сказал Трэверс, - Портрет прадеда — за столом. Сейф — за портретом. — Ключ у меня, - сказала Айла. — Я подожду внизу, - сказал Тео, - Если что-то пойдёт не так… — Я знаю, - перебила Айла. Она скинула мантию-невидимку — здесь, в доме, она была не нужна. Осторожность была важнее. — Иди, - сказал Тео. Она пошла. Лестница скрипела под ногами. Айла поднималась медленно, стараясь ступать на те ступени, где дерево не издавало звуков. Трэверс научил её — «третья, шестая, девятая — там не скрипят». Она считала: раз, два, три — шаг, четыре, пять, шесть — шаг. Коридор второго этажа был длинным, тёмным, с портретами предков на стенах. Они спали — или делали вид. Айла не смотрела на них. Только вперёд. Кабинет был в конце, за массивной дубовой дверью. Айла толкнула её — дверь открылась беззвучно. В комнате пахло пылью, табаком и чем-то сладким — как в прошлый раз. Луна светила в высокое окно, заливая пол серебряным светом. Стол стоял у стены, заваленный бумагами. Над ним — портрет прадеда. Старый маг с длинной бородой спал, положив голову на руки. Айла подошла к столу. Она искала не бумаги. Она искала портрет. За ним — сейф. Отодвинула портрет. Тот не проснулся — только всхрапнул и перевернулся на другой бок. За ним была ниша — и в ней маленький железный сейф, вделанный в стену. Айла достала ключ. Он вошёл идеально — щёлкнул, и дверца открылась. Внутри лежали документы. Папки, перевязанные чёрными лентами. Свитки с красными печатями. Письма — старые, пожелтевшие, с гербами, которые Айла не узнала. Она вытащила первую папку, открыла. Письмо. Лорду Нотту. О поставке тёмных артефактов — «за наличный расчёт, без свидетелей». Вторая папка. Список имён. Пожиратели смерти, которые «выжили» и «помогали» после падения Волан-де-Морта. Третья. Счета. Гринготтс. Переводы на огромные суммы — кому, за что, не указано. — Это оно, - прошептала Айла. Она не заметила, как руна засветилась. Сначала тускло — как всегда. Потом ярче. Айла почувствовала тепло — и вдруг её пальцы сами потянулись к документам. Не чтобы взять — чтобы прочитать. Не глазами. Серебряные нити. Она видела их — тонкие, пульсирующие, связывающие каждое письмо с лордом Ноттом, с его партнёрами, с теми, кто получал деньги. Чёрные нити — страх, ложь, вина. Она могла потянуть за них. Обрубить. Уничтожить. — Что со мной? - прошептала она. Рука горела, но не больно — странно, как будто внутри неё просыпалось что-то, что спало годами. — Айла? - голос Тео из коридора. Она вздрогнула. Руна погасла. — Я здесь, - ответила она. — Всё в порядке? — Да. Всё… всё в порядке. Она сунула папки в сумку — три, самые важные. Закрыла сейф. Задвинула портрет. Ключ — обратно в карман. Вышла в коридор. — Нашла? - спросил Тео. — Нашла. — Что там? — То, что уничтожит твоего отца. Он обнял её, не спрашивая больше. — Мы это сделали, - сказал он. — Да, - ответила она. Она не сказала ему о нитях. Не сейчас. Потом. Когда они будут в безопасности. Они вышли из поместья так же тихо, как вошли. Трэверс проводил их до чёрного хода. — Вы получили, что хотели? - спросил он. — Получили, - ответила Айла. — Тогда не тяните. Лорд Нотт вернётся в понедельник. — Мы успеем, - сказал Тео. Они пожали старику руки и ушли в ночь. Карета ждала их на опушке. Тео снял чары, помог Айле забраться внутрь. — Домой? - спросил он. — В Хогвартс, - ответила она. Карета мерно покачивалась на ухабах. За окном светало — апрельское небо наливалось бледно-розовым, звёзды гасли одна за другой, и где-то вдалеке, ещё невидимый глазу, вставало солнце. Айла сидела, прижимая к груди сумку с документами. Внутри всё ещё колотилось сердце — не от страха, от напряжения, которое только начинало отпускать. Рука, та самая, с руной, пульсировала — но тихо, устало, как будто после долгой дороги. Тео сидел напротив, смотрел на неё и молчал. Только раз протянул руку и накрыл её пальцы своими — холодными, дрожащими, но твёрдыми. — Здесь всё, - сказала она, - Счета, письма, списки имён. Доказательства того, что твой отец… — она запнулась. — Что мой отец — преступник, - закончил Тео, - Я знаю. Я всегда знал. Мы можем отдать это в Министерство, - сказал он, - Но там его люди. Документы могут «потеряться». — Или мы можем использовать это как рычаг, - сказала Айла, - Шантажировать его. — Он не простит. — А мы не просим прощения. Тео закрыл папку. — Ты права, - сказал он, - Шантаж. Открытый. При свидетелях. — Когда? — Через две недели состоится бал в Министерстве. Ежегодный приём «Будущее чистокровных». Отец будет там. И он планирует официально передать мне права наследования. При всех. При свидетелях. При прессе. — И ты хочешь… — Я хочу вскрыть сейф при всех, - сказал Тео, - Достать документы. И объявить, что я отказываюсь от наследства. Не потому, что не хочу его. А потому, что отец получил его нечестно. Что он торговал тёмными артефактами, покрывал Пожирателей смерти, обманывал партнёров. — Это война, - прошептала Айла. — Это правда. Она смотрела на него — на его бледное, уставшее лицо, на тени под глазами, на сжатые челюсти. — Он уничтожит тебя, - сказала она, - Если ты это сделаешь. — Он попытается. — Тео… — Айли, - он наклонился вперёд, взял её лицо в ладони, - Я устал. Устал врать. Устал прятаться. Устал смотреть, как ты страдаешь, как бледнеешь, как худеешь, как просыпаешься ночью от кошмаров. Я не хочу больше играть роль. Я хочу жить. С тобой. Свободно. — А если он победит? — Он не победит. У нас есть документы. У нас есть Трэверс. У нас есть правда. — Правда не всегда побеждает, - Айла покачала головой. — Но ложь побеждает ещё реже. Она не нашлась, что ответить. За окном показались ворота Хогвартса. — Две недели, - сказал Тео, - Через две недели всё закончится. — Чем? — Или полной победой. Или полным крахом. — А что посередине? — Посередине нас нет. Он помог ей выйти из кареты. Они стояли у входа в подземелья — одни, под серым утренним небом. Замок ещё спал, только совы возвращались к своим хозяевам, да профессор Флитвик, который всегда вставал рано, мелькнул в окне третьего этажа. — Тео, - Айла взяла его за руку. — Что? — Если ты сделаешь это — ты станешь изгоем. Твой отец позаботится об этом. Друзья отвернутся. Министерство будет расследовать. Тебя могут посадить — за то, что ты не донёс раньше. — Ты боишься за меня? — Я боюсь за нас. Он обнял её — крепко, почти отчаянно. — Тогда будем бояться вместе, - сказал он, - Но я не отступлю. Не после всего. — Я знаю, - ответила она. — Ты пойдёшь со мной? На бал. — Я буду под мантией-невидимкой. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы видела, как рушится его империя. — Это будет грязно, - Айла подняла на него глаза. — Это будет честно. Она кивнула. — Я буду рядом. — Спасибо, — сказал он. Она не ответила — только поцеловала его, коротко, почти целомудренно, и ушла в подземелья, не оглядываясь. У неё в сумке лежало будущее. Их будущее. Через две недели они поставят всё на карту. Оставалось только не проиграть.
