Иерархия пепла

Ночной Сеул задыхался от ливня. В промышленном районе Инчхона, среди ржавых контейнеров и запаха солярки, этот дождь смешивался с кровью, стекающей по разбитому лицу Кима. Тэхену было двадцать. Всего двадцать, но он уже год как тащил на своих плечах клан после смерти отца. Он был сильным Альфой — дерзким, гордым, с глазами, в которых плескался янтарь и чистое упрямство. Но сейчас его прижали к стене. Свои же. Предательство всегда пахнет дешевым табаком и сыростью. — Ну что, «глава»? — один из громил сплюнул Тэхену под ноги. — Папаша не успел научить, что зубы надо показывать, а не скалить? Тэхен вытер кровь с губы, тяжело дыша. Его аура Альфы была избита, подавлена численным преимуществом, но он всё еще пытался давить в ответ. — Пошел ты нахуй, — хрипло выплюнул Ким, сжимая кулаки. — Когда я выберусь, я твои кишки на этот забор намотаю. Громила замахнулся для удара, но замер. Воздух в переулке вдруг стал тяжелым, как свинец. Дождь словно замедлился, а инстинкты Тэхена, до этого кричавшие об опасности, внезапно просто... онемели. Это не был страх перед другим Альфой. Это было ощущение, что сама реальность вокруг начала схлопываться. Из тени вышел человек. Черный плащ, армейские ботинки, капюшон скрывает лицо. Но запах... запах хвои, грозы и чего-то древнего, пугающего, заполнил всё пространство. — В моем порту всегда так шумно? — голос был спокойным, почти мелодичным, но от него по спине Тэхена пробежал мороз. — Ты еще кто такой? Проваливай, пока... — договорить бандит не успел. Незнакомец двигался неестественно быстро. Короткий взмах, хруст костей, и самый крупный из нападавших уже лежал в луже, захлебываясь собственным воплем. Остальные попятились. Они чувствовали это. Энигма. Существо, стоящее вне пищевой цепочки. Через минуту в переулке остались только двое. Тэхен, сползший по стенке, и Чонгук. Чонгук снял капюшон. Ему было двадцать пять. Лицо — идеальное, почти невозмутимое, если бы не этот взгляд темных глаз, в которых Тэхен, будучи Альфой, впервые в жизни увидел не вызов, а приговор. — Живой, Ким Тэхен? — Чонгук подошел ближе и присел на корточки прямо перед ним, не боясь запачкать дорогую обувь в грязи. Тэхен дернулся, пытаясь выпустить когти, но тело его не слушалось. Аура Энигмы действовала как анестезия, лишая воли к сопротивлению. — Откуда... откуда ты меня знаешь? — прохрипел Тэхен, глядя на него снизу вверх. — И какого хуя ты влез? Я бы их сам... — Ага, сам. Лежал бы сейчас в этом контейнере по частям, — Чонгук усмехнулся, и эта усмешка была странно теплой, учитывая обстановку. — Я Чон Чонгук. И мне не нравится, когда в моем районе трогают интересных людей. — Чон? Тот самый сумасшедший из южного клана? — Тэхен попытался засмеяться, но закашлялся кровью. — Пиздец. Из огня да в полымя. Пришел добить конкурента? Чонгук протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, стер мазок крови со щеки Тэхена. От этого жеста Кима прошибло током. Его внутренняя природа Альфы металась: она должна была ненавидеть это прикосновение, но вместо этого... подчинялась. — Добить? Нет, — Чонгук пристально смотрел в его глаза. — Ты слишком красивый, когда злишься. Жалко было бы портить такой экземпляр. Встать можешь? — Отвали, справлюсь, — огрызнулся Тэхен, цепляясь за выступ стены. Он рванулся вверх, но ноги подвели. Он уже готов был снова поцеловать асфальт, когда сильные руки перехватили его за талию, прижимая к горячему, широкому телу. Тэхен замер, уткнувшись носом в плечо Чонгука. — Сука... отпусти, — прошептал Тэхен, хотя сам невольно вцепился в куртку Чона. — Заткнись, — спокойно ответил Чонгук. — Ты сейчас бледный как смерть. Поедешь ко мне. Обработаем раны, выпьешь чего-нибудь покрепче этой дождевой воды. — Я не поеду к врагу домой, — Тэхен попытался оттолкнуться, но Чонгук только сильнее сжал объятия, и его голос стал на октаву ниже, вибрируя прямо в костях Кима: — Тэхен-а, я не твой враг. По крайней мере, сегодня. Не заставляй меня использовать силу Энигмы, чтобы просто усадить тебя в машину. Будь хорошим мальчиком. Тэхен поднял на него взгляд, полный ярости и странного, неосознанного восхищения. — Ты охуел, Чонгук? «Хорошим мальчиком»? Я тебе голову за такое откушу. — Обязательно. Но сначала — душ и дезинфекция, — Чонгук улыбнулся, и в этой улыбке не было мафиозного босса. В ней было что-то личное. — Пошли. Мой водитель за углом. Тэхен хромал, опираясь на Чонгука, и материл его на чем свет стоит всю дорогу до машины. Он проклинал его клан, его ауру и то, как от Чонгука пахнет чертовски правильным лесом. А Чонгук просто слушал, иногда усмехаясь и придерживая его за пояс чуть крепче, чем требовала вежливость. Это не было началом делового союза. Это было начало чего-то, что скоро сожжет оба их клана дотла. Но в ту ночь, в кожаном салоне бронированного седана, Тэхен впервые за долгое время уснул, чувствуя себя в безопасности рядом с тем, кого должен был убить. Дом Чонгука не был похож на убежище мафиози в привычном понимании — никаких золотых унитазов или кричащей роскоши. Это был пентхаус из бетона, стекла и холодного металла, где каждый угол простреливался камерами, а тишина давила на уши сильнее, чем шум порта. Чонгук практически занес Тэхена внутрь, игнорируя его слабые попытки вырваться. Он усадил младшего на широкий кожаный диван в гостиной, которая больше напоминала операционный зал из-за стерильной чистоты. — Сиди смирно, Ким, — бросил Чон, скидывая плащ. — Иначе я привяжу тебя к этому дивану твоим же ремнем. — Попробуй, блять, — огрызнулся Тэхен, хотя голова у него кружилась так, что потолок плыл. — Где я? Это твое логово? Маловато пулеметных гнезд для главы самого опасного клана. Чонгук вернулся из другой комнаты с аптечкой в руках. Он сел на ковер прямо у ног Тэхена, бесцеремонно раздвигая его колени, чтобы устроиться удобнее. — Пулеметы снаружи. А здесь я отдыхаю от таких придурков, как те, что тебя прессовали, — Чонгук открыл бутылку с антисептиком. — Рубашку снимай. Тэхен замер. Его внутренний Альфа вздыбился. Снять одежду перед другим хищником, да еще и Энигмой — это высшая степень капитуляции. — Ты совсем страх потерял? — Тэхен сощурил глаза, в которых все еще горел опасный огонь. — Я тебе не девка из эскорта. Чонгук медленно поднял взгляд. В его глазах не было злости, только пугающая, бесконечная уверенность. Он чуть подался вперед, и его аура накрыла Тэхена тяжелым одеялом, от которого перехватило дыхание. — Тэхен, мне двадцать пять, тебе двадцать. Я видел больше дерьма, чем ты видел завтраков. Ты сейчас истекаешь кровью на моем диване. Либо ты снимаешь рубашку сам, либо я её разрежу ножом. Выбирай. Тэхен несколько секунд буравил его взглядом, сжимая челюсти так, что заходили желваки. А потом, дернув плечом, начал трясущимися пальцами расстегивать пуговицы. Рубашка была белой, но сейчас больше напоминала карту боевых действий — вся в пятнах грязи и багровых разводах. Когда ткань упала на пол, Чонгук на мгновение замолчал. Тело Тэхена было красивым — тонким, жилистым, но сейчас покрытым уродливыми синяками и длинным порезом на боку. — Пиздец тебя приложили, — негромко сказал Чон, прикладывая вату с антисептиком к ране. — Шипи, сука... — прошипел Тэхен, дернувшись от резкой боли. — Ай! Аккуратнее нельзя, спецназовец хренов? — Потерпишь, — Чонгук аккуратно, почти нежно придерживал его за талию. — Зачем ты полез к ним один? У тебя что, людей нет? Или ты решил, что титул Альфы делает тебя бессмертным? — Мои люди... — Тэхен замялся, глядя куда-то в сторону панорамного окна на огни Сеула. — Половина из них ждет, когда я сдохну, чтобы занять трон. Вторая половина просто боится. Я не могу доверять даже собственной тени, Чонгук. Чонгук замер, перестав протирать рану. Он поднял голову и посмотрел Тэхену прямо в душу. В этом взгляде было что-то, чего Тэхен никогда не видел у своих — понимание. — Добро пожаловать в высшую лигу, Ким, — тихо произнес Чон. — Здесь одиночество — это обязательное условие контракта. — И как ты с этим справляешься? — Тэхен криво усмехнулся. — Запираешь других глав кланов у себя дома и мучаешь их перевязками? — Нет, — Чонгук вдруг улыбнулся, и его пальцы на мгновение задержались на коже Тэхена дольше, чем нужно. — Обычно я их просто убиваю. Ты первый, кому я предложил виски вместо пули в затылок. Кстати, о виски. Он встал, подошел к бару и плеснул в два стакана тяжелую янтарную жидкость. Один протянул Тэхену. — Пей. Тебе надо расслабиться, а то ты фонишь своей агрессией так, что у меня зубы сводит. Тэхен принял стакан, коснувшись пальцев Чонгука. Его снова прошибло тем странным чувством — смесью опасности и невероятного, животного притяжения. Он сделал глоток, чувствуя, как огонь обжигает горло. — Почему я, Чон? — Тэхен поставил стакан на столик и посмотрел на Энигму. — Мы конкуренты. Если я исчезну, твой клан заберет северный район за неделю. Нахуя тебе этот гуманизм? Чонгук подошел вплотную, загораживая собой свет ламп. Он наклонился, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от головы Тэхена, загоняя его в ловушку. — Потому что все остальные в этом бизнесе — скучные, — прошептал Чонгук прямо в губы Тэхена. — А ты... ты пахнешь так, будто готов сжечь этот город дотла только ради того, чтобы посмотреть на пламя. Мне нравятся те, кто не боится огня. Тэхен почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он должен был ударить его. Должен был послать нахуй и уйти. Но вместо этого он просто сидел, глядя в темные, манящие глаза Энигмы, и понимал, что эта ночь в пентхаусе Чона — начало его самого большого падения. Или самого высокого взлета. — Ты больной, Чонгук, — выдохнул Тэхен. — Возможно, — Чонгук едва заметно улыбнулся. — Спи здесь. Сегодня никто тебя не тронет. Я буду в соседней комнате. Если решишь меня убить во сне — нож на кухне, второй ящик слева. Но предупреждаю, я сплю очень чутко. Солнце резало глаза сквозь панорамные окна, когда Тэхен наконец разлепил веки. Тело ныло, но раны, умело обработанные Чонгуком, уже не горели огнем. Он обнаружил себя на огромной кровати в гостевой спальне, одетым в чужую, слишком большую ему черную футболку, которая насквозь пропиталась запахом хвои и холодного металла. На кухне вовсю шумела кофемашина. Тэхен, стараясь сохранять остатки достоинства, вышел в гостиную, босиком шлепая по ледяному полу. Чонгук стоял у плиты в одних домашних штанах. Вид его татуированной спины, перекатывающихся под кожей мышц и шрамов, которые могли бы рассказать историю целой войны, заставил Тэхена замереть в дверях. — Проснулся, «глава»? — не оборачиваясь, бросил Чонгук. — Садись, кофе почти готов. — Ты всегда такой бодрый после того, как полночи латаешь врагов? — прохрипел Тэхен, усаживаясь за барную стойку. Чонгук обернулся, поставил перед ним чашку черного кофе и оперся ладонями о столешницу, сокращая дистанцию. В утреннем свете его глаза Энигмы казались еще глубже, почти поглощающими. — Знаешь, Ким, я всю ночь думал, — начал Чон, и его голос звучал пугающе обыденно. — У нас патовая ситуация. Твой клан не сдастся, мой — не отступит. Рано или поздно нам придется либо перестрелять друг друга, либо... договориться. — И что ты предлагаешь? — Тэхен сделал глоток, чувствуя, как кофе возвращает его к жизни. — Слияние и поглощение? — В каком-то смысле, — Чонгук усмехнулся, его взгляд медленно скользнул по шее Тэхена, задерживаясь на ключицах. — Давай будем честными. Тебя тянет ко мне так же сильно, как меня к тебе. Твой Альфа внутри сейчас просто воет, пытаясь понять, почему он не хочет меня загрызть. — Иди нахуй со своим психоанализом, Чон, — огрызнулся Тэхен, но кончики ушей предательски покраснели. — Давай без пафоса, Тэ, — Чонгук подался еще ближе, так что Тэхен почувствовал жар его тела. — У меня нет времени на свидания и цветы, и у тебя тоже. Но мне нужен кто-то, кто понимает цену власти. И мне чертовски сильно нужен ты в моей постели. Предлагаю сделку: друзья с привилегиями. Никаких обязательств перед кланами, никакой политики в спальне. Просто... выпускаем пар, когда город начинает давить на горло. Тэхен поперхнулся кофе. Он поставил чашку и посмотрел на Чонгука как на сумасшедшего. — Ты предлагаешь главе северного клана стать твоей подстилкой по расписанию? Ты совсем охуел? — Не подстилкой, — голос Чона стал жестким, в нем проснулся лидер. — Партнером. Ты Альфа, Тэхен. Ты никогда не будешь «подстилкой». Но ты можешь быть единственным, кому позволено видеть меня слабым, и наоборот. Подумай. Мы оба одиноки на своих вершинах. Почему бы не коротать эти ночи вместе? И, — он сделал паузу, его губы почти коснулись уха Тэхена, — секс с Энигмой — это то, что твой Альфа никогда не забудет. Гарантирую. Тэхен почувствовал, как по позвоночнику прошла судорога. Это было безумно, опасно и абсолютно неправильно. Это было предательство всего, чему его учили. — А если я откажусь? — выдохнул Ким, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тогда ты допьешь кофе, я вызову тебе машину, и в следующий раз мы встретимся на переговорах через прицел снайперской винтовки, — Чонгук отстранился, пожав плечами. — Выбор за тобой. Но я вижу, как у тебя расширены зрачки, Тэ. Не ври себе. Тэхен молчал долгую минуту, глядя в свою чашку. В голове крутились картины: кровь в порту, холод одинокого дома и этот невероятный, сводящий с ума запах хвои. — С одним условием, Чон, — Тэхен поднял взгляд, и в нем снова вспыхнул тот самый дерзкий огонь. — Слушаю. — Если ты хоть раз попробуешь использовать это, чтобы давить на мои бизнес-решения... я засуну твой «статус Энигмы» тебе в задницу вместе с этой кофемашиной. Понял? Чонгук на секунду замер, а потом разразился коротким, искренним смехом. — Договорились, дерзкий Альфа. Значит... друзья? — он протянул руку. Тэхен посмотрел на его ладонь, помедлил и крепко сжал её. — С привилегиями, чертов ты маньяк. С привилегиями. Чонгук на мгновение замер. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник. Его брови медленно поползли вверх, а во взгляде смешались искреннее удивление и опасный азарт. Никто и никогда — ни в бизнесе, ни в постели — не смел даже заикнуться о подобном в присутствии Энигмы. Сама природа его сущности предполагала абсолютное доминирование. — Повтори, что ты сказал? — голос Чонгука стал низким, вибрирующим, почти рычащим. Тэхен не отвел взгляда. Он выпрямил спину, и его аура Альфы, несмотря на помятый вид и чужую футболку, вспыхнула с новой силой. Он понимал, что сейчас ходит по самому краю пропасти, но отступать было поздно. — Ты слышал, Чон, — Тэхен криво усмехнулся, хотя внутри всё сжалось от напряжения. — Ты хочешь «партнерства»? Хочешь «друзей»? Тогда забудь про свои сказки о высшем существе. Если мы в одной упряжке, то на равных. Я не собираюсь только принимать. Ты будешь подставлять спину так же, как и я. Иначе... — он выразительно посмотрел на дверь, — ищи себе омегу в клубе, а не равного себе лидера. Чонгук медленно обошел барную стойку, сокращая расстояние до минимума. Он навис над Тэхеном, упираясь руками в стул, фактически запирая младшего в кольцо из своих рук и тяжелого запаха хвои. Тэхен почувствовал, как по коже пробежали мурашки от такой близости, но продолжал смотреть прямо в темные глаза напротив. — Ты хоть понимаешь, Ким, чего ты просишь? — прошептал Чонгук прямо в его губы. — Ты просишь Энигму... сдаться. — Я прошу тебя быть честным, — парировал Тэхен, не шелохнувшись. — Ты сказал, что я тебе интересен. Так докажи, что тебе интересен я, а не возможность самоутвердиться за счет другого Альфы. Чонгук долго смотрел на него, изучая каждую черточку лица, каждую искру упрямства в глазах Тэхена. Его челюсть была напряжена, а по венам на руках можно было проследить, как бешено пульсирует кровь. Секунды тянулись как вечность. Внезапно Чонгук резко выдохнул и прижался своим лбом ко лбу Тэхена. — У тебя стальные яйца, Ким. Клянусь, любой другой за такие слова уже кормил бы рыб в заливе, — он издал короткий, хриплый смешок. — Но, черт возьми... это самое безумное и возбуждающее предложение, которое я слышал за все свои двадцать пять лет. Чонгук отстранился на пару сантиметров, и в его глазах вспыхнул темный, почти первобытный огонь. — Ладно. По рукам, — выдохнул он. — Будем меняться. Но предупреждаю сразу: я не умею проигрывать легко. Если ты хочешь меня завалить, тебе придется очень сильно постараться. Я не буду тебе подыгрывать только потому, что у нас «договор». — О, не сомневайся, — Тэхен хищно улыбнулся, чувствуя, как адреналин ударил в голову. — Я справлюсь. Ты еще будешь умолять меня остановиться. — Смело, — Чонгук облизнул губы, не сводя взгляда с Тэхена. — Прямо сейчас проверим или дождемся, пока ты перестанешь падать в обморок от потери крови? Тэхен рывком поднялся со стула, оказываясь лицом к лицу с Чоном. — Я Альфа, Чонгук. Мы восстанавливаемся быстро. Пошли в твою спальню, и я покажу тебе, на что способен северный клан. Чонгук схватил его за затылок, притягивая к себе, и их губы встретились в жестком, почти болезненном поцелуе, больше похожем на столкновение двух стихий. Это не было нежностью — это была сделка, скрепленная вкусом кофе и жаждой власти. — Ну, пошли, «привилегированный друг», — прохрипел Чонгук в губы Тэхена, увлекая его за собой. — Посмотрим, чья гордость сломается первой. Спальня Чонгука была залита серым утренним светом, который делал атмосферу еще более напряженной. Чонгук сидел на краю огромной кровати, откинувшись на локти, и наблюдал за Тэхеном с той самой невыносимой ухмылкой Энигмы, которая буквально требовала, чтобы ее стерли с лица. — Ну же, Ким, — негромко произнес Чон, и его голос вибрировал от предвкушения. — Ты так громко заявлял о своих правах на кухне. Покажи, на что ты готов ради того, чтобы Энигма перед тобой прогнулась. Тэхен не заставил себя ждать. Он подошел вплотную, зажимая бедра Чонгука своими, и грубо впился в его губы. Это был не поцелуй — это была схватка. Тэхен кусал его, сминая губы в кровь, вырывая из груди Чона хриплые вздохи. Чонгук отвечал тем же, его руки по-хозяйски легли на талию Тэхена, сминая кожу до белых пятен, удерживая, не давая доминировать полностью. — Сука... — прошипел Чонгук в губы Тэхена, когда тот резко толкнул его на спину, нависая сверху. — Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? — Заткнись и смотри на меня, — выдохнул Тэхен. Его глаза горели янтарным огнем. Тэхену пришлось потрудиться. Чонгук не сдавался просто так — даже в горизонтальном положении его аура давила, заставляя инстинкты Альфы кричать о подчинении. Но Тэхен был упрямым чертом. Он медленно, методично начал покрывать шею и ключицы Чона засосами, оставляя свои метки поверх старых шрамов. Его руки скользнули ниже, и началась долгая, изматывающая «подготовка». — Ты слишком... долго... возишься, — выдохнул Чонгук, его спина выгнулась, когда пальцы Тэхена начали растягивать его, медленно и тщательно. Для Энигмы это было физически непривычно. Его тело, привыкшее только к атаке, сейчас болезненно и сладко принимало чужую волю. Тэхен чувствовал, как Чонгук дрожит под ним, как его пальцы до боли впиваются в простыни, пытаясь удержать контроль, который утекал сквозь пальцы. — Тише, Чон, — прошептал Тэхен, склоняясь к самому уху. — Ты сам этого хотел. Равные условия, помнишь? Терпи. Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждый миллиметр. Растяжка была мучительной и тягучей. Тэхен не спешил. Он изводил Чонгука поцелуями, ласками и грубыми словами, пока Энигма не начал дышать рвано, а его зрачки не расширились так, что радужки почти не осталось. Чонгук выглядел разбитым, уязвимым и при этом невероятно опасным. — Хватит... Тэхен, блять... давай уже, — прорычал Чонгук, теряя терпение. Его гордость была сломлена страстью. Тэхен победно улыбнулся. Он приподнял бедра Чона, устраиваясь удобнее, и одним резким, уверенным движением вошел в него до самого основания. Чонгук вскрикнул, запрокидывая голову назад. Его тело натянулось как струна. Это был момент истины — Альфа взял Энигму. В воздухе стоял густой, одуряющий запах их смешавшихся аур, от которого кружилась голова. Тэхен двигался мощно и властно, заставляя Чонгука стонать в подушку, выплескивая всю ту агрессию и страсть, что накопились за время их вражды. Он видел, как на лице Чона отражается борьба между наслаждением и шоком от собственной слабости. Ким переплел их пальцы, прижимая руки Чонгука к кровати, полностью лишая его возможности сопротивляться. — Кто теперь... хороший мальчик, Чон? — прохрипел Тэхен, толкаясь сильнее. Чонгук только прерывисто выдохнул, его глаза были затуманены. В этот момент он не был главой мафии или непобедимой Энигмой. Он был просто человеком, который нашел того, кто не побоялся его силы. Когда всё закончилось, они лежали в тяжелой, влажной тишине. Чонгук тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Тэхена. Его тело всё еще подрагивало от разрядов тока. Тэхен обнял его, собственнически прижимая к себе, чувствуя, как его внутренний Альфа довольно урчит. — Пиздец, Ким... — наконец выдавил Чонгук, не поднимая головы. — Ты действительно... сумасшедший. — Зато ты теперь точно не забудешь, с кем связался, — Тэхен лениво поцеловал его в макушку. — Ну что, Энигма, как тебе роль «друга с привилегиями»? Чонгук поднял на него взгляд — в нем всё еще мерцали искры власти, но теперь там было и что-то новое. Глубокое, темное и чертовски искреннее. — Пять баллов из пяти, — хмыкнул Чон, — но в следующий раз... в следующий раз я тебя уничтожу. Готовься. Тэхен чувствовал, как в крови все еще бурлит адреналин. Победа над Энигмой опьяняла сильнее любого виски, и останавливаться на достигнутом он не собирался. Его внутренний Альфа, до этого забитый и израненный, теперь требовал закрепить результат, окончательно вмять Чонгука в эти шелковые простыни. Чонгук только начал приходить в себя, его дыхание едва выровнялось, а по телу все еще пробегала мелкая дрожь. Он хотел было что-то сказать, но Тэхен не дал. Ким резко перехватил его запястья, прижимая их над головой Чона, и снова навис сверху, вжимаясь всем телом. — Ты думал, я дам тебе просто так лежать и отдыхать? — прошептал Тэхен, и в его голосе было столько жадной, собственнической силы, что Чонгук невольно сглотнул. — Ты сам сказал, Чон: я сумасшедший. А сумасшедшим всегда мало. Чонгук хрипло рассмеялся, хотя в глазах снова начал разгораться тот самый опасный огонь. — Тэ, блять... Ты хоть понимаешь, что я сейчас физически пустой? — Чонгук попытался дернуться, но Тэхен надавил сильнее, коленями раздвигая его бедра еще шире, чем раньше. — Мне плевать, насколько ты пустой, — Тэхен прикусил мочку его уха, заставляя Чонгука шумно выдохнуть. — Ты хотел «привилегий»? Вот они. Я хочу тебя еще раз. Сейчас. И на этот раз ты будешь просить меня не останавливаться. — Охуел... — выдохнул Чонгук, но его тело уже предательски отзывалось на грубые ласки. — Ким Тэхен, ты просто невозможный ублюдок. Тэхен не ответил словами. Он начал снова — без долгих прелюдий, без лишней нежности. Он впивался в губы Чонгука, заставляя того отвечать на поцелуи, которые больше походили на клеймение. Руки Кима блуждали по татуированной груди Чона, сжимая, заставляя мышцы под кожей напрягаться. Растяжка на этот раз была короче, но жестче. Чонгук шипел, матерился сквозь зубы, обещая Кимом все кары небесные и земные, но когда Тэхен снова вошел в него — глубоко, до самого предела — все проклятия превратились в один протяжный, сдавленный стон. — Смотри на меня, Чон! — приказал Тэхен, хватая его за подбородок и заставляя встретиться взглядами. — Смотри, кто тебя берет. Чонгук смотрел. Его зрачки дрожали, а в глубине глаз плескалось нечто невообразимое — смесь ярости Альфы, которая никак не могла смириться с положением, и абсолютного, животного восторга Энигмы, который нашел себе достойную пару. Ритм был рваным, тяжелым. Тэхен не жалел ни себя, ни его. В комнате стоял густой аромат их смешавшихся аур — хвоя, гроза и терпкий, острый запах возбужденного Альфы. Тэхен двигался так, будто выжигал свое имя на самой сущности Чонгука. — Еще... — прохрипел Чонгук, сам подаваясь навстречу каждому толчку, вонзая ногти в плечи Тэхена так, что наверняка останутся шрамы. — Давай, сука... добей меня. Тэхен зарычал, ускоряясь. Весь мир сузился до этой кровати, до жара кожи Чонгука и его сумасшедшего взгляда. Когда пик накрыл их обоих, Тэхен в последний раз толкнулся так сильно, что у Чона потемнело в глазах. Они рухнули друг на друга, тяжело дыша, переплетенные руками и ногами. Тэхен уткнулся носом в мокрую от пота шею Чонгука, чувствуя, как под его губами бешено колотится сердце Энигмы. — Ну что... — едва слышно прошептал Тэхен через пару минут. — Теперь мы квиты за ту ночь в порту? Чонгук нашел в себе силы слабо усмехнуться и, не открывая глаз, прижал Тэхена к себе еще крепче. — Пошел ты... Ким. Теперь мы вообще ни за что не квиты. Теперь ты влип по самые уши. Тэхен улыбнулся в его шею. Он знал, что это правда. И он не жалел об этом ни секунды. Два часа пролетели как одна минута в этом тяжелом, бездумном сне. Они спали, намертво сцепившись конечностями, словно боялись, что если один отпустит, другой исчезнет или превратится в призрака из враждебного клана. Запах секса и перемешанных аур заполнил спальню, создавая кокон, в котором не было места мафии, кодексам и долгам. Чонгук открыл глаза первым. Энигма внутри него не просто проснулась — она требовала реванша. Вид спящего Тэхена, чья гордая голова покоилась на его плече, а на шее багровели свежие метки, вызвал в груди Чона первобытный рык. Он слишком долго позволял этому дерзкому Альфе верховодить. Пора было вернуть должок. Чонгук медленно, по-пластунски перетек навис над Кимом, не разрывая объятий, а лишь меняя их характер. Он начал с шеи. Грубо, властно, прикусывая нежную кожу за ухом. — М-м... Чон, отвали, — пробормотал Тэхен, пытаясь оттолкнуть его, не открывая глаз. — Дай поспать, я не железный... — Вставай, Ким, — голос Чонгука был как рокот надвигающейся бури. — Время привилегий закончилось. Начинается время расплаты. Тэхен распахнул глаза, когда почувствовал, что его руки резко заломили над головой и прижали к матрасу одной мощной ладонью Чона. Энигма в Чонгуке сейчас фонила так, что воздух казался наэлектризованным. — Ты серьезно? — Тэхен попытался дернуться, но Чонгук навалился всем весом, блокируя его бедра своими. — Сука, ты же сам сказал, что пустой! — Я соврал, — Чонгук хищно улыбнулся, и в его глазах плясали черти. — Для тебя у меня всегда найдется запас сил. Ты думал, я так просто забуду, как ты меня ломал два часа назад? Хрен тебе. Чонгук не церемонился. Он сорвал с Тэхена остатки простыни, его пальцы грубо прошлись по внутренней стороне бедер Кима, заставляя того вздрогнуть. Тэхен рычал, пытался вырваться, его внутренняя природа Альфы бесновалась, отказываясь снова подчиняться, но аура Энигмы была безжалостна. Она подавляла волю, оставляя только чистые, оголенные инстинкты. — Смотри мне в глаза, Тэ, — прорычал Чонгук, когда начал растягивать его. — Помнишь свое условие? На равных? Теперь моя очередь показывать, на что способен мой клан. Растяжка была быстрой и беспардонной. Чонгук вколачивал пальцы, не давая Тэхену привыкнуть, заставляя его выгибаться и хрипеть от смеси боли и дикого, неправильного возбуждения. — Чонгук... блять... — Тэхен вцепился зубами в подушку, чтобы не стонать так громко. — Зови меня по имени, — приказал Чон, — и не смей закрывать глаза. Когда Чонгук вошел в него — резко, без предупреждения, на всю глубину — Тэхен едва не потерял сознание от интенсивности ощущений. Это было по-другому. Если Тэхен брал Чона страстью и напором, то Чонгук брал его властью. Каждый толчок был заявлением на право собственности. Чонгук двигался быстро, жестко, выбивая из Тэхена остатки воздуха. Он не давал ему передышки, впиваясь в губы в глубоких, властных поцелуях, перекрывая кислород и заставляя Кима полностью раствориться в своем присутствии. — Ты мой, слышишь? — шептал Чонгук, срываясь на хрип. — На этих простынях нет никаких глав кланов. Есть только ты под моим телом. Тэхен, окончательно сдавшись этой сокрушительной силе, обхватил ногами талию Чонгука, притягивая его еще ближе, подставляясь под каждый удар. Его пальцы впились в татуированную спину Чона, раздирая кожу до крови, отвечая на эту жестокую нежность своей собственной. Когда разрядка накрыла их, это было похоже на взрыв. Тэхен выкрикнул имя Чонгука, содрогаясь в его руках, а Чон, навалившись сверху, тяжело дышал ему в шею, чувствуя, как его Энигма внутри наконец-то довольно затихает, признав победу. Они снова лежали, тяжело дыша. На этот раз Тэхен был полностью обессилен. — Один — один, ублюдок, — выдохнул Ким через силу, едва шевеля губами. Чонгук перевернулся на бок, прижимая Тэхена к своей груди и накрывая их обоих одеялом. — Счет открыт, Ким Тэхен. И поверь мне... это будет самая долгая и интересная война в твоей жизни. Тэхен ничего не ответил, лишь крепче вцепился в руку Чонгука, засыпая уже по-настоящему. На этот раз — без матов, просто чувствуя тепло того, кто стал его самым опасным и самым желанным союзом. Чонгук не собирался останавливаться на «ничьей». Азарт, вспыхнувший между ними, требовал окончательного закрепления территории. Тэхен едва успел перевести дыхание, когда сильные руки Чона снова обхватили его за талию. — Эй, ты чего... — Тэхен попытался брыкнуться, но Чонгук, используя свое преимущество в силе и весе, просто перевернул его на живот, вжимая лицом в смятые простыни. — Я еще не закончил, Тэ, — голос Чонгука стал опасно низким, почти утробным. — Ты слишком много болтал о своих правах. Теперь послушай мои. Тэхен почувствовал, как Чонгук раздвинул его бедра, устраиваясь между ними. Ким ожидал нового жесткого захода, но то, что последовало дальше, заставило его тело выгнуться дугой от шока. Горячий, влажный язык Чонгука коснулся самого сокровенного, дразня и доводя до безумия. Он делал это неторопливо, методично, игнорируя сдавленные ругательства и рваные стоны Тэхена, который вцепился пальцами в подушку так, что костяшки побелели. — Чон... блять... что ты творишь... — хрипел Тэхен, чувствуя, как его достоинство Альфы окончательно плавится под этим напором. Для Тэхена это было за гранью. Такая степень интимности, такая откровенная ласка со стороны Энигмы выбивала почву из-под ног. Он чувствовал себя полностью обнаженным, не просто физически, а ментально. Чонгук словно выпивал его волю, заменяя ее чистым, концентрированным желанием. Когда Чонгук наконец оторвался, он не дал Тэхену прийти в себя ни на секунду. Он приподнял его за бедра, ставя на колени, и вошел в него одним мощным, сокрушительным толчком. — А-ах! — Тэхен вскрикнул, его спина красиво прогнулась, а голова бессильно упала на матрас. Этот раунд был самым диким. Чонгук двигался как зверь — быстро, глубоко, вбивая Тэхена в кровать с каждым движением. Он перехватил запястья Кима за спиной, блокируя любую возможность сопротивления, и прижался грудью к его лопаткам. — Кто здесь босс, Тэхен-а? — шептал Чонгук, кусая его за плечо, оставляя метки, которые не сойдут неделю. — Кто заставил главу северного клана так дрожать? Тэхен не мог ответить. Его сознание превратилось в белый шум, состоящий из боли, жара и невероятного, сокрушительного наслаждения. Он только хрипло вскрикивал в такт движениям Чона, полностью отдаваясь на милость Энигмы. Его аура Альфы больше не пыталась бороться — она подчинилась, признавая в Чонгуке того единственного, кому это было позволено. В финале Чонгук накрыл рот Тэхена ладонью, заглушая его последний, самый громкий стон, и сам содрогнулся, изливаясь внутри. Это была не просто разрядка — это была победная точка в их утреннем марафоне. Они рухнули на кровать одновременно. Чонгук накрыл Тэхена собой, тяжело дыша и не выпуская его из объятий. — Пиздец... — выдавил Тэхен спустя долгие минуты тишины. — Чонгук, ты... ты просто животное. — Мы оба животные, Тэ, — Чонгук лениво поцеловал его в мокрый затылок. — Просто я чуть более голодное. Спи. Теперь точно спи. Тэхен только слабо кивнул, проваливаясь в глубокий, бездонный сон, окончательно понимая, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Теперь в ней был Чон Чонгук — его враг, его партнер и его личное безумие.

***

Прошли недели, и их странный, опасный союз превратился в отточенный до блеска механизм. Это была жизнь в ритме «через день». Два часа между встречами банд, два часа между дележкой сфер влияния и звонками от недовольных старейшин кланов. Их встречи напоминали столкновение двух грозовых фронтов. Времени на нежности или долгие разговоры не было — страсть выжигала всё лишнее. Как только дверь пентхауса или конспиративной квартиры захлопывалась, они срывали друг с другом одежду прямо в прихожей, не доходя до спальни. — Ты опоздал на десять минут, Ким, — рычал Чонгук, вжимая Тэхена в холодную стену коридора и бесцеремонно задирая его дорогую рубашку. — Я уже подумывал поехать и разнести твой офис к чертям. — Охуел? — Тэхен тяжело дышал, уже расстегивая ремень на брюках Чона. — У меня была проверка из налоговой, которую подстроил, скорее всего, твой ебаный зам. Трахни меня уже или заткнись. И Чонгук «затыкал». Каждый раз это было как в первый: на грани фола, с матами, ссадинами и сорванными голосами. Они исследовали тела друг друга с жадностью мародеров. Тэхен, верный своему условию, не давал Чонгуку расслабляться — он брал свое так же жестко и уверенно, заставляя Энигму рычать от удовольствия и ярости одновременно. Они встречались в самых разных местах: В зашторенных лимузинах, паркующихся в глухих переулках, где звуки их страсти глушились лишь толстым слоем бронированного стекла. В пустых залах кинотеатров, выкупленных Чонгуком на один сеанс, где вместо фильма они были заняты друг другом на задних рядах. В тренажерном зале Чона, где пот, запах металла и аур смешивались в один сбивающий с ног коктейль. Каждая встреча заканчивалась одинаково: они стояли в душе, смывая друг с другом следы борьбы и секса, почти не глядя в глаза. — Завтра в порту отгрузка, — бросал Тэхен, вытираясь полотенцем и снова надевая маску холодного главы клана. — Твои люди не должны там появляться. — Я подумаю над твоим предложением, — усмехался Чонгук, застегивая часы. — Если будешь так же хорош послезавтра, возможно, я дам тебе фору в пару дней. Они разбегались в разные стороны, к своим черным седанам и вооруженной охране. Сердце еще бешено колотилось, а на теле под идеальными костюмами горели метки, напоминая о том, что за пределами этого бизнеса у них есть общая тайна, которая одновременно была их самой большой слабостью и самой невероятной силой. Тэхену было двадцать, и он чувствовал себя живым только в эти два часа. Чонгуку было двадцать пять, и он впервые понимал, что власть над городом — ничто по сравнению с властью над этим непокорным Альфой. Страсть стала их наркотиком. Они знали, что это не может длиться вечно, что однажды интересы кланов столкнутся так сильно, что придется выбирать. Но пока... пока был этот «день через день», и этого было достаточно, чтобы не сойти с ума. Мир криминального Сеула содрогнулся, когда поползли слухи: кто-то третий, наглый и абсолютно лишенный понятий о чести, начал вырезать мелкие точки обоих кланов. Новая группировка, «Союз Теней», не шла на переговоры. Они просто закидывали офисы коктейлями Молотова и расстреливали конвои. В ту ночь Чонгук и Тэхен встретились не в постели. Они стояли на крыше заброшенного завода, глядя на горящие доки внизу. — Моего зама нашли в канаве с перерезанным горлом, — Тэхен сплюнул, его лицо в свете пожара казалось высеченным из камня. — Сука, они играют не по правилам. — Правил больше нет, Тэ, — Чонгук подошел сзади, но не для того, чтобы обнять. Он положил тяжелую ладонь на плечо Альфы, и его аура Энигмы окутала их обоих, создавая купол ледяного спокойствия. — Они думают, что мы будем грызться между собой, пока они прибирают город. Пора показать этим выскочкам, что бывает, когда два хищника перестают делить территорию и начинают охотиться вместе. Это было историческое и чертовски опасное зрелище. В огромном подземном ангаре выстроились две армии: «Северные» Тэхена — дерзкие, молодые, с пушками наголо, и «Южные» Чонгука — молчаливые профессионалы в идеальных черных костюмах. Между ними была такая стена ненависти, что воздух искрил. Чонгук и Тэхен вышли вперед вместе. Плечом к плечу. — Слушайте сюда, ушлепки! — голос Тэхена прорезал тишину. — Кто дернется в сторону «южан» — сдохнет от моей руки. Сегодня у нас нет границ. Сегодня мы — один кулак. — Тот, кто не согласен, может уйти прямо сейчас, — добавил Чонгук, и его голос, тихий и вибрирующий, заставил даже самых старых бойцов опустить глаза. — Но знайте: если вы уйдете, вы станете мишенью для обоих кланов. Объединение дало свои плоды через два дня. Чонгук предоставил разведку и стратегию Энигмы, а Тэхен — ярость и напор своих лучших Альф. Они ворвались в штаб «Теней» на рассвете. Тэхен шел впереди с дробовиком, вышибая двери и матерясь так, что у врагов подгибались колени. Чонгук следовал за ним тенью, прикрывая спину, снимая снайперов одним точным выстрелом. Когда всё было кончено, и главарь «Теней» лежал в ногах у Чонгука, захлебываясь собственной кровью, Тэхен подошел, вытирая лицо от брызг. — Пиздец... — выдохнул Ким, опуская оружие. — Это было... даже весело. — Весело? — Чонгук усмехнулся, убирая пистолет за пояс. Он подошел к Тэхену вплотную, игнорируя десятки пар глаз своих подчиненных. — Ты был великолепен, Тэ. Твой Альфа сегодня превзошел сам себя. После этой бойни город затих. Все поняли: Сеул теперь принадлежит тандему.

***

Они вернулись в пентхаус Чонгука только к вечеру, пропитанные запахом пороха и пота. Тэхен скинул куртку и тяжело рухнул в кресло, глядя на Чона. — Ну что, «партнер»? — Тэхен криво улыбнулся. — Мы только что создали самую крупную ОПГ в истории этой страны. Теперь мы не просто спим вместе, теперь мы повязаны кровью. Чонгук подошел, раздвинул ноги Тэхена и встал между ними, кладя руки на подлокотники кресла. — И это значит, — прошептал Чон, — что времени «через день» нам больше не хватит. Я хочу, чтобы ты перевез свои вещи сюда. Официально. Тэхен замер, глядя в серьезные глаза Энигмы. — Ты предлагаешь мне сожительство? Ты понимаешь, что наши старики в кланах инфаркт словят? — Плевать на стариков. Пусть попробуют возразить, — Чонгук наклонился и властно поцеловал его. — Теперь правила устанавливаем мы. И мое первое правило: ты спишь в моей кровати каждую ночь. Без исключений. Тэхен хмыкнул, притягивая Чонгука за шею для нового, уже не делового поцелуя. — Ладно, Чон. Но чур, моя сторона кровати — слева. И если ты начнешь командовать мной на планерках, я тебя пристрелю. — Посмотрим, — засмеялся Чонгук, подхватывая своего Альфу на руки. — Пошли праздновать победу. У нас впереди целая вечность, чтобы выяснить, кто из нас главный в этом новом мире. Это известие ударило по Чонгуку сильнее, чем любая пуля. Воздух в пентхаусе мгновенно стал разреженным, когда Тэхен вошел в гостиную не один. За его спиной стоял парень — хрупкий, с мягкими чертами лица и тем самым сладким, цветочным запахом, который мог принадлежать только омеге. Тэхен вел себя подчеркнуто спокойно, но его аура Альфы была натянута, как струна. Он положил руку на плечо омеги, и этот жест — собственнический, защитный — заставил Чонгука внутренне оскалиться. — Чон, это Минсу, — голос Тэхена был сухим. — Моему клану нужны наследники. Старейшины настояли на официальном союзе. К тому же... — он на секунду отвел взгляд, — мне нужен кто-то, кто не пытается меня сломать каждую ночь. Чонгук медленно поднялся с кресла. Его глаза Энигмы потемнели до состояния безлунной ночи. Давление в комнате подскочило так, что омега вздрогнул и инстинктивно прижался к боку Тэхена. — Вот как? — Чонгук подошел вплотную, игнорируя испуганного парня. Его взгляд был прикован только к Киму. — Решил поиграть в правильного главу семьи, Тэхен-а? Нашел себе тихую гавань? — Не начинай, Чон, — огрызнулся Тэхен, но в его глазах промелькнула искра вины. — Мы договорились: никаких обязательств. Друзья с привилегиями. Я просто расширяю свои активы. — Активы? — Чонгук внезапно схватил Тэхена за воротник, дергая на себя. Омега пискнул и отшатнулся. — Ты думаешь, после того, что было между нами, ты сможешь просто спать с этим... травоядным? Ты Альфа, Тэ. Тебе нужно пламя, а не этот освежитель воздуха. — Отвали, Чонгук! — Тэхен резко оттолкнул его руки. — Он — мой официальный партнер. Так нужно для бизнеса. Для города. Чонгук замолчал, его челюсти были сжаты так, что казалось, зубы сейчас раскрошатся. Он посмотрел на дрожащего омегу, а затем снова на Тэхена. В его голове созрел план — жестокий и абсолютно в духе Энигмы. — Ладно. Твой выбор, — Чонгук сделал шаг назад, внезапно успокаиваясь. — Но помни наше правило: равенство. Если у тебя есть омега для клана, то у нас всё равно остаются наши «часы». Вечером того же дня, когда омегу устроили в гостевых покоях объединенного особняка, Чонгук зажал Тэхена в библиотеке. — Что ты делаешь? — прошипел Тэхен, когда Чонгук запер дверь на засов. — Он в соседней комнате! — Мне плевать, — Чонгук вжал его в книжный стеллаж, его запах хвои и ярости полностью забил нежный аромат омеги, оставшийся на одежде Тэхена. — Ты можешь подписывать любые бумаги и водить его за руку на приемы. Но подставлять себя ты будешь только мне. Чонгук не был нежным. Он сорвал с Тэхена ремень и развернул его спиной, заставляя Альфу упереться руками в полки с книгами. — Чон... сука... не сейчас... — стонал Тэхен, хотя его тело уже вовсю откликалось на агрессию Энигмы. — Именно сейчас, — прорычал Чонгук, входя в него резко, без подготовки, заставляя Тэхена выкрикнуть имя Чона прямо в пыльные фолианты. — Пусть он слышит. Пусть весь твой клан знает, чье клеймо на тебе на самом деле. Это был самый злой и отчаянный секс за всё время. Чонгук брал его так, будто пытался вытравить из Тэхена саму мысль о ком-то другом. Он кусал его за шею, оставляя огромный, яркий засос прямо над воротником рубашки — метку, которую завтра не скроет ни один галстук на встрече с омегой. Тэхен хрипел, матерился, но его руки сами тянулись назад, пытаясь притянуть Чонгука ближе. Его натура Альфы была в смятении: он хотел стабильности, но эта порочная, разрушительная связь с Энигмой была для него как кислород. Когда всё закончилось, Чонгук прислонился к спине тяжело дышащего Тэхена. — Иди к своему омеге, Тэ, — прошептал он, и в его голосе слышалась ядовитая победа. — Иди и попробуй не думать о том, как я тебя сейчас трахал, пока он ждал тебя к ужину. Тэхен обернулся, его лицо было бледным, а глаза — дикими. — Ты чудовище, Чонгук. — Я Энигма, — Чонгук поправил одежду и направился к выходу. — А ты — мой. И никакой омега этого не изменит. Тэхен вошел в комнату омеги, едва застегнув пуговицы на измятой рубашке. Внутри всё еще кипела ярость и адреналин после того, что Чонгук сотворил с ним в библиотеке. Шея горела от свежего клейма, а тело требовало немедленного выхода для той агрессии, которую Энигма пробудил в нем своими словами и действиями. Минсу сидел на краю кровати в шелковом халате, выглядя невинным и напуганным. Увидев Тэхена, он робко улыбнулся, но улыбка сползла с его лица, когда он почувствовал исходящий от Альфы тяжелый, давящий запах гнева и чужой, доминирующей Энигмы. — Тэхен-а? Ты... — начать он не успел. Тэхен не произнес ни слова. Он подошел молниеносно, схватил омегу за плечо и рывком развернул спиной к себе, толкая на кровать. — Тэхен, больно... — пискнул Минсу, вжимаясь лицом в подушки. — Молчи, — хрипло бросил Ким. Его голос звучал как чужой из-за сорванных в библиотеке связок. В этом акте не было ни капли той страсти, что связывала его с Чонгуком, и уж тем более не было нежности. Тэхен действовал механически и грубо. Он не смотрел омеге в лицо, не пытался коснуться его губ. Ему было плевать на чувства парня — сейчас он просто самоутверждался, пытаясь доказать самому себе, что он всё еще Альфа, всё еще хозяин положения. Он вошел в омегу резко, заставляя того вскрикнуть от неожиданности и боли. Тэхен двигался быстро, жестко, вбивая свои пальцы в бедра Минсу так сильно, что завтра там обязательно проявятся синяки. Каждый толчок был попыткой выбить из головы образ Чонгука, который всего десять минут назад так же властно распоряжался его телом. — Тэхен-а... пожалуйста... — всхлипывал омега, не понимая, за что с ним так обращаются. Но Ким был глух. Он смотрел в стену перед собой, видя там лишь насмешливый взгляд темных глаз Чонгука. Он трахал своего официального партнера, но чувствовал только пустоту. Запах омеги, который должен был успокаивать Альфу, сейчас только раздражал, казался пресным и приторным по сравнению с терпкой хвоей Энигмы. Тэхен не менял позы. Он продолжал брать его со спины, грубо и ритмично, превращая близость в акт чистой физиологии и доминирования. В этом не было секса — это была попытка вернуть себе власть, которую Чонгук раз за разом забирал у него в спальне. Когда всё закончилось, Тэхен сразу отстранился. Он не обнял Минсу, не остался лежать рядом. Он просто встал, привел одежду в порядок и, даже не взглянув на плачущего омегу, направился к двери. — Спи, — бросил он через плечо, выходя в коридор. Там, в тени колонны, прислонившись к стене, стоял Чонгук. Он курил, пуская кольца дыма в потолок, и на его губах играла та самая победная, ядовитая ухмылка. Он слышал всё. — Ну что, «глава клана»? — негромко спросил Чонгук, когда Тэхен поравнялся с ним. — Полегчало? Или ты всё еще чувствуешь на себе мои руки, даже когда трогаешь его? Тэхен замер, сжимая кулаки до хруста, но ничего не ответил. Он прошел мимо, зная, что Чонгук прав. В этой комнате он был с омегой, но его душа и его природа всё еще принадлежали Энигме, стоявшей в тени коридора.