Иерархия пепла

Гул выстрелов еще стоял в ушах, когда Тэхен ворвался в заброшенный ангар, где должна была пройти зачистка остатков «Союза Теней». Но вместо триумфа его встретил запах пороха и крови — густой, тяжелой крови Энигмы. Чонгук полулежал у бетонной колонны, прижимая ладонь к боку. Сквозь пальцы толчками вытекала багровая жидкость, пропитывая дорогую черную рубашку. Его лицо было мертвенно-бледным, но взгляд оставался ледяным. — Чон! — Тэхен рухнул перед ним на колени, отбрасывая пистолет. — Чонгук, сука, не вздумай отключаться! Где медики?! — Тэ... — Чонгук хрипло закашлялся, на его губах запузырилась кровь. — Сзади... берегись... Тэхен резко обернулся, вскидывая запасной ствол, но замер. Из тени, в окружении пары выживших наемников «Теней», вышел Минсу. Тот самый хрупкий, «травоядный» омега. Но сейчас в его руках был изящный пистолет с глушителем, а на лице не осталось и следа от недавних слез. — Какого хуя? — выдохнул Тэхен, не веря своим глазам. — Минсу? — Прости, Тэ-Тэ, — омега улыбнулся, и эта улыбка была холоднее, чем сталь. — Старейшины твоего клана действительно хотели наследников, но они больше хотели власти. А твой «союз» с Энигмой мешал им стричь купоны. Им нужен был кто-то внутри. Кто-то, кто знает расписание ваших встреч. Тэхен почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Весь тот холод, который он проявлял к омеге, вся та грубость — это было ничто по сравнению с тем ядом, который Минсу вливал в их жизнь всё это время. Это он сдал координаты. Это из-за него Чонгук сейчас истекал кровью. — Это ты... — голос Тэхена стал пугающе тихим. — Ты навел их на Чона. — Чонгук должен был сдохнуть первым, — Минсу пожал плечами, переводя прицел на голову раненого. — Без него ты просто злой мальчишка, которым легко управлять. Но надо отдать ему должное — он прикрыл тебя собой, когда снайпер нажал на курок. Такая трогательная жертва для Энигмы, не находишь? Чонгук попытался приподняться, шипя от боли, но Тэхен прижал его плечом к колонне, закрывая собой. — Я вырву тебе хребет, Минсу, — прорычал Тэхен. Его аура Альфы взорвалась, заполняя ангар такой концентрированной яростью, что наемники невольно сделали шаг назад. — Я буду резать тебя по кусочку и заставлю сожрать каждого, кто причастен к этому. — Красиво сказано, — Минсу усмехнулся и начал нажимать на спуск. — Но ты не успеешь. Выстрел. Но стрелял не Минсу. Пуля вошла омеге точно в лоб, оставив аккуратное отверстие. Его тело обмякло, как тряпичная кукла, и повалилось на грязный бетон. Тэхен даже не шелохнулся — стрелял Чонгук, из последнего пистолета, который он прятал за спиной. — Мало... мазал... — выдохнул Чонгук, роняя оружие. Его рука безвольно упала на пол. — Чон! Чонгук! — Тэхен снова развернулся к нему, срывая с себя пиар-галстук, чтобы перевязать рану. — Посмотри на меня! Слышишь? Ты не сдохнешь здесь из-за этого ничтожества! — Тэ... — Чонгук едва заметно улыбнулся, глядя на то, как глава северного клана, великий Альфа, дрожащими руками пытается остановить кровотечение. — Ты... ты плачешь? — Пошел ты нахуй, — Тэхен вытер глаза окровавленным рукавом. — Это дождь с крыши капает. Живи, ублюдок. Мы еще не выяснили, кто будет сверху в следующий раз. Чонгук прикрыл глаза, его дыхание стало совсем слабым. Тэхен прижал его к себе, не обращая внимания на кровь, которая теперь была на них обоих. В этот момент он понял, что его клан, его омега, его власть — всё это прах. Единственное, что имело значение — это тяжелое тело Энигмы в его руках. — Медиков! Быстро! — взревел Тэхен так, что задрожали стены. — Если он умрет, я сожгу этот город до последнего камня! В ту ночь объединенный клан перестал существовать как бизнес-проект. Он стал личной гвардией двух людей, которые поняли: в мире предательства доверять можно только тому, кто готов поймать за тебя пулю. Прошла неделя. Особняк Чонгука превратился в крепость, находящуюся на осадном положении. В коридорах дежурили лучшие бойцы обоих кланов, а в воздухе застыло тяжелое, гнетущее ожидание. Те, кто был причастен к предательству Минсу и старейшин, исчезали один за другим — Тэхен лично руководил зачисткой, вырывая сорняки с корнем, не зная жалости и сна. Чонгук пришел в себя лишь на четвертые сутки. Пуля прошла навылет, чудом не задев жизненно важные органы, но потеря крови была критической. Тэхен сидел в кресле у его кровати, когда Энигма наконец открыл глаза. Ким выглядел паршиво: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, щетина и пустой, остекленевший взгляд. В руках он сжимал стакан с виски, к которому так и не притронулся за последние три часа. — Ты... всё еще здесь? — голос Чонгука был едва слышным шепотом, сухим и надтреснутым. Тэхен вздрогнул, стакан чуть не выскользнул из его пальцев. Он подался вперед, вглядываясь в лицо Чона. — Очнулся, ублюдок, — выдохнул Тэхен. В его голосе смешались облегчение, ярость и невыносимая боль. — Я уже начал думать, что мне придется самому везти твой труп в морг, чтобы убедиться, что ты не притворяешься. Чонгук слабо, одними уголками губ, усмехнулся. Он попытался пошевелиться, но лицо тут же исказилось от резкой боли в боку. — Сиди смирно, придурок, — прикрикнул Тэхен, вскакивая и прижимая руку к плечу Чона, удерживая его на подушках. — Врач сказал, если швы разойдутся, он умывает руки. — Где... Минсу? — прохрипел Чонгук. — В аду. Надеюсь, его там жарят на медленном огне, — Тэхен помрачнел, его аура Альфы на мгновение опасно вильнула. — Всех, кто за ним стоял, больше нет. Клан теперь полностью под моим контролем. Те, кто вякал про «наследников» и «чистоту крови», теперь кормят рыб в Инчхоне. Чонгук внимательно посмотрел на Тэхена. Он видел, как сильно эта неделя изменила младшего. Мальчишка, который играл в босса, окончательно умер. Перед ним сидел мужчина, познавший вкус настоящего предательства и взявший на себя ответственность за кровь. — Тэ... подойди ближе, — попросил Чонгук. Тэхен помедлил, а затем присел на край кровати. Чонгук протянул здоровую руку и накрыл ею ладонь Тэхена. Кожа Чона была бледной, но хватка — на удивление крепкой. — Ты спас меня, — тихо сказал Чон. — Это ты меня спас, дебил, — огрызнулся Тэхен, отводя глаза, в которых снова предательски защипало. — Ты прыгнул под пулю. Зачем? Ты же Энигма. Ты должен был просто приказать мне лечь на пол. — Инстинкты не подчиняются приказам, — Чонгук заставил его посмотреть на себя. — В тот момент я не думал о клане или о том, кто из нас главнее. Я просто... не мог позволить тебе исчезнуть. Тэхен молчал. Он вдруг уткнулся лбом в плечо Чонгука, стараясь не задеть рану, и его плечи мелко задрожали. Вся накопленная за неделю ярость и страх выходили наружу. — Больше никаких омег, Чон. Никогда. Никаких «друзей с привилегиями», — прошептал Тэхен в изгиб его шеи. — Либо мы вместе сжигаем этот мир дотла, либо я сам пущу себе пулю в лоб. Я не вынесу еще одной такой недели. Чонгук осторожно запустил пальцы в волосы Тэхена, прижимая его к себе так сильно, как позволяли бинты. Запах хвои, пускай и слабый сейчас, снова начал окутывать их обоих, даря долгожданный покой. — Мы вместе, Тэ, — выдохнул Чонгук. — Теперь только мы. К черту правила, к черту традиции. Мы сами станем законом для этого города. Тэхен поднял голову, и в его глазах, несмотря на слезы, снова вспыхнул тот самый хищный янтарный огонь. — Тогда поправляйся быстрее. У нас много работы. И... — Ким сделал паузу, его губы коснулись кончика носа Чонгука. — Ты всё еще должен мне реванш. Я не забыл, что счет один-один. — Жду не дождусь, — Чонгук улыбнулся уже по-настоящему, закрывая глаза. — Но на этот раз я буду сверху. По старой дружбе. — Мечтай, Энигма. Мечтай. За год Сеул изменился. Город больше не принадлежал «Северным» или «Южным» — он принадлежал «Чёрному Солнцу», единому монолиту, во главе которого стояли двое. Традиционная иерархия, веками строившаяся на разделении Альф, Омег и Бет, в этом штабе была стерта. Здесь был только закон Энигмы и ярость Альфы. Их новый дом — поместье в горах, скрытое от лишних глаз — больше не напоминало стерильный пентхаус. Теперь это была крепость, где в воздухе постоянно витал их смешанный запах: тяжелая, грозовая хвоя Чонгука и терпкий, острый сандал Тэхена. Чонгук стоял у панорамного окна в кабинете, наблюдая, как огни города внизу мерцают, словно россыпь драгоценных камней. Шрам на его боку иногда ныл к дождю, но это было лишь напоминанием о дне, когда он окончательно перестал быть одиночкой. Дверь открылась без стука. Тэхен вошел, небрежно скидывая пиджак на диван. В свои двадцать один он выглядел взрослее и опаснее, чем многие сорокалетние боссы. Его взгляд стал жестче, а движения — увереннее. — Совет старейшин официально распущен, — буднично сообщил Тэхен, подходя к Чонгуку и становясь за его спиной. — Те трое, что еще пытались качать права из своих загородных вилл, внезапно решили уйти на пенсию. Навсегда. — Ты лично их провожал? — Чонгук обернулся, его губы тронула легкая, собственническая улыбка. — Пришлось проследить, чтобы они не передумали по дороге в аэропорт... или в ад, — Тэхен ухмыльнулся, подходя вплотную и кладя руки на плечи Чона. За этот год их отношения переросли стадию «друзей с привилегиями». Это была одержимость, помноженная на абсолютное доверие. Они по-прежнему боролись за доминирование, но теперь эта борьба была их способом выразить преданность. Без слов Чонгук резко перехватил запястья Тэхена, разворачивая его и прижимая спиной к холодному стеклу окна. — Ты сегодня слишком много разговариваешь о делах, Тэ, — прошептал Чон, и его аура Энигмы мгновенно заполнила пространство, заставляя Альфу внутри Тэхена отозваться сладкой дрожью. — Я соскучился по твоему мату и тому, как ты кусаешься. — Ты сам виноват, — выдохнул Тэхен, подаваясь вперед и впиваясь в губы Чонгука в требовательном, властном поцелуе. — Ты заставил меня ждать лишний час из-за своих переговоров. Теперь будешь отрабатывать. Тэхен не ждал. Он рывком расстегнул ремень Чона, его движения были быстрыми и умелыми. Год практики сделал их тела идеальными союзниками. Тэхен развернул Чонгука, заставляя того упереться руками в подоконник, и прижался сзади, тяжело дыша. — Помнишь наше правило? — прошептал Тэхен, кусая Чонгука за плечо, прямо там, где под кожей перекатывались мышцы. — Сегодня я веду. Чонгук хрипло рассмеялся, подаваясь назад, навстречу ласкам Кима. — Давай, Альфа. Покажи мне, как сильно ты скучал. В эту ночь в кабинете не было политики. Был только ритмичный стук, сорванные стоны и запах двух хищников, которые нашли друг в друге спасение. Тэхен брал Чонгука со спины, грубо, уверенно, выбивая из него признания, которые Энигма никогда не произнес бы вслух. А Чонгук, откинув голову назад и глядя на отражение их сплетенных тел в стекле, понимал: он отдал бы всё золото мира, чтобы этот Альфа продолжал так на него смотреть. Позже, когда они лежали на огромном ковре прямо перед окном, накрывшись пледом, Тэхен лениво выводил пальцем узоры на груди Чонгука. — Знаешь... — тихо начал Тэхен. — Год назад я думал, что один из нас пристрелит другого к этому времени. — Я тоже так думал, — Чонгук прижал его к себе, целуя в висок. — Но оказалось, что воевать вместе против всего мира куда интереснее, чем воевать друг против друга. — Мы сумасшедшие, Чон. — Возможно. Но мы — самые влиятельные сумасшедшие в этой стране. Тэхен улыбнулся и закрыл глаза, слушая мерное биение сердца Энигмы. У них не было наследников, не было одобрения общества и легального статуса. Но у них было нечто большее — связь, выкованная в крови, страсти и абсолютном равенстве. И Сеул, затихающий внизу, знал: пока эти двое вместе, солнце над их империей никогда не закатится. Кровавый след привел их к заброшенному складу на окраине Пусана. Это была очередная мелкая банда, решившая, что «Черное Солнце» слишком расслабилось. Тэхен и Чонгук вошли внутрь под аккомпанемент выстрелов — слаженно, как два жнеца, не оставляя врагам ни единого шанса. Когда последние гильзы со звоном упали на бетон, в дальнем углу за ржавыми ящиками послышался приглушенный всхлип. Тэхен, сжимая в руке дымящийся ствол, резким движением откинул брезент. Он ожидал увидеть недобитого боевика, но замер. На грязном полу, прижавшись друг к другу, сидели двое парней. Им было едва по восемнадцать. Один — бледный, с огромными испуганными глазами, от которого исходил едва уловимый, дрожащий запах перепуганной омеги. Второй — побитый, с разбитыми в кровь костяшками, закрывал его собой, рыча из последних сил. Слабый, еще не окрепший голос Альфы. — Уйдите... суки... не трогайте его! — прохрипел подросток-альфа, пытаясь достать обломок арматуры. Чонгук подошел сзади, убирая пистолет в кобуру. Его тяжелая аура Энигмы мгновенно заполнила пространство, заставляя парней замереть. — Тихо, мелочь, — голос Чона прозвучал низко и властно. — Если бы мы хотели вас убить, вы бы уже не дышали. Тэхен опустил оружие и присел на корточки перед ними. Его взгляд смягчился, хотя на лице все еще были брызги чужой крови. — Вы кто такие? — спросил Ким. — Что дети делают в этом гадюшнике? — Мы не дети... — огрызнулся парень-альфа, но его голос сорвался. — Нас... нас забрали из приюта. Сказали, будем работать. А потом заперли здесь. Тэхен посмотрел на Чонгука. В глазах Кима промелькнуло воспоминание о его собственном одиночестве в двадцать лет, когда он остался один против целого мира. — Чон, посмотри на них. Они же совсем зеленые. Если оставим их здесь — полиция заберет или другие выродки подберут. Чонгук внимательно изучал подростков. Омега всё еще дрожал, вцепившись в куртку своего защитника. — И что ты предлагаешь, Тэ? Устроить здесь детский сад? У нас руки по локоть в крови, мы не няньки. — Мы не няньки, — Тэхен поднялся, протягивая руку парню-альфе. — Мы те, кто научит их не дрожать перед стволом. Посмотри на пацана — он защищал своего омегу до последнего, хотя знал, что сдохнет. Тебе это никого не напоминает? Чонгук усмехнулся, вспоминая, как сам когда-то закрыл Тэхена от пули. — Ладно. Забираем. Но если через неделю они не научатся держать нож — вышвырну на улицу лично. Через два часа подростки, отмытые и накормленные, сидели в огромной кухне поместья. Тэхен поставил перед ними горячую еду, а Чонгук стоял у окна, скрестив руки на груди. — Как вас зовут? — спросил Тэхен, присаживаясь напротив. — Я Сонхо, — ответил альфа, жадно глотая воду. — А это Джин. Мы... мы всегда вместе. — Послушайте меня внимательно, — Чонгук обернулся, и его взгляд заставил Сонхо выпрямиться. — В этом доме есть только один закон — верность. Вы получили шанс, который выпадает один на миллион. Вы станете частью «Черного Солнца». Я научу тебя, Сонхо, быть настоящим Альфой, который не просто рычит, а убивает за свое. А Тэхен... Тэхен научит вас, как выживать в этом дерьме и не потерять себя. Тэхен усмехнулся, глядя на Чонгука. — Ты уже строишь из себя строгого папочку? — Заткнись, Ким, — хмыкнул Чон, подходя к Тэхену и кладя руку ему на шею. — Просто не хочу, чтобы они выросли такими же борзыми, как ты в двадцать. — Ой, да ладно тебе, — Тэхен притянул Чонгука за воротник и коротко поцеловал его прямо при подростках, заставляя Джина смущенно покраснеть. — Посмотри на них. Они — это мы, Чон. Только у них теперь есть мы, чтобы прикрыть спину. Сонхо и Джин переглянулись. В их глазах страх начал сменяться чем-то похожим на надежду и бесконечную преданность. — Мы не подведем, господин Чон, господин Ким, — твердо сказал Сонхо. — Зовите меня просто Тэхен, — подмигнул Ким. — А его можете звать «босс», он это любит. В ту ночь в поместье «Черного Солнца» стало на двоих людей больше. Чонгук и Тэхен еще не знали, что эти двое подростков станут их самыми верными тенями, их семьей, которую они выбрали сами, среди пороха и крови. Но одно было ясно точно: теперь в этом мире стало на одну силу больше. Силу, которую невозможно сломать. Эта новость ворвалась в спокойную жизнь поместья, как разорвавшаяся граната. Когда личный врач «Черного Солнца» вышел из комнаты Джина, пряча глаза, и сообщил Тэхену и Чонгуку результат теста, в коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как гудит электричество в лампах. Тэхен стоял, прислонившись к стене, и медленно переваривал услышанное. Сонхо, восемнадцатилетний Альфа, сидел на полу у двери, обхватив голову руками. Он дрожал — не от страха, а от осознания того, какую ответственность на него вывалила жизнь всего через пару месяцев после спасения. — Ебаный в рот... — первым нарушил тишину Тэхен, потирая переносицу. — Им по восемнадцать. Они сами еще дети. Чонгук, который до этого молча курил у окна, резко обернулся. Его аура Энигмы накрыла коридор тяжелым, давящим слоем. Он подошел к Сонхо и носком ботинка задел его колено. — Встань, — скомандовал Чон. Парень подорвался, вытянувшись в струнку, глядя на Чонгука глазами, полными ужаса и решимости одновременно. — Ты понимаешь, что ты наделал? — голос Чона был тихим, но в нем вибрировала угроза. — Мы взяли вас, чтобы сделать из вас солдат. А ты сделал из него мишень. Беременный омега в нашем мире — это слабое место. Это рычаг, на который нажмет любой враг, чтобы вырвать нам глотки. — Я... я защищу его, господин Чон! — выкрикнул Сонхо, сжимая кулаки до белых костяшек. — Я сдохну, но никто его не тронет! Я буду тренироваться в два раза больше, я... — Заткнись, — Чонгук подошел вплотную, глядя на него сверху вниз. — Сдыхать — это легко. Жить и обеспечивать безопасность семьи — вот что сложно. Тэхен подошел к ним, кладя руку на плечо Чонгука, пытаясь немного разрядить обстановку. Он видел, как пацана трясет, и вспомнил их собственный путь. — Чон, остынь. Он Альфа, инстинкты взяли свое. К тому же... — Тэхен криво усмехнулся, — вспомни нас. Если бы природа работала иначе, мы бы с тобой уже полк детей нарожали при таком ритме. Чонгук фыркнул, но напряжение в его плечах чуть спало. Он снова посмотрел на Сонхо. — Слушай сюда, щенок. С этого дня Джин не выходит из поместья без охраны. Вообще. Ты — тоже. Тренировки с завтрашнего дня увеличиваются втрое. Если я увижу, что ты хоть на секунду расслабился, я лично вышвырну тебя, а омегу оставлю под своей защитой. Понял? — Да, господин! — Сонхо поклонился почти до пола. Тэхен зашел в комнату к Джину. Тот лежал под одеялом, бледный и испуганный, ожидая приговора. Увидев Кима, он сжался в комок. — Ну чего ты, маленький? — Тэхен присел на край кровати, и его голос стал непривычно мягким. — Никто тебя не выгонит. Чонгук просто ворчит, потому что теперь ему придется перекраивать бюджет безопасности под подгузники и детские смеси. — Простите, господин Тэхен... — прошептал Джин, шмыгая носом. — Мы не хотели... так вышло. — «Так вышло» обычно приводит к большим проблемам или большому счастью, — Тэхен потрепал его по волосам. — Мы с Чоном решили: этот ребенок будет под защитой «Черного Солнца». Считай, что у него будет два самых опасных деда в этом городе. Чонгук и Тэхен сидели на террасе, глядя на ночной лес. — Мы теперь официально опекуны целого детского сада, — проворчал Чонгук, отпивая виски. — Тебе идет роль ворчливого папаши, Чон, — Тэхен придвинулся ближе, кладя голову на плечо Энигмы. — Ты ведь уже приказал усилить патрули вокруг южного крыла, где они живут? — И заказал лучшую медтехнику для домашнего осмотра, — нехотя признался Чонгук. — Не хочу, чтобы их таскали по городским клиникам, где полно крыс. Тэхен тихо рассмеялся, обнимая Чона за талию. — Знаешь, я никогда не думал, что в нашем доме будет пахнуть не только порохом и сексом, но и... детской присыпкой. — Если этот мелкий Альфа вырастет таким же наглым, как Сонхо, я за себя не ручаюсь, — проворчал Чон, но прижал Тэхена к себе крепче. В мире, где каждый день мог стать последним, в самом сердце криминальной империи, зарождалась новая жизнь. И эти двое хищников, Энигма и Альфа, готовы были превратить весь Сеул в пепел, чтобы защитить этот маленький островок тепла, который они так неожиданно обрели. Прошло семь месяцев. Поместье «Черного Солнца» превратилось в режимный объект с медицинской стерильностью. Южное крыло было переоборудовано в современный родильный зал, а лучшие врачи города находились на контракте о неразглашении, живя в гостевых комнатах. Гроза разразилась глубокой ночью. Ливень хлестал по панорамным окнам, когда тишину коридоров прорезал первый вскрик Джина. Тэхен и Чонгук вышли из своего крыла одновременно, на ходу набрасывая халаты. У двери палаты они увидели Сонхо — парень выглядел так, будто сам только что прошел через мясорубку. Его аура Альфы металась, как раненый зверь, заполняя коридор запахом паники и жженой резины. — Господин Ким, господин Чон... — Сонхо вскочил, его руки тряслись. — Там... врачи говорят, началось. Он кричит, я не могу... я не могу это слышать! — Дыши, Сонхо, — Чонгук подошел к нему и с силой сжал его плечо, вливая в парня ледяное спокойствие Энигмы. — Твой омега сейчас делает самую тяжелую работу в мире. Если ты сейчас сломаешься, кто будет его опорой? Соберись, Альфа. Тэхен заглянул в палату. Запах крови и медицинских препаратов смешивался со сладким, почти приторным запахом омеги, находящегося на пределе. Джин вцепился в простыни, его лицо было мокрым от пота, а губы искусаны в кровь. — Тэ, — негромко позвал Чонгук. — Иди туда. Ты умеешь их успокаивать. Я останусь с этим мелким, пока он не пробил стену головой. Тэхен кивнул и вошел внутрь. Он сел у изголовья кровати Джина, игнорируя суету медсестер, и взял омегу за руку. — Посмотри на меня, Джин-а, — голос Тэхена был низким и удивительно нежным. — Ты сильный. Ты выжил на тех складах, ты выживешь и сейчас. Слышишь? Весь клан стоит за этой дверью. Ты не один. — Господин... больно... — прохрипел Джин, выгибаясь от очередной схватки. — Знаю. Матери его, ори, делай что хочешь, — Тэхен подмигнул ему, хотя сам внутри сжимался от сопереживания. — Чонгук уже пообещал, что купит этому мелкому целый автопарк, так что тебе нужно просто его выпустить. Прошло три часа. Время тянулось как густая смола. В коридоре Чонгук и Сонхо мерили шагами пространство — два хищника, запертые в ожидании. Чонгук молчал, но его взгляд постоянно возвращался к часам. Для него этот ребенок тоже стал чем-то важным — символом того, что жизнь может продолжаться даже в их темном мире. Внезапно за дверью всё стихло. Секунда, две, три... и тишину разорвал тонкий, требовательный крик. Сонхо замер, его глаза расширились, а из горла вырвался приглушенный всхлип. Дверь открылась, и вышел Тэхен. Он выглядел уставшим, на его белой рубашке были пятна, но он улыбался той самой редкой улыбкой, которую видел только Чонгук. — Поздравляю, папаша, — Тэхен хлопнул Сонхо по плечу. — Иди. У тебя сын. Крепкий Альфа, голосит так, что охранники на воротах, небось, слышат. Сонхо буквально влетел в палату. Чонгук подошел к Тэхену и приобнял его за талию, притягивая к себе. — Ты как? — спросил Чон, заглядывая в глаза своего Альфы. — Паршиво, — честно признался Тэхен, утыкаясь носом в плечо Чонгука. — Видеть это... это тяжелее, чем перестрелка. Но он молодец. Справился. Они вместе вошли в комнату. Джин лежал, обессиленный, но с абсолютно счастливым лицом. На его груди лежал маленький, сморщенный сверток, который уже перестал кричать и тихо посапывал. Сонхо сидел рядом, не смея прикоснуться, просто глядя на это чудо. — Ну что, «дедушка» Чон, — прошептал Тэхен, глядя на младенца. — Посмотри, какой мелкий. А уже Альфа. Чонгук подошел ближе, его взгляд смягчился. Он протянул палец, и крошечная ладонь младенца инстинктивно обхватила его. Это было странное, почти сюрреалистичное зрелище: самая опасная Энигма Сеула, чьи руки лишили жизни десятки людей, сейчас осторожно держала жизнь новую. — Мы назовем его в вашу честь? — тихо спросил Джин, поднимая глаза на Тэхена и Чонгука. — Нет, — Чонгук покачал головой. — У него должно быть свое имя. Своя судьба. Мы просто сделаем так, чтобы в этой судьбе было как можно меньше дерьма. Тэхен обнял Чонгука со спины, и в этой залитой мягким светом палате, среди запаха новой жизни, они оба почувствовали: их «Черное Солнце» теперь светит не только для них двоих. У этой империи появилось будущее. — Пошли, — тихо сказал Тэхен. — Дадим им побыть семьей. Нам еще нужно решить, в какой цвет красить детскую в южном крыле. — Только не в розовый, Ким, — проворчал Чонгук, уходя за ним в коридор. — Только не в розовый. Пять лет пролетели для «Черного Солнца» как один затяжной прыжок через бездну. Поместье в горах окончательно превратилось в родовое гнездо, где колючая проволока и вышки снайперов соседствовали с детскими качелями и футбольным полем. Сеул под их контролем затих. Криминальный мир принял новые правила: Чонгук и Тэхен стали легендами — Энигма и Альфа, которые не просто выжили, а создали нечто немыслимое. Чонгук сидел на веранде, потягивая крепкий кофе. В свои тридцать он стал еще более внушительным. Взгляд Энигмы теперь был не просто пугающим, а глубоким, как океан в шторм. На его коленях лежал планшет с отчетами о поставках, но он то и дело отвлекался на шум, доносившийся из сада. Там, на траве, Тэхен — всё такой же поджарый, дерзкий, в одной футболке и спортивных штанах — тренировал пятилетнего Мина. — Ну же, мелкий! Центр тяжести ниже! — Тэхен со смехом уворачивался от неуклюжих, но настойчивых ударов маленького Альфы. — Ты хочешь быть главой клана или булочкой с корицей? — Я буду как папа Сонхо! — пыхтел Мин, замахиваясь крошечным кулаком. — И как ты, дядя Тэ! Сонхо, который за эти годы превратился в правую руку Тэхена и настоящего цепного пса «Черного Солнца», стоял неподалеку. Он выглядел сурово, но в его глазах всегда плескалась безграничная благодарность, когда он смотрел на своих наставников. Джин сидел на скамейке, наблюдая за сыном, и на его коленях уже спал второй ребенок — трехлетняя омега-девочка. Ближе к вечеру, когда детей увели ужинать, Тэхен зашел в кабинет Чона. Он закрыл дверь на замок и с облегчением выдохнул, стягивая потную футболку. — Пиздец, у этого мелкого энергии больше, чем у всего моего спецназа, — Тэхен подошел к бару и плеснул себе воды. — Чон, он сегодня чуть не заехал мне в челюсть. Настоящий Альфа растет. Чонгук поднялся из-за стола, медленно сокращая расстояние. Он подошел к Тэхену со спины, обхватывая его за талию и прижимая к себе. Запах хвои и сандала мгновенно смешался, создавая их личную зону комфорта. — Ты слишком много времени проводишь с детьми, — негромко сказал Чонгук, притираясь носом к шее Тэхена. — Я начинаю ревновать. — Ревнуешь к пятилетнему пацану? — Тэхен хмыкнул, откидывая голову на плечо Чона. — Совсем стареешь, Энигма. — Не старею, а становлюсь более собственническим, — Чонгук развернул его к себе, его взгляд потемнел. — Пять лет, Тэ. Мы всё еще здесь. Живые. И этот город у нас под подошвами. — Потому что мы — это мы, — Тэхен вцепился в воротник его рубашки, притягивая для поцелуя. — Никто не смог нас сломать. Ни враги, ни эти чертовы старейшины, ни даже время. Чонгук не стал отвечать словами. Он подхватил Тэхена под бедра, усаживая его прямо на массивный дубовый стол, сметая на пол какие-то важные бумаги. Тэхен только коротки засмеялся, обхватывая талию Чона ногами. — Опять на столе? — выдохнул Ким в самые губы Энигмы. — Ты никогда не изменишься. — Зачем менять то, что работает идеально? — прошептал Чонгук, срывая с него ремень. Их близость за пять лет не потеряла ни капли той дикой, первобытной страсти, с которой всё начиналось в порту Инчхона. Только теперь к ней добавилось знание каждой трещинки на душе партнера. Тэхен всё так же не давал Чонгуку спуску — он брал инициативу на себя, заставляя Энигму подчиняться своему ритму, а потом позволял Чонгуку забирать свое с той властностью, которая была доступна только ему. — Ты мой, — рычал Чонгук, входя в него глубоко и мощно, заставляя Тэхена выгибаться и впиваться ногтями в его плечи. — А ты... мой, — хрипел в ответ Тэхен, не разрывая зрительного контакта. — Всегда был... сука... и всегда будешь. Позже, когда в поместье воцарилась ночная тишина, а охрана сменила караул, они стояли на балконе. — Ты когда-нибудь жалел? — спросил Тэхен, глядя на звезды. — Ну, о том дне, когда решил не убивать меня в том переулке? Чонгук обнял его сзади, укрывая своим теплом. — Это было единственное правильное решение в моей жизни, Тэ. Всё остальное — просто последствия. Они стояли молча, глядя на свою империю. Внизу спала их семья, за воротами дрожал город, а здесь, в тишине гор, Энигма и Альфа нашли то, что не купишь ни за какие деньги — покой, купленный кровью, и любовь, которая была сильнее любого закона природы.