Нулевой пациент и последний человек.

      — Ей, Лололошка, хватит спать на парах... – Ткнула меня в бок Райя Абер, моя одногруппница. Она была отличницей, но не заядлой зубрилой и отличным другом.       — Да прости, просто мне скучно, — вымолвил я, подпирая рукой голову и вглядываясь в окно.       Несколько недель оставалось до экзаменов, и еще один учебный год подходил к концу. Мои родители хотели поехать вместе со мной на море. На целое лето.       Одновременно я был рад, но и уезжать не хотелось. Тут были мои друзья: Райя, Дилан, Ричард.       Я зацепился взглядом за баннер на улице. «Великий и неповторимый JDH». Мужчина был изображён на данном баннере: каштановые волосы, белый костюм, оранжевый галстук с очками. Я невольно хмыкнул. Его называли гением, возможно, заслуженно, а возможно, и пресса просто раздула очередную историю. Но как ни крути, благодаря ему наш небольшой городок Хоупвелл очень быстро стал развиваться. Я не скажу, что ненавидел этого JDH, но и не восхищался им. Он мне всегда казался каким-то самовлюблённым, а девушки за ним вообще толпами бегали, Райя не исключение.       Она хотела отучиться, стать лаборантом и пробиться в его компанию. Как она говорила: «Боже, я так хочу быть частью его команды и изменить мир».       — Лололошка, ты меня вообще слушаешь? — Райя снова ткнула меня, на этот раз сильнее. — Лекция закончилась. Пойдем, Дилан нас уже ждет в кафе.       Я моргнул, выныривая из своих мыслей.       — А, да, конечно. Иду.       Мы вышли из душной аудитории в залитый солнцем коридор. Студенты гудели, как потревоженный улей, обсуждая предстоящие экзамены и летние планы. В воздухе витало то самое чувство предвкушения свободы, которое бывает только в конце мая. Ничто не предвещало беды.       В кафе, как всегда, было шумно. Дилан, наш вечно угрюмый гений программирования, уже сидел за столиком в углу, уткнувшись в ноутбук. Он поднял на нас глаза, и на его лице промелькнуло нечто похожее на улыбку.       — О, явились, сони. Я уже думал, вы решили остаться на вторую лекцию добровольно.       — Очень смешно, — фыркнула Райя, садясь напротив него. — Просто кое-кто опять витал в облаках.       Я сел рядом с ней, заказав себе молочный коктейль. Мы болтали о всякой ерунде: о предстоящем зачете по философии, о новом фильме, который все обсуждали. Обычный день, обычные разговоры, пока разговор опять не начался про JDH.       — Боже, вы видели его последнее интервью? — Райя мечтательно вздохнула, подперев подбородок рукой и глядя куда-то сквозь меня. — Он говорил о проекте «Эдем»! Представляете, полностью автономный город, работающий на чистой энергии. Это же революция! Он гений!       — Ага, гений, который любит позировать для баннеров, — пробурчал Дилан, не отрываясь от экрана ноутбука. Его пальцы продолжали бегло стучать по клавиатуре. — Очередной утопический проект для отмывания денег.       — Дилан, ну почему ты такой циник? — надулась Райя. — Он хочет сделать мир лучше! А ты…       — А я предпочитаю код, а не пустые обещания, — отрезал он.       Я молча потягивал свой коктейль, наблюдая за их привычной перепалкой. Мне была ближе позиция Дилана, но я видел, как горят глаза Райи, и не хотел ее расстраивать. Для нее JDH был не просто богатым изобретателем, а символом надежды, маяком, к которому она стремилась.       — А ты что думаешь, Лололошка? — Райя повернулась ко мне, ища поддержки.       — Я думаю, что до экзаменов осталось три недели, а я до сих пор не открывал учебник по истории искусств, — честно ответил я, пытаясь сменить тему.       Это сработало. Райя тут же переключилась в режим отличницы.       — О нет, точно! Я могу дать тебе свои конспекты. Мы можем позаниматься вместе послезавтра!       — Отличная идея, — улыбнулся я.       Наш разговор снова вернулся в привычное русло, и имя JDH больше не упоминалось. Мы допили свои напитки, попрощались с Диланом, который заявил, что у него «дедлайн горит», и вышли с Райей на улицу.       Вечерний Хоупвелл был прекрасен. Солнце окрашивало небо в персиковые и лиловые тона, а в центре города уже зажигались огни небоскреба «JDH Corp.». Его шпиль, казалось, пронзал само небо, постоянно напоминая жителям, кто здесь хозяин.       — Знаешь, — внезапно сказала Райя, когда мы шли к автобусной остановке, — я понимаю, что он тебе не нравится. Но он дал этому городу новую жизнь. Мои родители смогли найти хорошую работу благодаря его заводам. Мы смогли переехать в квартиру побольше. Он действительно меняет жизни людей.       Я посмотрел на ее серьезное, одухотворенное лицо и кивнул.       — Я не спорю, Райя. Просто… он кажется слишком идеальным. А в жизни так не бывает.       Она улыбнулась.       — Может, он и есть то самое исключение.       Следующие дни пролетели в суматохе. Подготовка к экзаменам, бессонные ночи, литры кофе. Мы с Райей и Диланом часто собирались в библиотеке, поддерживая друг друга. Даже Дилан иногда отрывался от своих проектов, чтобы объяснить нам особо сложную тему по высшей математике. Это было наше маленькое, уютное и привычное существование.       А потом все изменилось.       Это случилось в пятницу, за неделю до первого экзамена. Я возвращался домой после очередной зубрежки в библиотеке. Улица была почти пуста, лишь редкие машины проносились мимо. Я шел, уткнувшись в телефон и переписываясь с Ричардом, который жаловался на своего нового соседа по общежитию.       Внезапно я услышал какой-то шум из переулка. Приглушенные голоса, звук борьбы. Любопытство пересилило осторожность. Я заглянул за угол. На земле лежал мужчина, под ним лужа крови, он был мертв, а тем временем его руку кусала, почти отгрызала какая-то девушка в лабораторном халате. Она из компании того самого JDH?       Ее голова резко дернулась, глаза, лишенные всякого осмысления, впились в меня. Рот был перепачкан кровью. Она заметила меня и, издав гортанный, нечеловеческий рык, рванула в мою сторону. Я не помню, как побежал, но когда выбежал на главный проспект, почти центр нашего небольшого городка, то увидел хаос.       Мир, который я знал, рухнул за те несколько часов, что я провел в тишине библиотеки.       Проспект был похож на сцену из фильма-катастрофы. Брошенные машины стояли под нелепыми углами, некоторые с разбитыми стеклами и распахнутыми дверцами. Визг сигнализаций смешивался с криками, которые были слишком реальными, слишком близкими. Люди бежали. Но не все. Некоторые, спотыкаясь и шатаясь, как пьяные, преследовали бегущих. Их движения были рваными, неестественными, а на лицах застыла гримаса голодной ярости.       Я замер на секунду, пытаясь осознать происходящее. Девушка в лабораторном халате выскочила из переулка за мной. У меня не было времени думать. Инстинкт выживания взял верх. Я побежал, лавируя между машинами, перепрыгивая через брошенные сумки и чей-то одинокий ботинок. Воздух был пропитан запахом гари и чего-то металлического, сладковатого. Крови.       Телефон в руке завибрировал. Ричард. Я смахнул вызов, не в силах говорить. Нужно было найти укрытие. Мой дом был слишком далеко. Библиотека? Кампус?       Впереди, у входа в круглосуточный магазинчик, пожилой мужчина пытался опустить защитные жалюзи. К нему, прихрамывая, приближался один из… этих. Бывший офисный клерк в порванном костюме. Мужчина в панике дергал цепь, но механизм заклинило. Я, не раздумывая, схватил с земли пустую стеклянную бутылку и со всего размаху швырнул ее в стену рядом с преследователем. Звон стекла отвлек его на долю секунды. Этого хватило.       — Сюда! Быстрее! — крикнул мне мужчина.       Он наконец справился с жалюзи, оставив небольшую щель. Я проскользнул внутрь, и он тут же с грохотом опустил металлическую завесу до конца, погрузив нас в полумрак. Мы тяжело дышали, прислонившись к двери. Снаружи послышались глухие удары и скрежет.       — Что… что это такое? — прохрипел мужчина, вытирая пот со лба. Его звали мистер Хендерсон, он держал этот магазинчик, сколько я себя помнил.       — Я не знаю, — честно ответил я, пытаясь отдышаться. Мои руки дрожали. — Я видел… они нападают на людей. Кусают.       В кармане снова завибрировал телефон. На этот раз Райя. Я ответил.       — Лололошка! Слава богу! Ты где? Что происходит? — ее голос срывался от паники. На фоне слышался шум и крики Дилана, отдающего какие-то команды.       — Я в магазине Хендерсона на проспекте. Райя, тут сущий ад. Люди… они как бешеные.       — Мы забаррикадировались в лаборатории Дилана на третьем этаже физфака, — быстро проговорила она. — Здесь безопасно. Окна укреплены, одна стальная дверь. Дилан говорит, это какой-то вирус. Помнишь, он находил информацию над проектом JDH? Кажется, произошла утечка. Он твердит что-то про «неконтролируемую клеточную регенерацию с побочным эффектом агрессии».       JDH. Та девушка была в их халате. Все сходилось в одну кошмарную картину.       — Тебе нужно добраться сюда, Лололошка, — вмешался в разговор Дилан, его голос был напряженным, но на удивление спокойным. — Поодиночке нам не выжить. Мы видим проспект из окна. Улицы кишат ими. Но есть путь.       Я подошел к узкому окну в подсобке, которое мистер Хендерсон использовал для вентиляции. Вид был ужасающий. Зараженные бродили по улице, время от времени сбиваясь в стаи и набрасываясь на тех немногих, кто еще пытался спастись.       — Слушай внимательно, — продолжил Дилан. — Через два квартала от тебя есть старая пожарная лестница, она ведет на крыши. По крышам ты сможешь дойти почти до самого кампуса. Избегай открытых пространств. Двигайся быстро и тихо. Мы будем следить из окна и попробуем отвлечь их, если понадобится.       План был безумным. Но это был единственный план.       — Я понял, — сказал я, сердце колотилось о ребра. — Мистер Хендерсон, вам нужно оставаться здесь. Запаситесь едой, водой и не шумите.       Старик лишь испуганно кивнул, его глаза были полны ужаса.       Я нашел в подсобке тяжелый гаечный ключ — хоть какое-то оружие. Сделав глубокий вдох, я приоткрыл заднюю дверь, выходящую в тот самый злополучный переулок. Тело мужчины все еще лежало там, но девушки уже не было. Получается я сделал крюк?       Тихо выскользнув наружу, я прижался к холодной кирпичной стене. Впереди, в ста метрах, виднелась ржавая громада пожарной лестницы. Сто метров по открытому пространству, где каждый звук мог стать последним. Я сжал ключ в руке и побежал.       Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине переулка. Сердце стучало так громко, что, казалось, его услышит весь город. Сто метров превратились в бесконечный марафон, где финишной чертой была хлипкая на вид конструкция из ржавого металла. Из-за угла, пошатываясь, вышел один из зараженных. Его голова была неестественно вывернута, а пустые глаза смотрели куда-то сквозь меня. Он меня не заметил. Затаив дыхание, я проскользнул мимо, прижимаясь к стене так сильно, что куртка зацепилась за острый кирпич и с треском порвалась. Он не услышал, повезло.       Наконец, лестница. Нижняя секция была поднята, как это обычно и бывает, футах в десяти над землей. Прыгать. Я подпрыгнул, ухватившись за холодную, скользкую от ночной влаги перекладину. Руки заскользили, но я удержался, подтянулся и лихорадочно полез вверх, не обращая внимания на скрип протестующего металла.       Крыша встретила меня холодным ветром и панорамой умирающего города. Внизу, в свете уличных фонарей и фар брошенных машин, разворачивалась трагедия. Крики, рычание, глухие удары. Я заставил себя не смотреть, сосредоточившись на цели. Кампус виднелся вдалеке.       Передвигаться по крышам оказалось сложнее, чем в кино. Гравий шуршал под ногами, повсюду торчали трубы, вентиляционные короба и провода. Я перепрыгивал с крыши на крышу, где это было возможно, стараясь двигаться бесшумно, как тень, а где-то приходилось спускаться и снова залезать на крышу. Телефон в кармане завибрировал. Короткое сообщение от Райи: «Видим тебя. Двигайся к зданию старой почты. Там есть переход на кампус».       Я ускорил шаг. Внезапно, на соседней крыше, я заметил движение. Две фигуры. Одна лежала, вторая склонилась над ней. Зараженный. Он был одет в форму курьера, и сейчас он терзал тело, судя по всему, своего недавнего коллеги. Он меня не видел. Я замер за массивным вентиляционным блоком, сердце ушло в пятки. Нужно было обойти его. Единственный путь лежал через узкий карниз, огибающий дымоход.       Сделав глубокий вдох, я шагнул на выступ. Ветер трепал волосы, пытаясь сбросить меня вниз, в объятия хаоса. Я медленно, шаг за шагом, преодолел опасный участок и спрыгнул на крышу следующего здания.       Здание старой почты. Отсюда до кампуса вел крытый стеклянный переход, построенный много лет назад для удобства студентов. Сейчас его стекла были местами выбиты. Я заглянул внутрь. Пусто. Это был мой шанс.       Я уже почти добрался до входа в переход, когда услышал за спиной скрежет. Тот самый курьер. Он заметил меня. С нечеловеческой скоростью он перемахнул через пролет между зданиями, приземлившись на четвереньки, как хищник. Он не рычал, а издавал странный щелкающий звук, похожий на стрекот насекомого. Почему они все так отличаются?       Отступать было некуда. Я выставил перед собой гаечный ключ, единственную преграду между мной и его зубами. Он бросился вперед. Я отскочил в сторону, и он пролетел мимо, врезавшись в металлическое ограждение крыши. Я не стал ждать второго шанса. Со всей силы я ударил его ключом по затылку. Раздался тошнотворный хруст. Существо обмякло и рухнуло на гравий.       Меня затрясло. Я только что убил… что-то, что раньше было человеком. Времени на рефлексию не было. Я рванул в переход.       Внутри пахло пылью и разбитым стеклом. Я бежал по коридору, когда мой телефон снова ожил. Дилан.       — Лололошка, почти на месте. Но есть проблема. Главный вход в наше крыло завален изнутри, а коридоры полны этих тварей. Тебе нужно попасть в здание через технический туннель. Помнишь старую котельную за физфаком? Вход там.       Котельную я помнил. Заброшенное, жуткое место, куда студенты ходили, чтобы испытать нервы. Теперь это был мой единственный путь к спасению.       Спустившись с крыши по другой пожарной лестнице уже на территории кампуса, я оказался в знакомом университетском дворике. Но сейчас он был неузнаваем. Разбросанные учебники, перевернутые скамейки и несколько неподвижных тел. Я прокрался вдоль стены, прячась за кустами, и добрался до котельной. Тяжелая металлическая дверь была не заперта.       Внутри царил мрак и пахло сыростью. Я включил фонарик на телефоне. Луч выхватил из темноты ряды старых котлов, похожих на спящих железных чудовищ, и паутину труб под потолком. В дальнем углу виднелся люк в полу — вход в туннели.       Я уже направился к нему, когда услышал шорох. Я замер, направив луч света в сторону звука. Из-за одного из котлов медленно показалась фигура. Это был Ричард. Мой друг Ричард, который всего пару часов назад жаловался на соседа.       — Рич? Что ты здесь делаешь? — с облегчением выдохнул я.       Он не ответил. Он сделал шаг вперед, и свет фонаря упал на его лицо. Кожа была бледной, глаза — мутными и лишенными фокуса. На его шее, у самой сонной артерии, виднелся уродливый, рваный след от укуса.       — Ричард… — прошептал я, отступая назад.       Он издал тот самый гортанный рык, который я уже слышал в переулке, и бросился на меня. Мир сузился до луча фонарика, мечущегося по ржавым стенам, и лица моего друга, искаженного нечеловеческой яростью.       Я отпрянул, ударившись спиной о холодный металл котла. Фонарик выскользнул из руки, луч света бешено закружился по полу, выхватывая из темноты рваные тени. Ричард приближался, шатаясь, но с пугающей целеустремлённостью.       Я нащупал гаечный ключ, сжал его так, что побелели костяшки. Когда он бросился, я инстинктивно ударил. Металл встретил плоть с глухим звуком. Ричард пошатнулся, но не упал. Второй удар — сильнее, отчаяннее. Он рухнул, издав сиплый выдох, и затих.       Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как в груди поднимается волна тошноты. Это был мой друг. Ещё утром мы спорили о том, кто первым сдаст экзамен по теории вероятностей. Теперь он лежал у моих ног, и от него пахло смертью.       Я заставил себя отвернуться. Времени на горе не было. Из-за стен котельной доносились отдалённые звуки — будто кто-то царапал металл. Они приближались.       Я подбежал к люку, сорвал ржавую крышку и спустился вниз. Узкий туннель встретил меня влажным воздухом и запахом плесени. Свет телефона освещал лишь несколько футов впереди, остальное тонуло во мраке.       Шаги отдавались гулким эхом. Иногда казалось, что кто-то идёт следом, но, обернувшись, я видел только пустоту. Вода капала с потолка, где-то шипел пар. Через несколько минут я наткнулся на развилку. На стене — выцветшая табличка: «Физический факультет →». Я свернул направо.       Туннель постепенно поднимался вверх. Впереди показалась металлическая лестница, ведущая к люку. Я толкнул его — заперт. Постучал.       — Райя! Дилан! Это я! — прошептал, стараясь не кричать.       Несколько секунд тишины. Потом — скрежет засовов. Люк приоткрылся, и сверху посыпалась пыль.       — Быстрее, Лололошка! — голос Райи.       Я подтянулся, и чьи-то руки помогли мне выбраться. Мы оказались в лаборатории. Свет здесь был тусклым, но после подземного мрака казался ослепительным.       Райя бросилась ко мне, обняла, дрожа. Дилан стоял у окна, наблюдая за улицей через щель в жалюзи. На столах — разбросанные бумаги, ноутбук.       — Ты жив, — выдохнула она. — Мы уже думали…       — Ричард… — начал я, но не смог договорить. Она поняла без слов.       Дилан обернулся. Его лицо было усталым, но глаза горели.       — Мы не можем оставаться здесь. JDH молчит, но я уверен, что они знают, что произошло. Если вирус вырвался из их лаборатории, они попытаются всё зачистить.       — Зачистить? — переспросил я.       — Армия, — коротко ответил он. — Или хуже.       Он подошёл к доске, исписанной формулами и схемами.       — Я не нашёл упоминание о прототипе антивируса. Его должны были хранить в исследовательском центре JDH на окраине. Скорее всего его нет. Из-за него все это началось...       Я видел, как побледнела Райя. Она всегда восхищалась Джоном Дейви Харрисом, считала его гением, который изменит мир к лучшему. Я знал, что Райя, как и многие другие, верила в этого Джона и его компанию, сейчас ее идеальный мир о этом человеке рушился на глазах.       Я отошел в сторону, меня мутило. Я только что убил какого-то мужчину и своего друга. Я понимаю, что им нельзя было помочь, но… Но это не делало груз на душе легче. Образ Ричарда, падающего на грязный пол котельной, стоял перед глазами. Гаечный ключ в моей руке казался невыносимо тяжелым, хотя я давно его выронил.       — Лололошка? — тихо позвала Райя, подойдя ко мне.       Я вздрогнул.       — Я… я не мог иначе, — прошептал я, глядя в пустоту. — Он бы…       — Я знаю, — она положила руку мне на плечо. — Мы все делаем то, что должны, чтобы выжить.       Дилан отвернулся от доски. Его взгляд был жестким, но в нем не было осуждения.       — Эмоции потом. Сейчас нужно действовать. Единственное, что мы можем сделать, — это уехать отсюда, пока армия не начала зачистку кампуса, — сказал Дилан, глядя на меня.       Я поднял голову. В ушах всё ещё звенело — от удара, от крика, от того, что я сделал.       — Уехать? — переспросил я. — А потом что? Притвориться, что ничего не было? Что Ричарда не существовало? А наши родители? Что с ними?       Райя опустила глаза. Её руки дрожали, когда она собирала бумаги со стола.       — Мы не можем помочь мёртвым, — тихо сказала она. — Но можем спасти живых. Мы их найдём, должны найти.       Я хотел возразить, но слова застряли в горле. В лаборатории пахло озоном и страхом. Где-то за стеной гудел генератор, и этот звук напоминал сердцебиение — чужое, металлическое.       Дилан подошёл к окну, приподнял жалюзи.       — Смотри.       На улице, между корпусами, двигались фигуры в защитных костюмах. Белые, безликие, с приборами в руках. Они шли цепью, методично, как будто вычерчивали невидимую сетку.       — У нас минут десять, не больше, — сказал он. — Потом они дойдут до этого здания.       Райя бросила в рюкзак ноутбук, несколько пробирок, флешку.       — Лололошка, ты идёшь?       Я посмотрел на неё. На мгновение мне показалось, что за её спиной стоит Ричард — живой, с той же улыбкой, с которой он когда-то предлагал списать на экзамене. Я моргнул — и видение исчезло.       — Иду, — выдохнул я.       Мы выбрались через запасной выход. Ветер пах гарью и мокрым бетоном. Где-то вдали завыли сирены.       Я обернулся на здание лаборатории. В окнах отражался тусклый свет прожекторов.       — Прости, Ричард, — прошептал я. — Я не хотел.       Райя взяла меня за руку.       — Потом расскажешь, — сказала она. — Если будет кому.