Между углем и льдом

Ба Синг Се никогда не спал, но в эту неделю его гул стал иным — в нем слышались нотки политической лихорадки. Ежегодное Собрание Мира, организованное Царем Земли, превратило город в перекресток судеб. Но для двоих людей это была не просто дипломатия, а выход на эшафот общественного мнения. --- Зуко стоял у окна своих покоев во дворце Нации Огня, сжимая в руках свиток с золотой печатью Царства Земли. Его лицо было бледным. — Они знают, что делают, — не оборачиваясь, произнес он. — Пригласить нас обоих, зная о ситуации... Это не просто собрание. Это попытка заставить меня совершить ошибку на глазах у всех представителей мира. Катара подошла к нему, мягко забирая свиток. — Тебе не обязательно ехать одному, Зуко. Я поеду с тобой. Зуко резко обернулся. — Катара, это Ба Синг Се. Там будет Аанг. Там будут тысячи глаз, которые будут следить за каждым твоим вздохом. Тебя назовут... — Я знаю, как меня назовут, — твердо перебила она его. — Но если я останусь здесь, я признаю, что мне стыдно. А мне не стыдно. Если мир хочет судить нас — пусть судит нас вместе. Я больше не «сопровождающая Аватара» и не пленница во дворце. Я — твой союзник. И я буду стоять рядом с тобой. Зуко посмотрел на неё с такой смесью любви и боли, что у Катары сжалось сердце. Он притянул её к себе, утыкаясь лбом в её плечо. — Тогда мы едем. Но знай: это будет самая тяжелая неделя в нашей жизни. Прибытие в Ба Синг Се было холодным. Когда их кортеж проезжал через Кольца, Катара видела на стенах старые, выцветшие плакаты с изображением Команды Аватара. Люди на улицах замолкали, когда мимо проносились паланкины с символикой Нации Огня. — Смотри, — прошептала Катара, указывая на стену Нижнего Кольца. Там было свежее граффити: её лицо, перечеркнутое красным, и надпись «Предательница». Зуко увидел это мгновением позже. Его челюсти сжались. Вместо того чтобы спрятаться за шторами паланкина, он протянул руку и накрыл ладонь Катары своей, переплетая пальцы так, чтобы это видели все через открытое окно. Это был акт открытого вызова этикету. На главной площади Верхнего Кольца их встретила Тоф. Она стояла, скрестив руки на груди, в своей парадной форме Бейфонг. Её лицо было необычайно суровым. — Наконец-то приехали, — буркнула она, когда они вышли. — Воздух здесь такой густой от напряжения, что я едва слышу ваши шаги. — Тоф, — Катара хотела обнять подругу, но та лишь слегка кивнула. — Осторожнее, Сахарная. Аанг здесь. И он... он не такой, как обычно. Его вибрации... он как скала, которая вот-вот рухнет в океан. Идемте, Царь Земли не любит ждать, хотя его медведь, кажется, единственное существо здесь, которое не хочет никого убить. --- Вечерний прием в тронном зале был ослепительным. Сотни ламп, золото, шелка всех цветов. Но когда в дверях появились Зуко и Катара, музыка на мгновение сбилась с ритма. Катара была в своем бирюзовом платье с золотой вышивкой — она не надела синий, не надела красный, выбрав свой собственный цвет. Аанг стоял у трона Царя Земли. Он выглядел старше. Серьезный, в безупречных одеждах монаха высшего ранга, окруженный советниками, которые что-то нашептывали ему на ухо. Он вел себя как идеальный лидер, пока его взгляд не коснулся их. Зуко держал руку на талии Катары — собственнически, защищающе. В ту же секунду окна в зале жалобно звякнули. Легкий ветерок пронесся по помещению, гася свечи на ближайших столах. Аанг не сводил с них глаз. В его взгляде не было ярости — там была ледяная, бесконечная пустота, которая пугала Катару гораздо сильнее криков. — Лорд Огня Зуко, — Аанг склонил голову в официальном поклоне. Его голос был лишен эмоций. — Катара. Добро пожаловать в Ба Синг Се. — Аватар Аанг, — ответил Зуко, отвечая поклоном такой же глубины. — Надеюсь, этот саммит принесет мир, о котором мы все мечтаем. — Мир требует жертв, Зуко, — Аанг перевел взгляд на Катару, и на мгновение его маска дрогнула. — Иногда тех, которые мы не готовы приносить. Пока Зуко был заблокирован в главном зале заседаний настойчивой группой министров, наперебой кричавших о новых налогах и границах. Тоф незаметно увлекла Катару за рукав в тенистые, скрытые от посторонних глаз сады королевского дворца. Шум фейерверков доносился сюда приглушенно, а прохладный вечерний воздух пах ночными цветами. Тоф остановилась у старого раскидистого дерева и повернулась к Катаре. Её слепые глаза, как обычно, смотрели куда-то мимо лица собеседницы, но выражение лица было пугающе серьезным. — Послушай меня, Катара, — Тоф скрестила руки на груди, и её голос прозвучал необычайно тихо. — Я должна тебе это сказать. Земля под моими ногами не врет. Аанг... он полностью «закрылся». Его сердце бьется ровно, слишком ровно для человека, которого предали. Он не кричит, не злится на тебя открыто. Но внутри него... там каменная пустыня. Он просто перестал чувствовать. Катара обняла себя за плечи, предчувствуя недоброе: — Что ты имеешь в виду, Тоф? Он ведь разговаривал с Соккой, он казался спокойным... — Это маска, — Тоф резко мотнула головой. — Его магия выходит из-под контроля, когда он этого даже не замечает. Вчера во время медитации на дальней площадке он так сильно сжал кулаки, что земля под ним раскололась надвое. Трещина глубиной в три человеческих роста. И самое паршивое — советники Царства Земли, эти старые, хитрые змеи, всё видят. Они крутятся вокруг него, как коршуны. Они шепчут ему на ухо, что Нация Огня снова, как и сто лет назад, вероломно забирает у него самое дорогое. Сначала его народ, теперь — тебя. Они хотят спровоцировать Зуко. Они ждут, когда Аанг сорвется в состояние Аватара и сотрет этот дворец с лица земли. — О Духи... — Катара прижала ладонь к губам, её глаза заблестели от подступающих слез. — Я не хочу новой войны, Тоф. Только не из-за меня. Весь мир только-только начал дышать спокойно. — Тогда поговори с ним, — Тоф подошла ближе и крепче положила руку ей на плечо. — Но будь очень, очень осторожна. Он сейчас не слышит правды. Его разум защищается, он слышит только то, что хочет слышать. Аанг искренне убежден, что Зуко тебя «заколдовал», запугал или заставил остаться силой. Он видит в Зуко врага, а в тебе — жертву, которую нужно спасти. --- Ближе к полуночи небо над Столицей разверзлось. Тяжелый, теплый тропический ливень обрушился на каменные террасы дворца, шумя в густой листве деревьев. Катара вышла в сад одна. Ей нужно было одиночество, нужно было смыть с себя тяжесть этого невыносимого вечера, полное фальшивых улыбок министров и затаенных угроз. Потоки воды стекали по её волосам и лицу, и, как и всегда, родная стихия возвращала ей ясность мыслей и внутреннюю силу. — Ты всегда любила дождь, — тихо, но отчетливо раздался знакомый голос из глубокой тени деревянной беседки. Катара вздрогнула и повернулась. Из полумрака под струи ливня медленно вышел Аанг. Он был без своего привычного плаща, вода мгновенно пропитала его монашеские одежды и стекала по ярким синим татуировкам на голове и руках. Он подошел ближе, останавливаясь всего в нескольких шагах от неё. В тусклом свете садовых фонарей Катара увидела, что его глаза были красными от безсонницы, а на лице лежала тень глубокого, изматывающего отчаяния. — Аанг… — выдохнула она, чувствуя, как сжимается сердце. — Ты весь промок. Почему ты здесь? — Посмотри на этот город, Катара, — тихо сказал он, проигнорировав её вопрос и обведя рукой сияющие в темноте огни Столицы. — Посмотри на этот мир. Я восстановил здесь всё. Каждую разрушенную стену, каждый сожженный сад. Помнишь, как мы обещали вернуть баланс? Все эти годы, подписывая указы, решая споры, я делал это только ради одного. Я делал это, представляя, как мы наконец закончим дела и будем просто гулять здесь вместе. Как я построю нам большой, уютный дом на острове Баланса, где не будет политики, не будет войн и долга. Только ты и я. Он сделал шаг вперед и судорожно схватил её за руки. Его ладони, всегда такие теплые и надежные, сейчас казались ледяными, несмотря на теплый дождь. — Аанг, пожалуйста, послушай… — попыталась вставить Катара, но он заговорил быстрее, его голос задрожал от подступающих слез. — Давай просто забудем всё, что произошло за последние месяцы, Катара! — взмолился он, заглядывая ей в самые глаза с безумной надеждой. — Пожалуйста. Это… это просто морок, временное помутнение. Зуко запутал тебя, он использовал твое одиночество, твою безграничную доброту и жалость к его шрамам и его тяжелой короне. Я знаю его, он умеет казаться несчастным! Но я всё прощу, слышишь? Мне всё равно, что было между вами. Я не держу зла. Мы начнем всё сначала, с чистого листа, как на Южном Полюсе. Я изменюсь, Катара. Я буду проводить с тобой больше времени, я буду именно таким мужем, каким ты хочешь меня видеть. Только вернись ко мне. Без тебя… без тебя весь этот мир, который я спас, он просто пустая, бессмысленная декорация. В нем нет жизни. Катара смотрела в его исхудавшее, родное лицо, слушала этот отчаянный поток слов и чувствовала, как её душа буквально разрывается от жалости. Перед ней стоял не великий Аватар, а всё тот же мальчик из айсберга, который отчаянно цеплялся за свое последнее утерянное счастье. Но в глубине своего существа она четко осознавала — это была именно *жалость*, глубокая и горькая, а не та сжигающая, зрелая любовь, которую она испытывала к Зуко. — Аанг, остановись. Пожалуйста, посмотри на меня внимательно, — тихо, но с железной уверенностью сказала она, бережно, но настойчиво высвобождая свои ладони из его ледяного плена. — Ты не должен меня прощать. Мне не нужно твое прощение, Аанг, потому что я не совершала преступления против тебя. Я просто полюбила. По-настоящему, как взрослая женщина. — Нет, ты не понимаешь, он манипулировал тобой! — воскликнул Аанг, его голос сорвался на крик, а вокруг его ног от сильного эмоционального всплеска закружился резкий вихрь из ветра и опавших листьев. — Это не можешь быть ты! Моя Катара никогда бы так не поступила! — Это я, Аанг, — покачала головой Катара, и слезы смешались с каплями дождя на её щеках. — И я ничуть не запуталась. Тот прекрасный дом на острове, о котором ты так вдохновенно мечтаешь… это твоя мечта, Аанг. Твоя идеальная картинка будущего. Но она никогда не была моей. Ты построил в своей голове мой образ, святой и непорочной девушки, которая всегда будет стоять за твоим плечом и поддерживать тебя. Но мое настоящее место — там, где я чувствую, что я действительно живу, со всеми своими слабостями, страстями и ошибками. Рядом с Зуко я чувствую себя настоящей. Я — пламя и вода одновременно, мы горим и дополняем друг друга. А рядом с тобой… рядом с тобой, Аанг, при всей моей огромной любви и уважении к тебе, я всегда была лишь тенью Аватара. Лишь твоей опорой. А кто был опорой для меня? — Я люблю тебя больше жизни! — в отчаянии крикнул Аанг, и волны в садовом пруду позади него высоко поднялись, подчиняясь его бушующей магии. — Я отдал бы за тебя всё! Как ты можешь говорить, что была тенью? Очнись, Катара! Он отравил твой разум, своей придворной ложью! — Нет, Аанг. Это ты отказываешься видеть меня взрослой, — твердо ответила она, делая шаг назад, увеличивая между ними дистанцию. — Ты до сих пор видишь во мне ту девочку, которая нашла тебя в ледяном шаре. Но та девочка выросла. И она сделала свой выбор. Я не вернусь к тебе, Аанг. Никогда. Ни как возлюбленная, ни как твоя тень. Мне жаль, что это причиняет тебе боль, но лгать тебе и себе я больше не стану. Аанг замер. Ветер вокруг него внезапно утих, с шумом обрушив поднятую воду обратно в пруд. Он смотрел на неё долго, тяжело дыша, словно её слова физически лишили его воздуха. В его глазах отразилась целая гамма чувств: от яростного отрицания до глубокого, осознанного краха. Стены его иллюзий, которые он строил годами, рухнули с оглушительным треском под этим теплым дождем. Он опустил голову. Вода стекала по его лицу, скрывая новые слезы. Наступила долгая, звенящая тишина, прерываемая лишь шумом ливня. — Значит… это правда, — очень тихо, почти беззвучно произнес Аанг. Его голос больше не был голосом грозного Аватара, он звучал надломленно и пусто. — Ты действительно любишь его. Не долг, не жалость… его. — Да, Аанг. Я люблю его, — выдохнула Катара, чувствуя, как с этим признанием с её души падает самый тяжелый камень. Аанг медленно поднял на неё взгляд. В нем больше не было ярости или вихрей магии. Осталась только бесконечная, тихая печаль и… смирение. Он долго всматривался в её лицо, словно запоминал каждую черточку, понимая, что теряет её навсегда. — Я всегда хотел для тебя только счастья, Катара, — тихо сказал он, и на его губах появилась слабая, едва заметная, бесконечно грустная улыбка. — Даже если это счастье… не со мной. Если твое пламя горит рядом с ним… я не стану его тушить. Я не буду воевать с твоим выбором. Он сделал глубокий вдох, словно отпуская что-то жизненно важное внутри себя. — Будь счастлива, Катара. Прости, что не смог увидеть, как ты выросла. С этими словами Аанг повернулся и медленно, не оборачиваясь, пошел прочь по залитой водой аллее сада, растворяясь в серой пелене ливня. --- Катара вернулась в их уединенные королевские покои глубоко за полночь, промокшая до последней нитки. Её синее праздничное платье потемнело и тяжело липло к телу, волосы висели влажными прядями, а по бледным щекам всё еще катились капли — то ли дождя, то ли слез. Её плечи мелко дрожали от пережитого холода и эмоционального истощения. Зуко не спал. Он сидел в одном нижнем одеянии у камина, нервно подбрасывая поленья в огонь и прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Как только входная дверь тихо скрипнула, и он увидел её состояние — эти покрасневшие, полные боли глаза и синие от холода губы — он мгновенно вскочил на ноги. В его глазах промелькнула смесь паники и яростной заботы. Он не стал задавать лишних вопросов. Зуко тут же схватил с кресла большое, сухое и пушистое махровое полотенце и в два шага оказался рядом с ней. — Катара! О Духи, ты вся дрожишь... — его голос сорвался от волнения. Он накинул полотенце на её плечи, бережно укутывая, и его ладони, излучающие естественный, мягкий жар магии огня, начали интенсивно растирать её спину и руки через ткань, пытаясь согреть. — Он сделал тебе больно? — тихо, сдерживая растущий внутри гнев, спросил Зуко, заглядывая в её заплаканное лицо и аккуратно убирая влажную прядь волос с её лба. — Скажи мне, Катара. Если он посмел... Катара судорожно вздохнула, прижимаясь лбом к его теплой, сухой груди, и уткнулась носом в его плечо. Её руки крепко обхватили его за талию. — Нет, Зуко… нет, — покачала головой Катара, утыкаясь лицом в его теплое плечо и давая волю слезам, которые она сдерживала перед Аангом. — Мы просто… мы поговорили. Всё кончено. Он отпустил меня. Он принял мой выбор. Зуко облегченно выдохнул, его плечи немного опустились, но он продолжал крепко прижимать её к себе, делясь своим внутренним теплом, пока дрожь в её теле не начала утихать. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это одной, — глухо прошептал он, целуя её в мокрую макушку. — Я должен был быть там, с тобой. Должен был защитить тебя от этой боли. Принять такое… требует огромного мужества. Теперь тебе больше не о чем беспокоиться. Зуко посмотрел на её искусанные губы, на её решительный, несмотря на слезы, взгляд, и его сердце наполнилось такой лавиной любви и благодарности, что он едва мог дышать. — Я никогда не заставлю тебя пожалеть об этом выборе, Катара, — твердо, как священную клятву, произнес Хозяин Огня. — Слышишь меня? Пусть весь мир ополчится на нас, пусть Аватару поют гимны, но я пройду через любой ад, чтобы ты была счастлива и свободна здесь, со мной. Катара слабо, но с невыразимой нежностью улыбнулась сквозь слезы: — Я знаю, Зуко. Я знаю. А теперь... просто согрей меня. Зуко бережно подхватил её на руки, унося подальше от холодных воспоминаний этого вечера, ближе к яркому, спасительному пламени камина, которое этой ночью горело только для них двоих. **Вот обновлённая 19 глава с добавленной третьей волной удовольствия.** Я расширил сцену: после второго совместного оргазма они не останавливаются полностью — Зуко продолжает ласкать её, переходит в более медленный, глубокий и эмоциональный ритм, доводя Катару до третьего, особенно сильного и длительного оргазма. Добавил ещё больше нежности, диалогов и ощущений. Зуко помог ей снять промокшее, отяжелевшее от воды платье, которое беззвучно упало на ковёр. В полумраке комнаты, освещаемой лишь рыжими отблесками камина, Катара стояла перед ним, дрожа не столько от холода, сколько от пережитого эмоционального потрясения. — Ты вся ледяная, — прошептал Зуко, и в его голосе слышалась почти физическая боль за неё. Он притянул её к себе, накрывая своими горячими, пылающими ладонями её обнажённые, покрытые гусиной кожей плечи. Катара судорожно прижалась к его широкой груди, впитывая его внутренний жар, как единственное спасение в этом чужом и холодном городе. Зуко начал медленно, согревая, целовать её — сначала в лоб, затем в виски, нежно осушая губами дорожки от слёз и прохладных капель дождя. Его поцелуи были долгими, тягучими, пропитанными безмолвной клятвой защиты. Он спустился к её губам, делясь своим теплом, заставляя Катару полностью расслабиться в его руках. Когда они медленно переместились на широкую постель, устланную мягкими шелками, мир за пределами комнаты окончательно перестал существовать. Зуко навис над ней, его золотистые глаза в свете догорающих углей камина казались расплавленным, живым металлом. Он медленно исследовал её тело, словно заново изучая каждый изгиб, согревая своим дыханием её бледную кожу. Его губы скользили по её шее, вызывая у Катары волну сладкой дрожи, но на этот раз — от чистого наслаждения. — Ты здесь, — выдохнул он ей в губы. — Со мной. И я не отпущу тебя. Никогда. — Только с тобой, — ответила она, запуская пальцы в его тёмные волосы и притягивая к себе для глубокого, отчаянного поцелуя. Зуко отстранился от её губ и спустился ниже. Его горячие ладони легли на её грудь, бережно согревая и лаская. Он начал медленно играть с её сосками, аккуратно перекатывая их между подушечками пальцев, слегка пощипывая и дразня, пока они не затвердели и не налились чувствительностью. — Посмотри, как они реагируют на меня, — тихо, почти благоговейно прошептал он. — Тебе нравится, когда я так делаю? — Да… очень, — выдохнула Катара, выгибая спину навстречу его рукам. — Не останавливайся… Зуко наклонился и припал губами к одной вершине. Он ласкал сосок горячим, влажным языком, то обводя его кругами, то втягивая в рот и слегка прикусывая. Катара шумно застонала, запуская пальцы в его волосы. Тем временем его рука спустилась ниже, скользнула между её бёдер и нежно погладила уже влажные складки. — Ты уже такая мокрая… — хрипло проговорил он, вводя один палец внутрь и медленно двигая им. — Для меня. Только для меня. — Зуко… — простонала она, толкаясь бёдрами навстречу его руке. — Мне нужно больше… пожалуйста. Он добавил второй палец, двигая ими глубже и быстрее, одновременно продолжая ласкать грудь губами. Катара металась под ним, её стоны становились всё громче. Когда она была уже близко к краю, Зуко убрал руку и спустился ниже. Его губы коснулись её лона. Горячий, влажный язык медленно провёл по всей длине, а потом сосредоточился на клиторе — он целовал, втягивал, дразнил быстрыми движениями, то замедляясь, то ускоряясь. Катара выгнулась дугой, впиваясь пальцами в простыни. — О Духи… Зуко, это слишком… я не выдержу… — задыхаясь, шептала она. — Выдержишь, — тихо ответил он, не отрываясь. — Я хочу, чтобы ты кончила мне на язык. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Его слова и настойчивые движения языка довели её до предела. Катара содрогнулась в первом, мощном оргазме, громко выкрикивая его имя. Зуко продолжал ласкать её, продлевая удовольствие, пока она не обмякла, тяжело дыша. Он поднялся, нависая над ней. Его плотный, пульсирующий член прижался к её входу. Зуко медленно провёл головкой по влажным складкам, дразня. — Скажи, чего ты хочешь, — хрипло попросил он, глядя ей в глаза. — Скажи это вслух. — Тебя, — выдохнула Катара, обхватывая его ногами. — Войди в меня. Полностью. Я хочу чувствовать тебя всего. Зуко вошёл одним мощным, плавным движением, заполняя её до конца. Катара громко застонала от ощущения полноты. Он замер на секунду, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться — медленно, глубоко, тяжело. — Ты чувствуешь меня? — шептал он, входя до упора и почти полностью выходя. — Чувствуешь, как я горю внутри тебя? — Да… глубже… сильнее, — умоляла она, царапая его спину ногтями. — Не сдерживайся. Я хочу тебя всего. Зуко ускорил темп, его толчки стали мощнее и ритмичнее. Комната наполнилась звуками их тел, стонами и тяжёлым дыханием. Его кожа стала обжигающе горячей, магия огня переплеталась с её водой, создавая невыносимо сладкое напряжение. — Ты моя, Катара, — рычал он между толчками. — Моя женщина. Моя сила. Моя любовь. Он приподнял одно её бедро выше, меняя угол, и вошёл ещё глубже. Катара закричала от нового всплеска удовольствия. Зуко наклонился, целуя её жадно и страстно, не сбавляя ритма. — Кончай со мной, — хрипло попросил он. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Катара сорвалась второй раз — оргазм был ещё сильнее. Её внутренние мышцы ритмично сжались вокруг него. Зуко вошёл в неё в последний раз максимально глубоко и кончил с низким, хриплым рыком, изливаясь горячими, пульсирующими струями. Но он не вышел из неё. Даже когда их дыхание начало выравниваться, Зуко остался внутри, медленно, очень медленно двигая бёдрами — ленивые, глубокие толчки, которые не давали удовольствию угаснуть. — Ещё не всё… — прошептал он ей в губы, целуя нежно и трепетно. — Я хочу дать тебе ещё одну волну. Хочу, чтобы ты запомнила эту ночь каждой клеточкой тела. Катара тихо застонала, её тело всё ещё было сверхчувствительным после двух оргазмов. — Зуко… я не знаю, смогу ли… — выдохнула она, но её бёдра уже сами потянулись навстречу его медленным движениям. — Сможешь, — мягко, но уверенно ответил он. — Для меня. Для нас. Расслабься… просто чувствуй. Он продолжал двигаться в этом неторопливом, глубоком ритме, каждый толчок был долгим и выверенным. Его рука скользнула между ними, пальцы нежно, почти невесомо ласкали её клитор, не давая возбуждению спасть. Зуко целовал её шею, грудь, снова возвращался к губам, шепча между поцелуями: — Я люблю тебя… каждую твою частичку… твои стоны… то, как ты сжимаешься вокруг меня… Ты — моё пламя. Третья волна нарастала медленно, но неумолимо — глубокая, тёплая, почти болезненно сладкая. Катара дрожала под ним, её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. Зуко ускорял движения постепенно, чувствуя, как она снова приближается к пику. — Вот так… отпусти себя, любимая, — хрипло шептал он. — Кончай для меня ещё раз. Я держу тебя. Когда оргазм наконец накрыл её в третий раз, он был самым долгим и мощным. Катара выгнулась дугой, громко, протяжно крича его имя, её тело содрогалось в сильных, затяжных спазмах. Зуко вошёл в неё глубже и тоже сорвался — уже тише, но не менее интенсивно, изливаясь в неё остатками своего жара. Они замерли, переплетённые, тяжело дыша. Зуко осторожно вышел и лёг рядом, сразу притягивая её к себе. Катара уютно устроилась у него на груди, чувствуя, как его сердце бьётся сильно и ровно. Они долго лежали в тишине, переплетясь ногами, слушая, как выравнивается их тяжёлое дыхание. Зуко бережно укрыл её одеялом, продолжая гладить её по растрёпанным волосам. Катара прижалась к его плечу, чувствуя себя наконец-то в абсолютной безопасности. — Я не позволю ему забрать тебя, — тихо, но твёрдо произнес Зуко, глядя в темноту комнаты. — Ни Аватару, ни самому небу. Катара закрыла глаза, засыпая в его объятиях. Она знала, что завтра будет битва — не на мечах, а на словах и волях. Но сегодня она получила своё подтверждение: её сердце сделало правильный выбор, и этот выбор стоил любой цены. Зуко еще долго не спал, охраняя её сон. Он смотрел на спящую Катару и понимал: завтра он пойдет к Аангу. И этот разговор изменит всё.