Между углем и льдом

На следующий день прохладный морской бриз, пропитанный солью и едва уловимым ароматом далеких вековых льдов, ворвался в распахнутое окно королевского кабинета в Столице Огня. Катара стояла у массивного стола, задумчиво разглядывая огромную карту мира. Но её взгляд был прикован не к границам новых провинций и не к торговым путям, а к крошечному, едва заметному белому пятну на самом юге. — Зуко, — тихо позвала она, не оборачиваясь. Он оторвался от кипы свитков, которые изучал последние три часа, и бесшумно подошел к ней со спины. Его сильные руки привычно обвили её талию, притягивая к себе, а внутренний жар, который он всегда контролировал ради неё, мгновенно прогнал вечернюю прохладу кабинета. — Что такое? О чем думаешь? — Зуко мягко уткнулся подбородком в её плечо, вдыхая родной аромат океана и морозной свежести. — Я хочу навестить свой дом, — выдохнула она, разворачиваясь в его объятиях и заглядывая в его золотые глаза. — Не навсегда. Но я очень хочу, чтобы в этот раз мы поехали туда вместе. Как пара. Как те, кем мы стали друг для друга. Я хочу показать тебе мой мир не через прицел корабельной катапульты и не из сырого трюма, где я была твоей пленницей. Я хочу, чтобы ты увидел ледники, которые поют на ветру, и ту звенящую, чистую тишину, которую не купить ни за какое золото этого дворца. Зуко замер. Внутренний карман его кафтана приятно утяжеляла бархатная коробочка с ожерельем, которое он выковывал в тайной кузнице всю прошлую ночь. Он планировал сделать ей предложение сегодня, в императорском саду фонтанов, под нежными лепестками цветущих вишен. Но слова Катары отозвались в его сердце странным, трепетным волнением. «Сделать это здесь, в этих стенах, где каждый камень пропитан политикой, интригами и призраками прошлого... было бы неправильно», — пронеслось в его голове. — Ты права, — сказал он, нежно целуя её в лоб и убирая непослушную прядь волос с её лица. — Мы поедем на Юг. Сокка как раз собирался возвращаться, чтобы навестить отца перед началом сезона штормов. Пусть будет нашем путешествие. --- Путь на Южный Полюс занял долгие две недели. И чем ближе их корабль — королевский катер, специально укрепленный тяжелой броней для преодоления ледяных торосов — подплывал к цели, тем чище и пронзительнее становился воздух, и тем белее вырисовывался горизонт. Когда судно наконец вошло в родную бухту, Катара прижалась к плечу Зуко, не в силах сдержать подступивших слез. Деревня, которая пять лет назад состояла из нескольких убогих заснеженных хижин, теперь превратилась в небольшой, но величественный и крепкий город, выстроенный изо льда и камня. На деревянной пристани, несмотря на жгучий мороз, их ждала огромная толпа. Впереди всех, широко расставив ноги, стоял вождь Хакода, чья густая борода уже покрылась легким инеем, а рядом с ним, кутаясь в тяжелые волчьи меха и опираясь на резную палку, стояла Пра-Пра. — Катара! Сокка! — громоподобный, родной голос Хакоды раскатился над безмолвными льдами. Едва трап коснулся обледенелого причала, Катара стрелой бросилась вниз, прямо в раскрытые объятия отца. Сокка, вопреки своей обычной манере шутить и паясничать, подошел следом, крепко и молча обняв Хакоду. Зуко сошел последним. Он стоял чуть поодаль, чувствуя себя странно, почти беззащитно уязвимым в своих ярко-алых императорских одеждах на фоне этой бескрайней, ослепительной белизны. Пра-Пра медленно подошла к нему, сильно щурясь от яркого полярного солнца. Она долго и пристально разглядывала его повзрослевшее лицо, на несколько секунд задержав взгляд на его шраме. — Опять ты, — проскрипела старая женщина, но в её надтреснутом голосе больше не было той прежней, застарелой злобы. — В прошлый раз, юноша, ты пришел сюда со своими солдатами, чтобы забрать Аватара, и перевернул все наши каноэ. Что же ты ищешь в нашей общине теперь, Лорд Нации Огня? Зуко глубоко и почтительно склонил голову, сложив руки перед грудью в традиционном, уважительном жесте своего народа. — В прошлый раз я был слеп и полон ненависти, старейшина, — искренне и тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Сегодня я пришел, чтобы смиренно просить у этой земли и у вашего народа прощения. И... чтобы вернуть вам вашу дочь. Если, конечно, вы позволите мне остаться рядом с ней. Пра-Пра внимательно вслушивалась в его тон, а затем сухо хмыкнула и протянула руку, коснувшись его ладони. Её пальцы были ледяными, но Зуко даже не вздрогнул, отвечая ей ровным, согревающим теплом. — Хм. Твоё пламя больше не пахнет гарью, порохом и войной, — смягчилась она, и на её морщинистом лице появилась едва заметная улыбка. — Оно греет. Проходи в нашу хижину, Лорд Огня. Чай у нас, конечно, не такой изысканный и ароматный, как у твоего почтенного дяди Айро, но старые кости он согревает знатно. --- Вечером в главной общинной хижине, пахнущей сушеной рыбой, костром и китовым жиром, собрался Совет старейшин. Пожилые воины и охотники сидели полукругом, с явным подозрением и настороженностью разглядывая Зуко. Хакода восседал в самом центре, сохраняя величественное спокойствие. — Многие из нас потеряли своих сыновей, братьев и мужей в той страшной столетней войне, — тяжело начал один из седовласых стариков, опираясь на копье. — Зачем нам добровольно впускать волка в наш овечий загон? Зачем нам отдавать нашу лучшую магессу, гордость Юга, сыну того, чьи предки пытались стереть нас с лица земли? Катара резко дернулась, собираясь вскочить и высказать всё, что думает, но Зуко мягко, едва ощутимо положил свою ладонь на её ладонь, удерживая на месте. Он спокойно встал сам, привлекая к себе взгляды всех присутствующих. — Я не могу переписать историю и изменить ужасное прошлое, — произнес Зуко, и его голос звучал твердо и чисто, как вековой лед за стенами хижины. — Мой народ и моя семья причинили вам невыносимую, страшную боль, которую невозможно забыть. Но я стою перед вами сегодня не как Лорд Огня, требующий повиновения, а как человек, которого Катара научила милосердию, любви и надежде. Я не забираю её у вас. Я пришел пообещать, что отныне вся мощь Нации Огня станет нерушимым щитом для Племени Воды. Ваш мир останется неприкосновенным, потому что через неё этот холодный край стал моим вторым домом. Я прошу у вас не покорности перед моей короной. Я прошу вашего отцовского благословения. Наступила долгая, удушающая тишина. Было слышно только, как трещит огонь в очаге. Хакода медленно поднялся со своего места, подошел к Зуко вплотную и уставился ему прямо в глаза, пытаясь отыскать там хотя бы малейший намек на фальшь или политический расчет. Но золото глаз Зуко горело лишь честностью и обожанием к его дочери. — Катара — мой самый главный свет в этой жизни, Зуко, — тихо, так, чтобы слышали только они двое, произнес Хакода, и его суровое лицо дрогнуло. — Если ты когда-нибудь посмеешь разбить ей сердце или заставишь её пожалеть о своем выборе... тебя не спасут никакие железные корабли и армия магов огня. Но... я вижу, как она смотрит на тебя. Я помню её глаза после Ба Синг Се. Моя дочь обрела свою истинную силу и покой именно рядом с тобой. Мое благословение у тебя есть, Зуко. Будь ей верным мужем и защитником. После этого тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась. В хижину принесли угощения, стало шумно, тепло и по-настоящему весело. Мужчины племени начали хлопать Зуко по плечу, расспрашивать о кузнечном деле, а Сокка вовсю развлекал молодежь своими историями. В какой-то момент, когда общее веселье было в самом разгаре, Хакода тихо подсел к Катаре, которая с нежной улыбкой наблюдала за тем, как Зуко пытается вежливо пить местный крепкий травяной отвар. — Как ты, моя милая? — нежно спросил отец, накрывая её руку своей огромной, мозолистой ладонью. — Ты действительно счастлива там, среди чужих снегов и огненных знамен? Катара повернулась к отцу, и её глаза заблестели от подступивших слез счастья. — Я счастлива, папа. Правда. Сначала мне было очень страшно, дворец казался холодным чужим местом. Но Зуко... он сделал всё, чтобы я чувствовала себя защищенной. Он горит ради меня. С ним я дома, где бы мы ни находились. Хакода ласково улыбнулся и поцеловал дочь в макушку: — Большего мне, как отцу, и не нужно знать. Он хороший человек, Катара. Хоть и из Нации Огня. --- Вечером следующего дня Сокка без стука ворвался в палатку к Зуко. Его глаза безумно горели, а в руках он сжимал свои любимые астрономические приборы, звездные карты и исписанные пергаменты. — Спарки! Быстро хватай Катару и тащи её на берег, к дальнему утесу! — взволнованно зашептал Сокка, активно жестикулируя. — Я всё просчитал! По звездам, фазе луны и атмосферным колебаниям. Буквально через двадцать минут начнется самое мощное, колоссальное Северное сияние за последнее десятилетие! Духи сегодня будут танцевать так, что небо буквально загорится живым огнем. Если ты не сделаешь то, ради чего мы сюда притащились, прямо сейчас — я официально лишаю тебя звания своего друга и зятя! Живее! Зуко искренне улыбнулся, чувствуя, как от волнения перехватило дыхание, и уверенно кивнул. Он нашел Катару у самой кромки замерзшей воды. Она стояла в одиночестве, глядя на темный, бескрайний океан, и плотнее куталась в теплую меховую накидку. — Пойдем со мной, — тихо позвал он, протягивая ей руку. — Я хочу показать тебе кое-что особенное. Они вместе поднялись на самый высокий ледяной утес, с вершины которого открывался потрясающий вид на весь заснеженный полюс и бескрайние просторы океана. И именно в этот момент ночное небо над их головами буквально взорвалось. Огромные изумрудные, фиолетовые, пурпурные и лазурные ленты чистого света начали переплетаться, изгибаться и танцевать в вышине, фантастическими бликами отражаясь на белоснежном снегу и прозрачных ледниках. Это было настолько монументальное и прекрасное зрелище, что у Катары вырвался тихий вздох восхищения. — О, Зуко... — прошептала она, запрокинув голову вверх. — Танцующие Души... Они благословляют эту землю. Это невероятно. Зуко сделал глубокий, рваный вдох. Его сердце колотилось в груди так бешено, как не колотилось даже во время смертельной дуэли с Азулой под кометой Созина. Он медленно повернулся к ней и, не заботясь о своих дорогих императорских одеждах, опустился на одно колено прямо в глубокий полярный снег. Катара испуганно вскрикнула от неожиданности и мгновенно прижала обе ладони к губам, а её синие глаза широко распахнулись. — Катара, — начал он, и его обычно твердый, уверенный голос заметно дрогнул от переполнявших его чувств. — Наше с тобой начало... было ужасным. Я был чудовищем, я преследовал тебя, я был ослеплен яростью и ненавидел весь этот мир. Но ты... ты смогла разглядеть во мне то, чего не видел во мне даже мой собственный отец. Чего не видел я сам. Ты спасла меня от темноты. Ты — мой единственный, мой истинный север, Катара. Ты — то единственное, что дает мне силы каждое утро вставать и менять мою империю к лучшему. Он дрожащими пальцами достал из кармана маленькую бархатную коробочку и с тихим щелчком открыл её. В фантастических, переливающихся лучах Северного сияния тончайшее золото Нации Огня и пронзительно-синий лазурит её родного дома вспыхнули неземным, ослепительным светом. — Это ожерелье я выковал для тебя сам, своими руками, втайне от всех, — глядя на неё снизу вверх со всей любовью, на какую был способен, тихо произнес Зуко. — В нем — яростное пламя моей души, которое бережно обнимает и защищает чистую воду твоего сердца. Они больше не враждуют, Катара. Они едины. Катара из Южного Племени Воды... согласишься ли ты стать моей женой? Согласишься ли ты разделить со мной мою корону, править Нацией Огня рядом со мной и сделать меня самым счастливым человеком во всех мирах? Горячие слезы покатились из её глаз, мгновенно застывая на морозе крошечными, блестящими кристаллами. Она смотрела на него — на своего упрямого, гордого Зуко, который прошел этот страшный, тернистый путь от изгнанного, израненного принца до великого и справедливого лидера, но сохранил эту трепетную, бесконечную нежность, предназначенную ей одной. — Да... — сорвался с её губ тихий, счастливый выдох. Она упала перед ним на колени прямо в снег, крепко обнимая его за шею. — Миллион раз «да», Зуко! Я согласна! Он счастливо рассмеялся, подхватил её на руки и поднялся, кружа её в вихре взлетающих серебристых снежинок, пока над их головами бушевало грандиозное небесное пламя Танцующих Духов. В эту секунду для них больше не существовало ни разделенных Наций, ни тяжелой политики, ни долга перед Аватаром. Были только парень и девушка, которые смогли превратить вековую, кровавую вражду своих народов в чистую, вечную и непобедимую любовь. И под этим мистическим сиянием неба они дали свою самую первую, самую главную и сокровенную клятву.

Зуко аккуратно надел ожерелье на её шею. Прохладный лазурит коснулся кожи Катары, но этот холод мгновенно исчез, согретый сильным, глубоким жаром его пальцев. Катара, затаив дыхание, посмотрела в его янтарные глаза, в которых сейчас отражалось пламя камина и что-то гораздо более мощное, первобытное. Отрезая себя от всего остального мира, от долга, от Аватара, от бесконечных ожиданий старейшин, она решительно притянула его за ворот плотного красного одеяния. Их губы встретились в глубоком, сокрушительном поцелуе. Этот поцелуй впитал в себя абсолютно всё: годы скрытой борьбы, невысказанных обид, леденящий холод одиночества, который они оба испытывали, будучи окруженными толпой, и, наконец, обретенный дом друг в друге. Это был поцелуй со вкусом полярного снега и яростного, очищающего огня — долгий, отчаянный, прерываемый лишь тихим, сбивчивым шепотом признаний прямо в губы друг другу, пока за окнами продолжался несмолкающий танец небесных огней. Когда холод открытой террасы стал обжигать их обнаженную кожу, Зуко, не прерывая поцелуя, увёл её в уединенный ледяной дом, подготовленный специально для них на окраине столицы. Внутри было жарко натоплено; десятки свечей в глубоких нишах прозрачных стен подсвечивали толщу льда изнутри, создавая мягкое, интимное сияние, окрашивая комнату в нежные лазурные и янтарные тона. Зуко встал напротив Катары и начал медленно, узел за узлом, развязывать меховые завязки её накидки. Его руки заметно дрожали — не от полярной прохлады, а от того благоговения и дикого, сдерживаемого нетерпения, которое он испытывал каждый раз, оставаясь с ней наедине. С тихим шорохом тяжелая одежда упала к их ногам. Катара предстала перед ним в мягком, колеблющемся свете свечей. Её кожа казалась безупречной, жемчужной на фоне синих мехов, оставшихся на полу. — Ты прекрасна, Катара. Духи, как же ты прекрасна, — выдохнул он, и его голос сорвался от нахлынувшего обожания. Зуко наклонился и коснулся губами ложбинки между её тонкими ключицами. Поцелуй был горячим, влажным. Катара закинула голову, чувствуя, как от этого простого прикосновения по телу пробегает первая волна дрожи. Ладони Зуко, всегда излучающие жар магии огня, легли на её талию, оглаживая бедра и притягивая её ближе к своему телу. Катара отчетливо почувствовала через тонкую ткань его штанов, как сильно он возбужден. Его член, плотный, твердый и горячий, тяжело упирался в её живот. В этот момент в её душе вспыхнуло дикое, первобытное желание овладеть этим мужчиной полностью, подчинить его себе так же, как он подчинял её. Она сделала шаг назад, увлекая его за собой к кровати, устланной пушистыми шкурами. Зуко повалил её на мягкие шкуры, нависая сверху. Его золотистые глаза в полумраке казались расплавленным металлом. Он продолжал покрывать её тело поцелуями, спускаясь от изгиба шеи к груди. В то же время его большие ладони бережно накрыли её округлую грудь. Зуко начал медленно, круговыми движениями играть с её сосками. Он аккуратно зажимал их между пальцами, слегка оттягивал и перекатывал, заставляя их мгновенно затвердеть и налиться кровью от сладкого утреннего возбуждения. Катара судорожно выгнулась навстречу его рукам, из её груди вырвался первый громкий, откровенный стон, эхом отразившийся от ледяного свода. — Зуко… подожди, — прерывисто прошептала она, её синие глаза потемнели от страсти. Она мягко, но уверенно уперлась ладонями в его грудь, заставляя его приподняться, а затем плавным, кошачьим движением перевернула его на спину, оказываясь сверху. Зуко удивлённо вздохнул, но не стал сопротивляться, с обожанием глядя на неё снизу вверх. — Сегодня моя очередь, — тихо, с лукавой улыбкой сказала Катара. Катара опустилась на колени, устраиваясь между его разведённых ног. Её взгляд скользнул по его подтянутому, мускулистому торсу к поясу его штанов. Она медленно, намеренно затягивая время, развязала шнуровку и потянула ткань вниз, полностью освобождая его напряжённое мужское достоинство. Член Зуко, крупный, пульсирующий от приливавшей крови, резко дёрнулся, устремляясь вверх. Катара мягко обхватила его пальцами у самого основания, ведя ладонью вверх к влажной головке, собирая каплю предсемени. Зуко судорожно выдохнул, его пальцы впились в шкуры под ним, а на шее вздулись вены. — Катара… — хрипло вырвалось из его пересохшего горла. И тут Катара решила сделать ему неожиданный сюрприз. Она наклонилась ниже, её распущенные волосы шелковым водопадом рассыпались по его бёдрам. Она коснулась кончиком языка самой вершины его члена, слизывая прозрачную каплю. Зуко резко вздрогнул, его бёдра инстинктивно дёрнулись вверх. — Катара… что ты… — хрипло вырвалось из его пересохшего горла. Вместо ответа она приоткрыла рот и медленно, сантиметр за сантиметром, заглотила горячую плоть. Её губы плотно сомкнулись вокруг его члена, создавая мягкий, влажный вакуум. Она начала делать ему глубокий, чувственный минет. Катара двигала головой вверх и вниз в тягучем, размеренном темпе, лаская его языком, обводя уздечку и посасывая головку. Иногда она останавливалась, чтобы провести языком по всей длине или нежно поцеловать чувствительную вершину. Зуко полностью потерял контроль. Его глаза закрылись, брови сошлись у переносицы от невыносимого удовольствия. Он запустил пальцы в её густые волосы, но не толкал её, а лишь бережно направлял её движения, шумно и рвано дыша через нос. — Духи… Катара, ты… ты невероятная, — стонал он прерывисто. — Твой рот… такой горячий… я не выдержу долго… Катара чувствовала, как его член внутри её рта становится ещё больше, пульсируя всё сильнее. Она ускорила темп, лаская его более жадно, втягивая его так глубоко, как только могла, иногда слегка используя зубы для дополнительной остроты ощущений. Огненная энергия внутри Зуко дошла до предела. Его тело напряглось как струна. — Катара, всё… я сейчас… — успел предупредить он сорвавшимся на крик шёпотом. Она не отстранилась, желая принять его полностью. Зуко резко выгнулся, его бёдра судорожно задрожали, и он бурно, мощно кончил прямо ей в рот. Несколько горячих, густых струй его семени заполнили её рот, и Катара послушно проглотила его, чувствуя солоноватый, терпкий вкус его страсти. Она медленно отстранилась, слизывая оставшиеся капли с его обмякающего члена, и посмотрела на него снизу вверх с лукавой, торжествующей улыбкой. Зуко лежал абсолютно обессиленный, его дыхание было рваным, а на губах блуждала блаженная, ошеломлённая улыбка. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, тяжело дыша и протягивая к ней руки. — Я не ожидал этого… Ты только что подарила мне одно из самых сильных ощущений в жизни. Его ладони тут же потянулись к ней. Пока его член медленно восстанавливал свои силы, наливаясь новой, ещё более мощной энергией, Зуко стал медленно и детально ласкать её округлые груди. Его большие, горячие руки сжимали её нежную плоть, а пальцы начали увлечённо играть с сосками. Он аккуратно перекатывал их между подушечками пальцев, слегка оттягивал и пощипывал, заставляя их затвердеть и налиться чувственностью. Катара шумно вздыхала, её грудь высоко вздымалась, а спина инстинктивно прогибалась навстречу его обжигающим рукам. Зуко наклонился и поочерёдно припадал губами к каждой вершине, лаская соски влажным языком и втягивая их внутрь своего рта, иногда слегка покусывая. — Ты такая чувствительная здесь… — шептал он между ласками. — Мне нравится, когда ты стонешь от моих прикосновений. Затем Зуко медленно перешёл к лону Катары. Его рука скользнула по её животу вниз, раздвигая её гладкие бёдра. Ладонь легла на её нежные, уже обильно влажные складки. Зуко начал неторопливо подразнивать её: его указательный палец кружил вокруг её чувствительного клитора, едва-едва задевая его вершину, заставляя Катару судорожно вести бёдрами в попытке поймать это ускользающее наслаждение. Опустившись головой между её ног, Зуко припал губами к её лону. Он сделал ей жёсткий, невероятно интенсивный минет языком, глубоко и ритмично проникая им внутрь её влагалища, и одновременно с этим пальцем руки начал быстро, с нажимом ласкать её клитор. — Зуко! О духи, Зуко, пожалуйста! — громко вскрикнула Катара, её пальцы намертво впились в его плечи. Это мощное одновременное воздействие заставило Катару потерять контроль над собой. Она металась по шкурам, её пальцы судорожно рвали мех постели, а из горла один за другим рвались громкие, откровенные стоны, эхом разносившиеся под ледяным сводом. Ритм его языка и руки был непреклонным; он доводил её до исступления, пока внутри неё всё сильнее сжималась тугая струна возбуждения. Катара судорожно дёргалась навстречу его губам, её бёдра выписывали неистовые круги, и в этот момент она кончила — её тело содрогнулось в мощном, затяжном оргазме, обильно обмывая его губы и пальцы своими горячими, сладкими соками. Зуко не дал ей времени полностью прийти в себя. Его член снова был твёрдым как камень, пульсируя от избытка крови. Приподнявшись над ней, он направил его к её лону. Но вместо того, чтобы войти сразу, он продолжил дразнить её: он медленно водил головкой по её влажным, разгорячённым складкам, слегка погружаясь лишь на пару сантиметров и тут же отступая, заставляя Катару буквально умолять его о полноценном проникновении. — Зуко, пожалуйста… войди, — прерывисто прошептала она, прижимая его к себе. — Я хочу тебя всего… сейчас. Одним мощным, плавным движением Зуко вошёл в её лоно на всю длину. Катара выдохнула громкий стон, её глаза округлились от плотного, распирающего удовольствия. В этот вечер их близость была иной — в ней не было спешки или тревоги дворцовых стен. Это было празднование их союза. Катара запустила пальцы в его тёмные волосы, прижимая его лицо к себе. Она чувствовала, как его внутреннее пламя откликается на её магию, как их энергии сплетаются в единый поток. Зуко трахал её глубоко и размеренно, но при этом продолжал дразнить. Он совершал несколько глубоких, мощных толчков, заставляя её вскрикивать, а затем внезапно замирал внутри неё до самого основания, вынуждая её саму двигать бёдрами, или почти полностью выходил наружу, едва касаясь входа. Катара выгибалась под ним, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Её ногти впивались в его сильную спину, оставляя следы на коже, но Зуко лишь крепче прижимал её к себе, словно пытаясь слиться с ней воедино, чтобы ни одна сила в мире не могла их разделить. — Ты чувствуешь, как я заполняю тебя? — хрипло шептал он, ускоряя движения. — Как мы подходим друг другу… идеально. Ритм его движений стал нарастать, толчки становились всё более частыми и сокрушительными. В момент наивысшего наслаждения, когда реальность рассыпалась на тысячи ледяных искр, он вошёл в неё до самого упора и с хриплым рыком кончил глубоко внутрь её лона, изливая в неё весь свой обжигающий жар. Они выдохнули имена друг друга, сливаясь в едином экстазе. Однако их страсть не утихла. На протяжении ночи они занимались сексом ещё несколько раз, детально и медленно меняя различные позиции, полностью отдаваясь друг другу. Через некоторое время Зуко перевернул Катару на живот, уложив её на пушистые шкуры, и бережно поднял её бёдра, ставя её на колени в позу «догги стайл». В этой позиции его член вошёл в её влажное лоно сзади — под другим, невероятно глубоким углом. Катара уперлась локтями в постель, подставляя ему свои округлые ягодицы. Зуко двигался мощно, размашисто, совершая сильные толчки. Одно время он наклонялся всем телом вперёд, протягивая руки под её животом вверх, и жадно играл с её сосками. Его горячие пальцы крутили и сжимали их, в то время как его член продолжал жёстко вбиваться в неё сзади. — Тебе нравится так? — рычал он, ускоряясь. — Когда я вхожу так глубоко? — Да… глубже… не останавливайся! — стонала Катара в шкуры, её тело подрагивало от каждого толчка. Она дразнила его в ответ, инстинктивно сжимая внутренние мышцы влагалища вокруг его ствола каждый раз, когда он проникал внутрь, отчего Зуко терял контроль, с рыком ускоряя движения, пока они снова не излились друг в друга. Затем они сменили позу, и Катара оказалась сверху. Оседлав его крепкие бёдра, она медленно, сантиметр за сантиметром, опускалась на его твёрдый член, полностью контролируя глубину и скорость проникновения. В этой позиции наездницы она выпрямила спину, её жемчужная кожа мягко светилась в полумраке. Катара двигалась плавно, совершая потягивающие круговые движения бёдрами. Она дразнила его, намеренно приподнимаясь почти до самого кончика его члена, заставляя Зуко нетерпеливо выгибать поясницу, а затем снова опускалась вниз, принимая его целиком. Зуко тоже не отставал: его ладони жёстко легли на её бёдра, помогая ей держать ритм, а его пальцы то и дело поднимались выше, поглаживая её живот и грудь. Он приподнимался на локтях, ловя губами её соски, посасывая их, отчего Катара теряла ритм и судорожно опускалась на него всем своим весом, стоная от пронзительного удовольствия. — Ты великолепна сверху… — хрипел Зуко, глядя на неё снизу с обожанием. — Двигайся так, как тебе нравится… я твой. Зуко повернул Катару набок, устраиваясь сзади. Он притянул её спиной к своей груди, приподнял её верхнюю ногу и медленно вошёл в неё сбоку. В этой позе их движения были ленивыми, тягучими, но невероятно глубокими. Одной рукой Зуко крепко держал её за бедро, направляя толчки, а его вторая рука скользнула вперёд. Он снова начал играть с её сосками, крутя и лаская их пальцами в такт своим движениям. Катара тихо стонала, откидывая голову ему на плечо, чувствуя, как его член каждый раз трётся о её самые чувствительные внутренние точки. В этой позе они двигались долго, наслаждаясь каждым мгновением, пока Зуко снова не кончил внутрь неё, а Катара не последовала за ним с тихим, измождённым вздохом. Ближе к утру, когда небо за ледяными стенами начало окрашиваться в нежные пурпурные тона, дикая страсть наконец уступила место глубокой, сонной истоме. Совершенно измождённые, они уснули в объятиях друг друга. Они спали на боку, тесно прижавшись друг к другу спина к груди, укрытые тяжёлыми меховыми одеялами. Прошло всего пару часов. За тонкими ледяными стенами дома только начинал заниматься бледный рассвет. Катара спала глубоким, безмятежным сном на боку. Зуко проснулся первым от тягучего, утреннего возбуждения. Взглянув на её соблазнительные изгибы бёдер, он не смог устоять. Пристроившись сзади, он аккуратно приподнял край одеяла и медленно, без всякого предупреждения, снова вошёл в её горячее, ещё влажное лоно. Катара резко проснулась, её глаза удивлённо распахнулись от внезапного, плотного ощущения внутри себя. — А-ах… Зуко!.. — удивлённо и немного испуганно воскликнула она, оборачиваясь через плечо и пытаясь оттолкнуть его руку. — Что ты делаешь? Подожди, я же сплю… Нет, пожалуйста, я так устала после ночи, всё тело ноет… Я против, перестань! Она попыталась продвинуться вперёд, выражая явное недовольство и пытаясь высвободиться. Но Зуко лишь крепче прижал её к своей груди, его сильная ладонь легла на её бедро, надёжно фиксируя её на боку. Он сделал глубокий, медленный и невероятно горячий толчок, входя в неё до самого упора. — Прости, Катара… — хрипло прошептал он ей на ушко, обжигая её кожу своим утренним дыханием. — Ты так прекрасно спишь рядом, я просто не смог совладать с собой. Позволь мне любить тебя… ещё раз. Медленно. Зуко продолжал двигаться внутри неё — плавно, тягуче, баюкающе. Этот нежный, но настойчивый напор и мгновенно разлившийся внутри неё знакомый жар быстро сломили её сопротивление. Удивление и недовольство Катары растаяли под воздействием его ласки. Её тело само вспомнило ночные удовольствия и охотно подстроилось под его утренний ритм. Она тихо, покорно застонала, откидывая голову на его плечо, и сама плотнее прижалась ягодицами к его паху, увлекая его член ещё глубже. Их утренний секс на боку был наполнен тихими шёпотами, ленивыми толчками и глубоким, осознанным наслаждением, пока они оба снова не достигли пика, содрогаясь в финальной, сладкой разрядке. Когда всё закончилось и дыхание выровнялось, они лежали, тесно прижавшись друг к другу под тяжёлыми одеялами. Зуко бережно обнимал её, целуя в плечо, на котором ещё остался жар его прикосновений. Катара повернулась к нему лицом, её синие глаза лучились мягким светом. Она шутливо пригрозила ему пальцем и с лёгкой, лукавой улыбкой сказала: — Знаешь. Ты невыносим, Зуко… после такой сумасшедшей ночи и твоего утреннего упрямства я ведь могу даже забеременеть от тебя. Что ты тогда будешь делать? Зуко тепло, искренне улыбнулся. Он придвинулся ближе, бережно лёг рядом и положил свою большую, горячую ладонь прямо на её плоский, ещё тяжело вздымающийся живот, словно уже защищая то, что могло там зародиться. — Если ты забеременеешь, Катара, то у нас родится самый сильный ребёнок в мире, соединивший в себе кровь Огня и Воды, — твёрдо и с глубокой любовью ответил он, заглядывая ей в глаза. — И я сделаю всё, чтобы защитить тебя и наше дитя от любых бурь. Я построю для вас новую Империю, где никто не посмеет сказать тебе ни единого дурного слова. Я хочу от тебя детей. Столько, сколько ты сама захочешь мне подарить. Катара растроганно улыбнулась, её сердце замерло от его слов. Она накрыла его ладонь своей рукой, крепко сжимая её. Все её страхи окончательно рассеялись. — Теперь ты действительно моя, — прошептал он в тишину ночи. — А ты — мой, — улыбнулась Катара, закрывая глаза. — Навеки. Над ними, за тонкими стенами льда, всё ещё полыхало полярное сияние, но самое яркое пламя теперь горело внутри этого маленького дома, согревая их сердца в самой холодной точке мира.