Один на двоих

Голос у него был севший, усталый, но глаза горели таким неистовым восторгом, что Сяо Чжань не успел даже рот открыть для ворчания. В следующую секунду его буквально снесло. Ибо вцепился в него, как соскучившийся щенок: облапал, сгреб в охапку, притиснул к косяку и принялся беспорядочно, жадно целовать — в щеки, в лоб, в нос, наконец добравшись до губ. — Гэ... боги, как я скучал... — бормотал он между поцелуями, не переставая трогать мужчину, будто проверяя, настоящий ли он. — Там был ад. Весь день в масле, в шуме... думал, с ума сойду. Сяо Чжань, сначала опешивший от такого напора, быстро обмяк в его руках, отвечая на этот тактильный шторм. Он чувствовал, как Ибо дрожит от усталости и избытка эмоций. — Понял я, понял, — смеялся тот, пытаясь увернуться от очередного порыва нежности. — А-Бо вон тоже всё понял, смотри, как на тебя обиженно косится из угла. Ибо, не выпуская Сяо Чжаня из одной руки, умудрился дотянуться до Орешек, которая деловито пришла инспектировать гостя. Он коротко и нежно потрепал кошку за ушком, заставив ту довольно зажмуриться. — Орешек, прости, папа вернулся, — хохотнул Ибо, снова переключая всё внимание на Сяо Чжаня. — Так, папа, — мужчина наконец проявил твердость и, упираясь ладонями в грудь Ибо, слегка оттолкнул его. — От тебя пахнет целым автопарком. Живо в ванную! Я уже всё приготовил. Он буквально пихнул сопротивляющегося и пытающегося снова присосаться к его губам Ибо в сторону коридора. — Иди, муж! Освежись. А я пока достану тебе чистую одежду. Пирожки сами себя не съедят, а вино само не выпьется. Ибо, ворча что-то про жестокосердного гэ, всё же скрылся за дверью ванной. Через минуту оттуда донесся шум воды, а Сяо Чжань, стоя посреди прихожей рядом с брошенной сумкой, прижал пальцы к своим горящим губам. Всё. Он вернулся. Теперь вечер мог начинаться по-настоящему. — Гэ, я готов! — Ибо материализовался в дверях кухни в одних лишь домашних штанах. Светло-серый трикотаж низко сидел на бедрах, полностью игнорируя футболку, которую мужчина предусмотрительно оставил на вешалке. Сяо Чжань медленно отставил тарелку с пирожками и прищурился, откровенно разглядывая эту ходячую провокацию. Начиная от капель воды, еще не высохших на широких плечах, и заканчивая... — Весь готов? — хмыкнул Сяо Чжань, выразительно опустив взгляд чуть ниже пояса соседа, где загадочная дубинка снова недвусмысленно заявляла о своем присутствии. — Гэ-э-э... — голос Ибо мгновенно стал тягучим и густым, как тот самый горный мед. — Если мы начнем прямо с этого, то до ужина мы точно не доберемся. А у меня на тебя действительно грандиозные планы. Причем я чертовски голоден. И не только в этом плане. — Грандиозные планы, — тихо повторил Сяо Чжань, возвращаясь к столу, но его пальцы, разливавшие вино, чуть заметно подрагивали. — Это пара забегов по десять минут? Смотри не переоцени свои силы после двух суток на треке. — Не недооценивай меня, Лао Сяо. Ты еще пощады просить будешь, когда я начну реализовывать все пункты своего списка, — Ибо подошел вплотную, обдавая мужчину жаром разогретого душем тела. Он наклонился, почти невесомо мазнул губами по краешку губ Сяо Чжаня, вдыхая аромат домашней выпечки, и наконец уселся на высокий стул, жадно окинув взглядом накрытый стол. — Так, чем меня сегодня жена побаловать решила? — он потянул носом, и в его глазах вспыхнул первобытный восторг. — Пирожки? Гэ, ты серьезно сам их пек? — Пек. Чтобы ты не съел меня целиком прямо в прихожей, — мужчина пододвинул к нему тарелку и наполнил бокал рубиновым вином. — Ешь, Бо-ди. Набирайся сил. Кажется, они тебе сегодня действительно понадобятся. Они сидели в мягком свете лампы, за окном всё так же неистово бушевала гроза, но внутри кухни было невыносимо жарко. Ибо ел с таким аппетитом, что Сяо Чжань невольно засмотрелся на то, как двигаются его челюсти, как он облизывает пальцы, испачканные в масле, и как его взгляд то и дело возвращается к губам мужчины. Вино приятно расслабляло, стирая остатки дневного напряжения и оставляя только чистое, дистиллированное ожидание того, что будет, когда тарелка опустеет. Отставив пустую тарелку, Ибо взял в руки бокал. Рубиновое вино в свете лампы казалось почти черным, густым и тягучим. — Выпьем, гэ? За то, что нас объединил этот балкон! — Ибо улыбнулся, и в его взгляде было столько неприкрытого тепла, что Сяо Чжаню на мгновение стало трудно дышать. — Всё-таки какая гениальная штука для знакомств — один балкон на две квартиры. — Ага, — Сяо Чжань прикоснулся своим бокалом к чужому. По кухне пронесся чистый, негромкий «дзынь». — Главное, чтобы твой сосед не оказался каким-нибудь... как его... вуайеристом. — Ну-у... — голос Ибо внезапно стал ниже, вибрируя где-то в самой глубине грудной клетки. Температура в комнате, казалось, подскочила сразу на десяток градусов. — Я, знаешь ли, тоже не отказался бы посмотреть на то, как ты сам себя ласкаешь. Ибо медленно сглотнул, и Сяо Чжань словно наяву увидел, какая картинка сейчас проносится перед глазами механика. — Это было бы... потрясающе, — выдохнул Ибо уже совсем хрипло. Сяо Чжань не стал отвечать. Шутки закончились. Он медленно отставил свой бокал на стол — звук стекла о дерево прозвучал как точка в затянувшемся предисловии. Поднявшись, он протянул руку и крепко сжал ладонь Ибо. Тот ответил мгновенно, переплетая их пальцы так сильно, что костяшки побелели. Молча, не оборачиваясь, мужчина повел его в спальню. Время пустой болтовни и осторожных притирок истекло. В полумраке коридора их тени сливались в одну, а впереди ждала кровать, на которой Орешек, проявив чудеса кошачьей интуиции, уже освободила место, благоразумно ретировавшись на кухню. В спальне пахло вечерним воздухом из открытого окна и свежим постельным бельем. Сяо Чжань остановился в центре комнаты и развернулся к Ибо, потянув его на себя. — Изучим вопрос по пунктам, муж мой? — прошептал он, распуская свой высокий хвост. Волосы темным водопадом рассыпались по плечам, делая его взгляд еще более диким и манящим. Ибо вместо ответа просто прижал его к себе, вжимаясь всем телом и доказывая, что пунктов в его списке накопилось на целую бесконечность. Футболка слетела с Сяо Чжаня раньше, чем они успели соприкоснуться губами. Ловкость Ибо, привыкшего работать с точными механизмами, поражала: через пару секунд они уже оба, обнаженные и разгоряченные, взахлеб целовались, пытаясь буквально выпить дыхание друг друга. Дойдя до кровати, они рухнули на неё единым, слипшимся комом конечностей — в этом сплетении было не разобрать, где чьи руки. — Гэ... смазка? — Ибо жадно выцеловывал чужую шею, чувствуя, как внутри всё вибрирует от нетерпения. Жар желания бурлил в венах, выжигая последние крохи самообладания. Он был уверен: первый раунд не продлится долго, плотина вот-вот рухнет. — Под подушкой... — простонал Сяо Чжань, когда зубы Ибо чувствительно сомкнулись на его соске. Ибо молниеносно выудил набор джентльмена и выдавил на пальцы щедрую порцию геля. — Давай, гэ. Закинь мне ноги на плечи. Какой же ты красивый... везде! — прошептал Ибо, на секунду замирая перед открывшимся видом. Он осторожно погладил складки дырочки, входя первым пальцем и начиная неспешно разминать стенки. — Не церемонься! — пятка Сяо Чжаня нетерпеливо ударила Ибо по лопатке. — Я большой, гэ, разорву же! — лихорадочно шептал Ибо, покрывая поцелуями чужие колени и добавляя второй палец к первому. — Потерпи немного, нужно подготовить... — Не могу, Бо-э... не могу... — стон Сяо Чжаня сорвался на вскрик. — Мне кажется, я сейчас просто взорвусь! Ибо накрыл его губы своими, заглушая звуки, в то время как три пальца уже вовсю работали внизу, растягивая податливое тело под свой размер. Мужчина хныкнул, и это стало последней каплей. Надорвав зубами упаковку презерватива, Ибо быстро раскатал латекс по пульсирующему члену, добавил смазки и ворвался внутрь — резко, неудержимо, до самого упора. Сяо Чжаня от инерции протащило по простыням, и он несильно врезался затылком в стену. — Бо! — воскликнул он, упираясь руками в матрас. Ибо тут же подтянул его обратно под себя и начал двигаться — ритмично, мощно, вбиваясь в него всем весом. Остановиться сейчас он не смог бы даже под дулом пистолета. Огонь, так долго тлевший внутри, наконец-то нашел выход. Звуки хлестких шлепков становились всё чаще. Сяо Чжань стонал, не переставая, пока удовольствие не достигло пика. Он выгнулся дугой, сжимая Ибо внутри себя так сильно, что тому хватило всего одного мощного толчка, чтобы с громким рыком последовать за ним. Они развалились на мокрых простынях, жадно хватая ртами воздух. — Даже десяти минут не продержались, — хмыкнул Сяо Чжань, когда сердцебиение немного замедлилось. — Как подростки, честное слово. — Погоди, гэ. У меня период рефрактерности — десять минут, — хохотнул Ибо, вытирая пот со лба. — И очень сильное желание мучить тебя до самого рассвета. — Это что, шутка? — Сяо Чжань приподнялся на локте, с недоверием глядя на сияющего соседа. — Десять минут? Ты что за воин такой, Ван Ибо? Ибо лишь хитро прищурился, притягивая его к себе для нового поцелуя. Утро понедельника встретило Сяо Чжаня настойчивым звонком будильника, который казался сейчас самым бесполезным звуком во вселенной. Он с трудом разлепил веки, чувствуя приятную тяжесть во всем теле и легкую ломоту в мышцах — красноречивое напоминание о воине, который сдержал свое обещание и мучил его до самого рассвета. Мужчина сел на кровати, и одеяло сползло, обнажая плечи. Взглянув на себя в зеркало шкафа, он невольно присвистнул. На шее и ключицах красовалось созвездие ярких засосов — Ибо явно не скупился на метки, словно подписывал чертежи своего самого ценного проекта. — Вот же Свин... — прошептал Сяо Чжань, но вместо возмущения на его лице расцвела 100-ваттная улыбка. Он чувствовал себя так, будто его подключили к мощному генератору. Батарейка внутри была заряжена на сто десять процентов. Несмотря на то, что поспать удалось от силы три часа, в голове была звенящая ясность. На кухне уже вовсю гремел посудой Ибо. Он выглядел на удивление бодрым для человека, который почти не смыкал глаз. На нем были только вчерашние штаны, а на губах блуждала самодовольная ухмылка победителя. — Доброе утро, гэ, — Ибо обернулся, протягивая ему чашку свежесваренного кофе. — Вижу, мой дизайн тебе к лицу. Очень освежает. — Тебе бы только зубами щелкать, — хмыкнул Сяо Чжань, принимая напиток и делая первый глоток. — Как мне теперь это прятать от дядюшки? Он же сразу поймет, чем мы тут вопросы изучали. — Пусть знает, — Ибо подошел вплотную и, приобняв его за талию, прижался носом к одному из свежих пятен на шее. — Чжу Линь мудрый человек, он порадуется, что ты в надежных руках. Сборы на работу превратились в квест «найди рубашку с самым высоким воротником». Сяо Чжань сиял как лампочка, напевая что-то под нос, пока Орешек скептически наблюдала за тем, как её обычно спокойный хозяин пританцовывает перед зеркалом. — Ладно, — мужчина наконец застегнул последнюю пуговицу, которая едва прикрывала художества Ибо. — Я пошел. Первый день в мастерской дядюшки... Бо-ди, если я там усну прямо в капоте Ягуара, это будет на твоей совести. — Ты не уснешь, — Ибо поцеловал его в лоб, провожая до двери. — Ты сегодня слишком ярко горишь. Удачи, гэ. Вечером заеду за тобой. Мастерская Чжу Линя в понедельник утром напоминала храм, где готовились к важному ритуалу. Свет падал на полированные капоты машин, создавая блики на стерильно чистом полу. Сяо Чжань зашел внутрь, поправляя высокий воротник рубашки, который надежно скрывал художества Ибо, но не мог скрыть его внутреннее сияние. Чжу Линь уже был на месте. Он стоял у открытого капота серебристого Mercedes-Benz 300SL «Gullwing» — машины с дверями-крыльями, цена которой исчислялась миллионами. — Пришел? — Чжу Линь поверх очков окинул мужчину внимательным взглядом. — Выглядишь так, будто тебя всю ночь через трансформатор пропускали. Светло в помещении стало, хоть лампы выключай. Сяо Чжань неловко кашлянул, чувствуя, как под тканью горят метки Ибо. — Доброе утро, лао Чжу. Готов приступить. Что сегодня в программе? — Программа у нас сегодня тонкая, — дядюшка указал на Мерседес. — Этой крылатой леди семьдесят лет. Она прекрасна, но её родная проводка рассыпается в труху при каждом прикосновении. Мне нужно, чтобы ты перебрал жгут, идущий к панели приборов, не повредив ни одного винтика в отделке. Сяо Чжань выдохнул. Это была работа, требующая не просто знаний, а почти хирургического терпения. Он переоделся в серый рабочий комбинезон, разложил свои инструменты — чистые, смазанные, разложенные по росту — и погрузился в процесс. Часы летели незаметно. Мужчина работал, затаив дыхание. Он видел, как старая изоляция крошится под пальцами, и медленно, сантиметр за сантиметром, заменял её на новую, стилизованную под оригинал, но надежную. Он словно прокладывал новые нервы в теле старого зверя. Чжу Линь то и дело проходил мимо. Он не говорил ни слова, но Сяо Чжань чувствовал на себе его придирчивый взгляд. Дядюшка проверял всё: чистоту пайки, аккуратность укладки проводов, даже то, как он держит пинцет. К обеду Сяо Чжань закончил первый этап. Когда он выпрямился, разминая затекшую спину, Чжу Линь подошел вплотную. Он взял фонарик и долго изучал его работу в недрах приборной панели. — Хм... — наконец выдал старик, выключая свет. — Знаешь, Сяо Чжань, я за свою жизнь видел много мастеров. Большинство из них просто затыкают дыры. А ты буквально хирург. Он повернулся к Сяо Чжаню и впервые улыбнулся по-настоящему — тепло и одобрительно. — Ибо не соврал. У тебя руки чувствуют металл. Садись обедать, заслужил. После обеда работа пошла еще слаженнее. Мужчина чувствовал себя на своем месте. К концу дня Мерседес впервые за долгое время открыл глаза — приборная панель осветилась мягким, ровным светом. — Чистая работа, — резюмировал Чжу Линь, закрывая капот. — Слушай, Сяо Чжань, что я тут подумал. Давай завтра Ибо свозит тебя на трек. Прокатишься на этой малышке. Тебе полезно увидеть результат в живых условиях. Сяо Чжань замер, вытирая руки ветошью. — Ибо не говорил, что мне можно... — А он и сам не знал, — хмыкнул дядюшка. — Я сейчас позвонил ему в боксы и сообщил. Съездите. Когда Сяо Чжань выходил из мастерской, у ворот уже рычал Мустанг. Ибо прислонился к капоту, скрестив руки на груди. Заметив мужчину, он просиял, но увидев дядюшку за его спиной, тут же напустил на себя серьезный вид. — Ну что, Бо-ди, забирай своего шамана, — крикнул Чжу Линь. — Завтра утром малышку подгонят к треку. Проконтролируй там всё. Вечер понедельника после первого рабочего дня ощущался как заслуженная награда. Гулкая пустота мастерской сменилась мягким светом кухни Сяо Чжаня. Они не стали заказывать еду — мужчина сам нарезал овощи и мясо, а Ибо, на удивление тихий и сосредоточенный, помогал ему, мастерски справляясь с чисткой имбиря. На этот раз чеснока было в меру, но в воздухе всё равно витало то же пряное тепло. После ужина они по привычке вышли на балкон. Пекин внизу жил своей суетливой жизнью, но здесь, на восьмом этаже, время словно замедлилось. Ибо притащил из своей квартиры маленький раскладной столик, окончательно объединяя их пространства. Сяо Чжань достал пачку сигарет, покрутил её в руках, глядя на россыпь огней эстакад. Его пальцы уже привычно искали зажигалку, но он почувствовал на себе внимательный, выжидающий взгляд Ибо. Механик молчал, не давил, просто сидел рядом, открыв две банки холодного пива. Мужчина усмехнулся сам себе и, вместо того чтобы прикурить, просто бросил пачку на столик. — Знаешь, Бо-ди.. кажется, я сегодня даже не вспоминал о них. В мастерской столько дел, что не до перекуров. — Это правильно, гэ, — Ибо протянул ему банку. — Глядишь и легкие очистятся. Они пили пиво в уютном молчании, слушая, как Орешек в комнате гоняет по полу какую-то деталь, которую Ибо случайно выронил из кармана. Ветер был свежим, без предчувствия грозы — просто спокойная весенняя ночь. Сяо Чжань чувствовал, как его плечо касается плеча Ибо, и это заземление было лучше любой медитации. Сон пришел к ним одновременно. Они просто перебрались с балкона в спальню, даже не включая свет. В комнате пахло свежестью. Ибо притянул мужчину к себе, закидывая на него ногу и руку, словно боясь, что тот растворится в темноте. Орешек привычно устроилась в изгибе коленей Сяо Чжаня, а А-Бо — плюшевый страж их покоя — замер в кресле. Это был первый по-настоящему спокойный сон на двоих. Без адреналина драки, без жажды первого поцелуя. Просто два человека, которые наконец-то нашли друг друга на общем балконе. Вместо шумного и пыльного Гран-при дядюшка Чжу Линь отправил их на закрытый частный автодром на окраине Пекина. Там не было трибун и криков, только идеально ровное кольцо асфальта, зажатое между зелеными холмами. Ибо выкатил из трейлера серебристый Mercedes «Gullwing», над которым Сяо Чжань колдовал весь понедельник. В лучах солнца машина казалась сделанной из чистого ртутного зеркала. — Ну что, лао Сяо, — Ибо открыл дверь, которая плавно взмыла вверх, как крыло чайки. — Твой черед. Ты вернул ей зрение и слух, теперь почувствуй, как у неё бьется сердце. Садись. — Ибо, я... я на таких никогда не ездил, — Сяо Чжань замялся, глядя на роскошный кожаный салон. — Я рядом, — Ибо запрыгнул на пассажирское сиденье и похлопал по приборной панели. — Доверься своей работе. Заводи. Мужчина повернул ключ. Панель, которую он бережно перебирал, отозвалась мягким теплым светом, а под капотом проснулся зверь. Двигатель не ревел, он пел — ровно, густо, без единого сбоя. — Поехали, — шепнул Ибо. Сначала Сяо Чжань вел осторожно, привыкая к тугому рулю и длинному капоту. Но на прямой Ибо накрыл его руку своей на рычаге передач. — Переключайся. Дай ей дышать! Тот нажал на газ, и мир вокруг смазался. Ветер ворвался в приоткрытые окна, принося запах свободы. Машина неслась по треку, послушная каждому движению его пальцев. В этот момент Сяо Чжань почувствовал всё: и как ток бежит по его проводам к свечам, и как слаженно работает механизм под управлением Ибо. Это был чистый, концентрированный восторг — осознание того, что ты создал нечто живое. Когда они сделали три круга и плавно затормозили в центре трассы, мужчина еще долго сидел, вцепившись в руль, и чувствовал, как в кончиках пальцев всё еще вибрирует энергия. — Ну как? — Ибо смотрел на него, и в его глазах было столько гордости, сколько не дала бы ни одна победа на гонках. — Это... — Сяо Чжань наконец выдохнул и обернулся к Ибо. Его глаза сияли ярче любых приборов. — Это лучшее, что я чувствовал в жизни. Спасибо, Бо-ди. Ибо не стал ничего говорить. Он просто потянулся через консоль, обхватил лицо Сяо Чжаня ладонями и притянул к себе. Этот поцелуй в тишине пустого автодрома, внутри машины, которая стала их общим детищем, был долгим и глубоким. В нем была и сладость того сахара в парке, и жар их первой ночи, и спокойствие их общего балкона. — Люблю тебя, — прошептал Ибо ему в губы, когда они наконец отстранились. — Мой сумасшедший электрик. Сяо Чжань посмотрел на него глазами, искрящимися от чувств, и тихо прошептал в ответ: - Люблю.