Кто убил Марка?

Вайб главы: Xassa — «малютка»

— Покурим, — хрипит в трубке, а сердце предательски колотится. — Я не… — тяну, так и не придумав, что именно «не». — Я сейчас спущусь. Судорожно хватаю пачку Winston, впопыхах едва не роняя её из рук. Прикусываю щёку изнутри и цепляюсь за собственное отражение: под глазами — следы бессонной ночи, губы опухли, а родинка на щеке кажется ещё больше. Веду по ней ногтями, царапаю — кожа вокруг быстро краснеет. Подхватываю жигу и на ходу сую в карман. Каждый шаг отдаётся глухим эхом, вчерашний вечер врывается в сознание и ударяет по затылку. У выхода прижимаюсь к железной двери и застываю. И что ему сказать? «Привет, круто вчера пососались, может, повторим?» — жму на кнопку домофона. «Слушай, насчёт вчерашнего, кажется, я не распробовал…» — пытаюсь усмехнуться и выхожу наружу. Тимур стоит у бетонного столба и усиленно рассматривает корпус своего айфона. Замечает меня — и все заготовки летят к херам. Срочно ищу в дебрях куртки зажигалку, лишь бы заняться хоть чем-то. — Привет, — отрывается от колонны и подходит ко мне, традиционно хлопая по плечу. — Прикурить? Почти достаю её, но спешно качаю головой и наклоняюсь к огоньку. Пускаю в лёгкие дым — дышать становится проще. На мгновение даже думаю, что и хуй с ним, этим поцелуем: посмеёмся да забудем. Ага. Особенно когда он стоит в двух шагах и делает вид, что вчера не засасывал меня в чьей-то спальне. — Чё пришёл так рано? — выдаю наконец, тут же жалея, что вообще открыл рот. — Соскучился, — бросает тот, с этой своей довольной рожей. — Ты вчера так красиво съебался. Спину прошибает холодом, а сигаретный дым идёт поперёк горла. Едва не давлюсь собственным вдохом и пытаюсь съязвить что-то в ответ. Вместо слов получается жалкое мычание. Молодец, Марк, отстоял свою честь на все деньги. Сжимаю зубы, делаю вид, что подъёб не сработал. Но на всякий случай кидаю контрольное: «Иди нахуй», — отчего Тимур срывается в смех. Прячусь за серой мутью и залипаю на него — на эти его вьющиеся, отросшие волосы, которые неделю как клялся состричь. Если бы я составил ему компанию… Машинально отгоняю эту мысль и фокусируюсь на его ботинках. — Вечером приходи, подстрижёшь меня, — роняет вполголоса. На секунду даже забываю затянуться: — Я чё, похож на парикмахера? Приподнимает брови, качает головой. — Нет, но тебе я могу доверить ножницы. Закатываю глаза, оставляя его без ответа. Тоже мне честь оказал. Мог бы Марину попросить. Раньше ж ей как-то доверял. Про себя хмыкаю. Он бычкует сигарету и накидывает капюшон кофты. Напоследок подмигивает: «В семь жду». Скрывается за углом, а я всё ещё торчу у стены. Кончиками пальцев ощущаю холодный металл, а когда кидаю на них взгляд — вижу только тлеющую сигарету. Нахера пёрся до меня, если мог отправить сообщение? Гашу окурок об урну и возвращаюсь. Забегаю в квартиру, скидываю кроссовки — замечаю пропущенный от Марины. Набираю сестру, выслушивая, что «пора бы уже отыскать подработку», ведь она в моём возрасте «зарабатывала на сиги и хату сама», — пересчитываю последние три в смятой пачке и клятвенно обещаю «стать самостоятельным» в ближайшее время. На фоне возмущённого, но мягкого голоса слышу оповещение о зачислении средств. Улыбаюсь — пошире, грея себя мыслью о предстоящем вечере. Хватит и на сиги, и на что-нибудь покрепче. — Ты должен заехать к родителям, — бросает невзначай Марина, а я крепче вжимаюсь пальцами в спинку дивана. — Ага, обязательно, — севшим голосом возражаю, мечтая, чтобы она уже отстала. — Марк, — устало продолжает она. — Ты должен их понять. Ковыряю краску на стене — та забивается под ногти, и они зеленеют. Ну конечно. Им можно всё, а мне — заткнуться и заехать. На мгновение становится очень смешно. — Полгода, — в голосе Марины наконец проступает злость. — Марк. Мой академ заканчивается через полгода. Падаю на кровать и включаю громкую связь. Пялюсь в потолок, бормочу что-то в трубку — всё то же самое. Да, она уволится. Да, я останусь без бабла. Ну и ответственность, куда без неё. Хах, «ответственность». В мыслях — вспышками: кудрявая шевелюра, до боли знакомая ухмылка и губы, засасывающие внутрь фильтр. Те влажно блестят. Закусываются. Облизываются. — Да найду я, найду, — обрываю её на новом круге и подношу подушку к лицу. Утыкаюсь в неё носом, слушая собственное дыхание: громкое, рваное. Вовремя, сука, очень вовремя. Кое-как прощаюсь с Мариной и зарываюсь в одеяло. Нет, ты не будешь дрочить на своего лучшего друга. Да, вы сосались, но по пьяни-приколу. И он — явно играет за другую команду. Максимум, случайно не туда забил. С кем не бывает. Точно — не повод разглядывать его аватарку. И уже тем более — тянуть руки в штаны. Тимур на фоне какой-то пафосной английской вывески — светит белоснежными зубами и прикрывает ладонью глаза. Фото засвечено, буквы почти не разобрать, зато его сраную улыбку — пожалуйста. Прячу мобильник под подушку, жмурюсь, чувствуя яркое солнце, бьющее прямо в лицо. Да и хрен с ним. Может, и будешь. Запускаю руку под резинку трусов. *** Хрень. Дерьмо. «Блять, я такое вообще не ношу», — перебираю шмотки в шкафу, составляя расширенный список кандидатов в помойку. Судя по количеству оставшихся вещей — из дома выйти я смогу два раза: на выпуск и на похороны. Натягиваю первую футболку, вторую. Злюсь, матерюсь, бросаю всё обратно на кровать. Подхватываю единственную с ярким принтом, надеваю и едва слышно выдыхаю. Не сольюсь с обоями в его хате — уже шанс. Приглаживаю волосы, расправляю рукава. Стою у зеркала минуту, две. Телефон вздрагивает от входящего. От неожиданности сбрасываю и кидаю: «выхожу». Внутри горит, а идея покидать квартиру уже не кажется такой уж идеальной. Как добираюсь — сам не понимаю. Из тумана выдёргивает только писк домофона. Потом — подъезд, лестница, третий этаж — и меня стопорит: Тимур поглядывает сверху вниз и хмурит брови. — Иду, — бурчу сам себе и дальше пялюсь только на бетонные ступени. — Ты там чего завис? — прищуривается, проводит пальцем по дверному косяку. — Задумался, — отбрехиваюсь первым попавшим в голову и пробираюсь внутрь. Кроссовки, вешалка, дурацкий подъёб от Тимура, кухня, «пиво будешь?» — всё идёт по привычному сценарию. По инерции сажусь у окна. Кошусь на ножницы, лежащие на кухонном столе, следом — на Тимура. Тот расплывается в улыбке и делает большой глоток — кадык подёргивается, а я тут же затыкаю рот банкой. Скатерть внезапно становится охуенно интересной. Всё это пиздец как не в тему. — Марк, — раздаётся где-то сбоку, поворачиваюсь — тот подходит вплотную. — Ну чё, попробуем? Чё мы, блять, с тобой попробуем? Засосаться? Поебаться? Разбежаться? Усмехаюсь, киваю и резко вскакиваю с места. Тимур смачивает волосы, накидывает на плечи полотенце и садится передо мной. Беру ножницы и застываю около него. — Сначала расчеши, — протягивает мне расчёску и устраивается поудобнее. — Сам справишься. — Марк. Вот же сука. Даже от собственного имени ведёт. — Понял. Подчиняюсь — выходит, видимо, херово. — Ты мне волосы так выдерешь, — шипит он, пока я касаюсь тяжёлых, мягких прядей. Тыльной стороной ладони задеваю шею, зажимаю первую прядь и режу. Потом — ещё одну. — Марк, блять, ухо! — цедит Тимур. Отдёргиваю руку, и мы оба начинаем ржать. Меньше послушаешь, какой ты охуенный, от рандомных баб. — Голову наклони, — собственный голос садится на последнем слове. Дальше работаю уже смелее, искренне надеясь всё испортить к херам и стать причиной, по которой тот запрётся дома. — На шее что-то осталось? Лучше бы он не спрашивал. — Осталось, — и молчу на секунду дольше, чем нужно. — Смахни. — Сам смахни. — Я не вижу, Марк, — он пытается обернуться, и ножницы едва не втыкаются в кожу. — Не дёргайся, блять, — отвожу их в сторону, стряхиваю ладонью остатки волос. Тимур поднимается и уходит к зеркалу в прихожей — смотреть, что я с ним сделал. Руки потрясывает. Никак не отдышаться. Возвращается с лёгкой улыбкой, и меня немного отпускает. — Нормально, — выносит вердикт. — Покурим? Киваю раньше, чем успеваю подумать. Накидываю куртку — идём на балкон. Всё ещё не могу привыкнуть к его новой причёске. И к факту, что его постриг я. Стекло за спиной мелко дрожит от ветра, пламя зажигалки скачет и гаснет у самого фильтра. Я ёжусь, а Тимур стоит рядом в какой-то тонкой тряпке, будто на улице май. — Хорошо теперь выгляжу, да? — Да, — отвечаю раньше, чем включается мозг, и тут же давлюсь сигаретой. Хлопает между лопаток, под сдавленный, тихий смешок. Выпрямляюсь и демонстративно отворачиваюсь. Слышу, как он возится рядом. Вздрагиваю, когда чужие руки пробираются под мою куртку. — Холодно очень, — утыкается мне в плечо, носом задевая воротник. Пальцы у него ледяные — скользят выше, цепляют футболку. Замираю, не в силах даже двинуться. Сердце лупит по рёбрам, подбирается к глотке. «Зачем? Зачем ты это делаешь?» — хочется развернуться и проверить, он издевается или нет. Но я только стою, как полный дебил, и стряхиваю в темноту пепел. Его пальцы поддевают ткань — и я окончательно перестаю соображать. — Тимур, — хрипло зову. — Ммм? — Ты охуел? — Просто замёрз, — выдыхает он слишком близко. Ну конечно, ты просто замёрз. Как же я раньше не догадался? Надо бы врезать. Послать нахуй. Хлопнуть дверью и стереть номер. Вместо этого пихаю руку в карман и накрываю его кисть своей. Завтра. Завтрашний Марк как-нибудь разберётся. Сегодняшний, кажется, уже всё проебал.