Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 5. Душ

Квартира Барса оказалась под стать хозяину — брутальная, тёмная, но дорогая. Полина, оказавшись в прихожей, невольно присвистнула. Высокие потолки, панорамные окна от пола, открывающие вид на ночной город, минимум мебели, максимум чёрного и серого. На стенах — пара абстрактных картин, на полу — бетонная плитка с подогревом, которая приятно грела её босые ступни. Первым их встретил Лорд. Стаффордшир лениво поднялся с огромной лежанки, подошёл к девушке, обнюхал её голые щиколотки и, кажется, одобрительно фыркнул, прежде чем снова завалиться спать, абсолютно игнорируя напряжение между двумя людьми. — Даже твой пёс более воспитанный, чем ты, — буркнула Полина, проходя в гостиную и с интересом разглядывая интерьер. Она, слегка пошатываясь от выпитого и пережитого, прошлась босиком по прохладной бетонной плитке, провела пальцами по кожаной обивке огромного дивана, задержалась у книжного стеллажа. На полках вперемешку стояли тома по бизнесу, философии и почему-то старые потрёпанные детективы. — Ты читаешь? — вырвалось у неё с неподдельным удивлением. — Иногда, — сухо бросил он из-за спины, щёлкая замком входной двери и разуваясь. — Но сейчас я планирую заняться совсем другим чтивом. Например, изучить твоё тело. От корки до корки. — Пошляк, — огрызнулась Полина, но щёки предательски вспыхнули. Она двинулась дальше, разглядывая коллекцию виски на барной стойке, потом повернула к огромному панорамному окну. Вид был захватывающий — город лежал внизу россыпью огней, похожий на рассыпанные бриллианты на чёрном бархате. Она на секунду замерла, забывшись, и это было её ошибкой. Барс не дал ей долго заниматься осмотром. Он возник сзади бесшумно, как тот самый хищник, в честь которого получил прозвище, и одним резким движением подхватил её на руки. — Эй! — взвизгнула Полина, забарабанив кулачками по его плечам. — Я ещё не всё посмотрела! Отпусти! — Посмотришь потом, Зайка, — отрезал он, направляясь в сторону широкого коридора. — А сейчас ты воняешь клубом, текилой и чужим дымом. Меня это бесит. Ты должна пахнуть только мной. — Собственник хренов! — она брыкалась, но он держал крепко. — Да, — без тени смущения согласился Барс, занося её в огромную ванную комнату, отделанную чёрным мрамором с вкраплениями золота. Здесь тоже было панорамное окно во всю стену, и вид на город открывался сумасшедший. Но Полина успела заметить только это, прежде чем он поставил её на тёплый пол прямо перед душевой кабиной размером с небольшую комнату. — Раздевайся, — скомандовал он, одновременно расстёгивая пуговицы на своей чёрной рубашке, обнажая рельефный торс и ещё больше татуировок, уходящих под пояс джинсов. — Сама. Или я сделаю это за тебя. И поверь, во втором варианте твоё платье не выживет. Полина замерла, заворожённо уставившись на его тело. Чёртов абьюзер, хам, бабник. Почему он должен быть таким... таким красивым? Её взгляд зацепился за оскаленную пасть какого-то зверя на его левой руке, на перекатывающиеся мышцы пресса, на дорожку тёмных волос, уходящую вниз... — Рот закрой, Куколка, муха залетит, — усмехнулся он, заметив её реакцию, и потянулся к молнии её платья. — Понял. Раздеваемся сами. Вжикнула молния. Серебристая ткань упала к её ногам мягкой лужицей, оставив Полину в одном белье — нежно-розовом, кружевном, которое она выбирала с мыслью «никто всё равно не увидит». Как же она ошибалась. — Блядь, — выдохнул Барс, окидывая её голодным взглядом. Его ноздри раздулись. — Ты точно меня убьёшь сегодня. Не телефоном, так своим телом. Пошли. Он включил воду, и душевая наполнилась паром. Не дожидаясь её согласия, он втащил Полину под горячие струи, впечатывая в мокрую мраморную стену. Она охнула — тёплая вода лилась сверху, смывая остатки алкогольного тумана, а его тело прижимало её к скользкому камню, не давая шанса на побег. — Ну вот, — прошептал он, захватывая губами мочку её уха и тут же прикусывая, пока его руки скользили по её мокрой, блестящей коже. — Теперь ты чистая. И пахнешь дождём. Мне нравится. Он потянулся за гелем для душа, налил на ладонь и без всякого стеснения начал намыливать её плечи, ключицы, спускаясь ниже. К животу. К бёдрам. Его пальцы были везде — наглые, умелые, задерживающиеся на самых чувствительных местах ровно на секунду дольше, чем нужно, чтобы свести с ума. — Дима... — выдохнула она, впервые назвав его по имени, когда его намыленная рука скользнула между её ног, поверх кружева трусиков, и надавила ровно туда, где пульсировало и ныло больше всего. — О, — его глаза вспыхнули опасным, хищным огнём. — Вернись. Назови меня так ещё раз, Зайка. Он надавил сильнее, массируя клитор через мокрую ткань, и Полина всхлипнула, вцепляясь пальцами в его бицепсы. — Дима... — повторила она, кусая губы. — Громче, — прорычал он, вжимаясь в неё пахом, позволяя почувствовать, насколько сильно он её хочет. — Громче, чтобы я запомнил, как моё имя звучит из твоего прекрасного ротика. Ты будешь кричать его. Сегодня. Много раз. А пока — я тебя ещё не до конца наказал за телефон. Он резко опустился перед ней на колени прямо под струями воды и, глядя на неё снизу вверх с дикой, пошлой ухмылкой, стянул её трусики вниз, задирая её ногу себе на плечо. — Сейчас будем исправлять это досадное недоразумение, Куколка.