Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 7. Поцелуи и пошлые комментарии

Полина сама не поняла, как это произошло. Её пальцы всё ещё сжимали его мокрые волосы, в голове шумело от пережитого удовольствия и стыда, а губы горели после его жёсткого, требовательного поцелуя. Но вместо того чтобы оттолкнуть его, она вдруг подалась вперёд, привстала на цыпочки и сама впилась в его рот. Это был отчаянный, голодный, совершенно не свойственный ей поцелуй. Она целовала его так, будто пыталась доказать что-то — ему ли, себе ли, она не знала. Её язык робко, но настойчиво скользнул между его губ, и она почувствовала, как он усмехнулся прямо в поцелуй. — Ого, Зайка, — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха, но она тут же снова притянула его к себе, не давая говорить. — М-м-м, да ты... Она не дала ему закончить. Её ладони скользнули с его волос на плечи, на шею, царапая короткими ноготками влажную кожу, пока она продолжала терзать его губы своими. Это было нагло, неумело, но чертовски искренне, и Барс, кажется, проникся. Но и останавливаться в своих намерениях он не собирался. Пока её язык рисовал какие-то хаотичные узоры на его нижней губе, а потом снова проталкивался глубже, его руки уже жили своей жизнью. Они скользнули вверх по её талии, очертили рёбра и накрыли грудь. Обеими ладонями. Жадно. Нагло. По-хозяйски. — Бля-я-ядь, — выдохнул он ей в рот, сминая нежную плоть, пропуская сквозь пальцы, чувствуя, как твёрдые горошины сосков упираются в его ладони. — Какая же у тебя офигенная грудь, Куколка. Маленькая, но такая упругая... Я ещё там, в клубе, заметил. Как только ты вошла в этом своём silver-платье, я уже знал — буду их трогать. Сегодня же. — Заткнись, — прошептала Полина, но её голос дрожал от возбуждения, а не от злости. Она снова поцеловала его, чтобы не слушать эти пошлые, смущающие комментарии, но он только хмыкнул в поцелуй и продолжил. Его большие пальцы нашли соски и принялись описывать медленные, сводящие с ума круги. То надавливали, то отпускали, то слегка сжимали до лёгкой, сладкой боли. Полина всхлипнула в его рот, выгибаясь навстречу его ладоням, и это было унизительно и прекрасно одновременно. — Нравится? — проурчал он, отрываясь от её губ и прокладывая влажную дорожку поцелуями по подбородку вниз, к шее. Его руки всё ещё мяли её грудь, не останавливаясь ни на секунду. — Такая чувствительная... Я могу играть с ними часами. Смотреть, как ты заводишься от одного только прикосновения. Твои соски такие твёрдые, что я чувствую их даже под струями воды. — Хватит комментировать, — простонала она, вцепляясь пальцами в его плечи и чувствуя, как её бёдра сами начинают двигаться, притираясь к его паху. — Просто... делай. — О, нет, Мальвина, — его смех обжёг её ключицу, а потом его губы сомкнулись на одном из сосков, и она вскрикнула. Он обвёл его языком, слегка прикусил, а потом снова заговорил, не отрываясь от её груди: — Я буду говорить. Ты будешь слушать. И краснеть. И течь от моих слов. Потому что я вижу — тебе это нравится. Зайка. Моя сладкая, грязная девочка. Одна его рука наконец покинула её грудь и скользнула вниз, туда, где между ног было горячо и влажно, и не только от воды. Он погладил её там — медленно, изучающе, — и ухмыльнулся, почувствовав, насколько она готова. — Вот так, — выдохнул он, возвращаясь губами к её губам. — А теперь целуй меня снова. И не вздумай останавливаться. Я ещё не закончил с твоей грудью. И с тобой вообще.