Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 11. Только ночь

Он начал двигаться. Медленно, тягуче, растягивая каждое движение так, будто у них впереди была целая вечность. Его бёдра качались в ритме, который он задавал сам — то ускоряясь, то почти замирая, то снова входя глубоко и сильно. Полина под ним то всхлипывала, то стонала, то закусывала губу до красноты, пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки. Но он не позволял — каждый раз, когда она замолкала, он делал что-то такое, от чего крик срывался сам собой. — Так, как я хочу, Зайка, — выдыхал он ей в шею, прикусывая нежную кожу. — Именно так. Ты моя. И я беру тебя. Так, как хочу. Он перевернул её на живот, даже не выходя из неё полностью, и это было до одури пошло — его рука, зафиксировавшая её поясницу в прогибе, его вторая ладонь, нагло сжимающая её ягодицу, его низкий, гортанный рык, когда она сжалась вокруг него в этой новой, более глубокой позе. Он брал её, как и обещал, как хотел — жёстко, глубоко, до звёздочек перед глазами. Но вдруг Полина, чьи пальцы сжимали подушку до побелевших костяшек, выпалила: — Это только одна ночь, Барс! Он замер. Замер прямо в ней, внутри, всё ещё пульсируя и не веря своим ушам. Медленно, очень медленно он наклонился к её уху, и его горячее дыхание защекотало её шею. — Что ты сказала? — его голос, низкий и опасный, прозвучал прямо над её позвонками. — Повтори, Зайка. — Я сказала... — она задохнулась, потому что он снова начал двигаться, но теперь иначе. Резче. Грубее. Не жестоко, нет — он всё ещё контролировал себя, не причиняя боли сверх той, что она была готова принять. Но каждое его движение стало жёстче, напористее, требовательнее. — Между нами ничего нет! Только эта ночь! Только секс! Ах!.. — Только ночь, значит, — прорычал он, перехватывая её за бёдра и входя ещё глубже, заставляя пискнуть в подушку. — Только секс. Ничего больше. — Да! — всхлипнула она, но её тело предавало её, подаваясь навстречу его толчкам, требуя ещё. — Хорошо, Куколка, — его смех был хриплым, почти злым, но возбуждение в нём зашкаливало. Одна рука зарылась в её спутанные волосы на затылке, слегка оттягивая голову назад, заставляя выгнуться ещё сильнее. — Пусть будет только ночь. Но я так просто тебя не отпущу. Раз уж у нас только одна ночь, я выжму из неё всё. Каждую секунду. Каждый стон. Каждый твой оргазм. Ты запомнишь меня, Мальвина. Даже если захочешь забыть — не сможешь. Он больше не сдерживался. Каждый толчок был мощным, глубоким, выбивающим воздух из лёгких, но при этом в его движениях не было желания причинить боль. Только жадность. Только голод. Только яростное, собственническое: «Ты моя, и я докажу это прямо сейчас». Он наклонился и поцеловал её между лопаток — неожиданно нежно, контрастируя с тем, что делали его бёдра. А потом прошептал: — Одна ночь, говоришь? Посмотрим, Зайка. Посмотрим, что ты скажешь утром.