Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 10. Боль

Барс накрыл её тело своим, упираясь локтями по обе стороны от её головы. Его член, твёрдый и горячий, упирался ей в бедро, и Полина судорожно втянула воздух, ощущая его размер. Она знала, что будет больно. Она была маленькой, миниатюрной, а он — большим во всех смыслах. Но желание перевешивало страх. — Смотри на меня, — хрипло приказал он, одной рукой направляя себя к её входу. — Глаза не отводи, Зайка. Она послушно уставилась в его тёмные, горящие диким огнём глаза, и в этот момент он толкнулся внутрь. Полина вскрикнула, вцепившись ногтями в его плечи. Это было... много. Слишком много. Он растягивал её, заполнял до предела, и она чувствовала, как мышцы отчаянно сопротивляются вторжению, сжимаясь вокруг него в тугой, пульсирующий спазм. — Бля-я-ядь, — прохрипел Барс, замирая на полпути. Его руки дрожали от напряжения, на лбу выступила испарина. — Какая же ты узкая... Я же говорил. — Больно... — выдохнула Полина, и из уголка её глаза скатилась одинокая слезинка. — Дима, правда больно... — Я знаю, — его голос был низким, гортанным, полным какого-то почти животного голода. Он видел её боль. Он понимал её. Но остановиться было выше его сил. — Я знаю, моя маленькая. Знаю, что тебе больно. Но, блядь... — он сглотнул, прикрывая глаза на секунду, пытаясь собрать остатки самообладания, — я до скрежета зубов хочу продолжить. Ты чувствуешь? Чувствуешь, как я хочу тебя? Он слегка качнул бёдрами, проталкиваясь ещё на сантиметр, и Полина всхлипнула, кусая губы до металлического привкуса крови. Её ногти оставляли красные полумесяцы на его татуированной груди. — Потерпи, Зайка, — прошептал он, наклоняясь и слизывая слезу с её щеки. Жест был странно нежным, контрастирующим с той грубой, неумолимой силой, с которой он продолжал входить в неё. — Потерпи немножко. Сейчас станет легче. Я обещаю. Просто дай мне... дай мне ещё немного... Он продвигался медленно, давая ей время привыкнуть, но не останавливаясь. Каждый его толчок был осторожным, контролируемым, но неумолимым. Он не мог остановиться. Не тогда, когда она была под ним — такая маленькая, такая мокрая, такая чертовски желанная. — Ты моя, — прорычал он, наконец погружаясь до основания и замирая, давая ей секунду привыкнуть к ощущению наполненности. Его лоб прижался к её лбу, глаза не отпускали её ни на миг. — Слышишь? Моя. Вся. И я никому тебя не отдам. Даже если тебе больно сейчас — ты привыкнешь. Ты будешь умолять меня не останавливаться. Я сделаю так, что тебе будет хорошо. Лучше, чем кому-либо. Полина тяжело дышала, чувствуя, как боль постепенно отступает, сменяясь чем-то иным — странным, распирающим чувством наполненности. Она всё ещё дрожала, но теперь уже не только от боли. Её тело медленно, неохотно, но начинало принимать его. — Вот так, — выдохнул он, чувствуя, как её мышцы расслабляются вокруг него. Его губы изогнулись в той самой опасной, пошлой ухмылке. — Вот так, моя сладкая. А теперь... я начну двигаться. И ты будешь кричать. Громко. Чтобы весь ёбаный район знал, чья ты.