Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 20. Две полоски

Сначала она не придала значения. Мало ли — усталость, смена графика, недосып. Кофейня «Тёплый угол» выматывала, хоть и была любимой работой. Но тошнота становилась всё настойчивее. Она подкрадывалась по утрам, скручивала желудок при одном запахе свежемолотых зёрен — том самом, который она так любила. Полина бледнела, хваталась за край стойки, отгоняя дурноту усилием воли. — Звёздочка моя, ты чего? — дядя Армен участливо заглядывал в лицо. — Бледная совсем. Может, домой? — Нет-нет, всё нормально. Просто не выспалась. Но «нормально» не было. Через пару дней к тошноте прибавилась странная чувствительность к запахам. Духи Лики, которые она раньше считала приятными, теперь вызывали рвотный позыв. Жареный лук из столовой — тоже. Даже любимый гель для душа с ароматом кокоса вдруг стал невыносимым. А потом она поняла, что у неё задержка. Уже пять дней. Семь. Десять. Полина сидела на краю ванны в общажном душе, смотрела в календарь на телефоне и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она уговаривала себя: стресс, переезд, нервы, цикл сбился. Но живот уже скручивало не от тошноты — от страха. Она купила тест в аптеке на другом конце города, где её никто не знал. Три теста. Разных, самых дорогих, «для точности». Заперлась в комнате, прочитала инструкцию так, будто от этого зависела жизнь. Сделала всё, как положено. И села ждать. Две минуты. Самые длинные в её жизни. Она боялась взглянуть. А когда взглянула — мир остановился. Две полоски. Чёткие, яркие, неоспоримые. На всех трёх. Полина сползла по стене на пол, прижала колени к груди и уставилась в одну точку. В голове — белый шум. Ни мыслей, ни слёз. Только оглушительная, звенящая пустота. А потом — осознание. Острое, как лезвие. Это ребёнок Барса. Той самой ночи. Единственной. Потому что с Кириллом у них ничего не было. За два месяца отношений она так и не смогла переступить эту черту. Кирилл был терпелив, не давил, понимал, что после всего, что случилось, ей нужно время. И она была благодарна ему за это. А теперь... Она сидела на полу час, а может, два. Сначала хотела позвонить Диларе. Потом маме. Потом никому. Потом — удалить всё и сделать вид, что ничего не было. Аборт. Быстро, тихо, никто не узнает. Но эта мысль продержалась ровно пять секунд. — Нет, — прошептала она вслух, и звук её голоса в пустой комнате прозвучал неожиданно твёрдо. — Нет. Это мой ребёнок. Мой. Я оставлю его. Я справлюсь. Она поднялась на ватных ногах, подошла к зеркалу и положила ладонь на ещё плоский живот. Внутри что-то дрогнуло. Не ребёнок — ещё слишком рано. Это её собственное сердце, оказывается, всё ещё билось, хотя несколько минут назад ей казалось, что оно остановилось. — Я тебя не брошу, — прошептала она. — Ты не виноват. Ты вообще ни в чём не виноват. Решение пришло быстро, хоть и не было лёгким. Она оставит ребёнка. Но Барсу не скажет. Ни за что. Если он узнает — он придёт. Обязательно придёт. Она помнила, как он смотрел на неё в душе, в постели, в коридоре универа. Как писал ей сообщения, которые она блокировала. Как бомбил в чате, когда увидел её с Кириллом. Он называл её своей. И он не из тех, кто отпускает то, что считает своим. Если он узнает о ребёнке — он ворвётся в её жизнь снова. С этим своим собственническим взглядом, с этими грязными словечками, с качелями «ненавижу-хочу-моя-пошла вон». И тогда — конец. Конец спокойствию. Конец свободе. Он и ребёнка попытается присвоить. Или, что ещё хуже, будет мстить за то, что она скрыла. Кто знает, что в голове у такого, как Барс? — Нет, — повторила она. — Только не он. С Кириллом она расстанется. Это будет честно. Он хороший парень. Правильный. Заботливый. Он не заслужил быть втянутым в это. Она не станет ему врать и не станет вешать на него чужого ребёнка. Полина взяла телефон, набрала Кирилла и дрожащим голосом попросила встретиться сегодня же. Вечером. В парке у кампуса. Ему нужно кое-что знать. Закончив разговор, она снова опустилась на стул. Огромные голубые глаза смотрели в одну точку. В них больше не было слёз. Только странное, спокойное, почти взрослое выражение. Она теперь мать. И она справится. Одна. А в общем чате «Шторм» тем временем гудели сообщения. Егор постил мемы, Лика предлагала встретиться в пятницу, Вал и Лёша обсуждали новые запчасти для байка. Барс, как обычно, молчал. Только статус «был недавно» мерцал рядом с его именем. Никто не знал. И не должен был узнать.