Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 21. Ссора в парке

Вечерний парк у кампуса встретил их влажной духотой. Солнце уже село, но небо ещё дотлевало алым над верхушками лип. Полина сидела на скамейке, нервно теребя край толстовки, пока ждала Кирилла. В животе снова противно скрутило — то ли токсикоз, то ли страх. Или всё сразу. Он пришёл ровно в семь, как договаривались, с букетом полевых ромашек — тех самых, что всегда собирал для неё за городом. В другой жизни это растрогало бы её до слёз. Сегодня — только добавило тошноты. — Привет, — он поцеловал её в щёку. — Ты хотела поговорить? — Да, — Полина сглотнула, отводя взгляд. — Сядь, пожалуйста. Он сел. Она говорила тихо, глядя в землю, стараясь не запнуться ни на одном слове. Что она беременна. Что это случилось до него. Что он хороший человек и ни в чём не виноват, но она не может больше с ним встречаться — это было бы нечестно. И что она решила оставить ребёнка. Кирилл молчал долго. Очень долго. Потом снял очки, протёр их краем футболки и водрузил обратно. Его голос прозвучал глухо, с каким-то странным, непривычным напряжением. — И кто отец? — Это не важно, — быстро ответила она. — Он не будет участвовать. — Это Барс, да? — Кирилл вдруг поднял на неё глаза, и в них мелькнуло что-то совсем незнакомое. Не злость — хуже. Что-то тёмное, липкое, граничащее с одержимостью. — Я с самого начала знал. Знал, что ты спала с ним до меня. — Кирилл... — Я не хочу расставаться, — перебил он, и его рука резко перехватила её ладонь. — Я не буду. Полина, я люблю тебя. Я приму этого ребёнка. Буду растить его как своего. Никто даже не узнает. — Что? — она попыталась высвободить руку, но он сжал сильнее. — Кирилл, это безумие. Это не твой ребёнок. Ты не обязан... — Я хочу! — его голос зазвенел, сделавшись каким-то почти истеричным. — Ты моя девушка. Я ждал тебя. Я был терпелив. Я ни разу не надавил. И теперь ты говоришь, что мы должны расстаться из-за этого? Нет. Я не согласен. Я выращу его. Ты и я — мы справимся. Вместе. Он второй рукой схватил её за плечо, разворачивая к себе. Ромашки упали в пыль. — Мы будем семьёй, слышишь? Настоящей. Я обещаю. Только не уходи. Я не могу без тебя. Не смей уходить. — Отпусти меня, — прошептала Полина, чувствуя, как внутри закипает паника. Его пальцы впивались в её запястье — не больно, но крепко, до полной невозможности вырваться. Она дёрнулась раз, другой, но он не разжимал хватки. — Кирилл, пожалуйста, ты меня пугаешь. Отпусти руку! — Нет, — выдохнул он ей в лицо. — Ты не понимаешь. Ты мне нужна. Я столько ждал. Столько терпел. Я не отдам тебя никому. — Ты псих! — она рванулась изо всех сил, но он держал. И тут из-за деревьев, от фонаря, где кто-то до этого лениво курил, раздался знакомый голос. — Э, очкарик, руки убрал. Егор Власов. Собственной персоной. В своей неизменной бейсболке козырьком назад, с дымящейся сигаретой в зубах и с таким выражением на лице, будто он только что увидел что-то крайне забавное. Но глаза при этом были не смеющиеся — злые. — Егор? — Полина замерла, а Кирилл ослабил хватку ровно на секунду. Этого хватило, чтобы она выдернула руку и отшатнулась. — Ты чё тут, блондиночка? — Егор неторопливо приблизился, прищурившись. — Слышу — шум, крики. Дай, думаю, гляну. А тут такое кино. Твой хахаль, что ли, с катушек слетел? — Это не твоё дело! — выкрикнул Кирилл. — Ой, да похуй, чьё это дело, — Егор сплюнул сигарету и придавил кроссовком. — Ты на девушку орёшь, за руки хватаешь. Мне одного раза хватило, чтобы понять: она уходит — ты не держишь. Усёк? Он не слышал о ребёнке. Он не знал контекста. Но ссору он слышал отлично, и этого ему было более чем достаточно. — Полина, — Егор перевёл взгляд на неё, игнорируя взбешённого Кирилла, — ты как? Нормально? — Да, — выдохнула она, растирая запястье. — Уже да. — Вот и славно. Вали отсюда, очкарик. По-хорошему прошу. Кирилл поднялся, сжав кулаки. Белый как мел. Но связываться с другом Барса, пусть даже Егор был придурком, а не бойцом, он не рискнул. Бросил на Полину взгляд — долгий, полный обиды и странной, липкой тоски — и ушёл, растворившись в сумерках парка. Повисла тишина, нарушаемая лишь стрёкотом сверчков. — Спасибо, — прошептала Полина, не поднимая глаз. — Да не за что, — Егор пожал плечами. — Я тут реально случайно. Шёл мимо. Услышал твой голос. А Барс бы меня убил, если б я прошёл мимо. Полина дёрнулась, как от удара. — При чём тут Барс? — резко спросила она. Егор усмехнулся, но беззлобно. — Да ни при чём, не кипятись. Просто он бы убил. По старой памяти. Бывай, блондиночка. Заявление в ментовку на этого мудака писать не вздумай — он тебя пальцем не тронул, а вот ты ему руку вывернула знатно. И он ушёл, насвистывая какую-то дурацкую мелодию. А Полина осталась в пустом парке, обхватив плечи руками. Всё случилось так быстро, что она не успела осознать. Кирилл — псих. Егор вмешался. Он не слышал главного — но он был здесь, и теперь он наверняка расскажет остальным. Может, не сегодня. Может, не завтра. Но расскажет. А если узнает Барс... Она прижала ладонь к животу и зажмурилась.