Три года тишины

      Следующее утро напомнило предыдущее до зубовного скрежета. Гермиона вздрогнула, проснувшись от настойчивого стука в стекло. Она так толком и не выспалась — ночью шрам слегка беспокоил её, прерывая сон короткими пробуждениями, — а внезапный резкий звук заставил сердце бешено застучать. На подоконнике, переминаясь с лапы на лапу, сидела крупная министерская сова с толстым рулоном свежего «Ежедневного пророка».       Гермиона торопливо развязала бечёвку, бросила птице совиное лакомство и взволнованно развернула газету прямо на кухонном столе. На первой полосе красовался вчерашний снимок. Фотограф не солгал: ракурс получился невероятно драматичным. Снейп лежал вполоборота к камере, бледный, с тонкими, изломанными чертами лица, залитый мягким солнечным светом. Надпись под фото гласила: «Возвращение из небытия: величайшая тайна Мастера Зелий».       Гермиона облегчённо вздохнула и принялась читать текст. Но уже через пару абзацев её сердце пропустило удар, а пальцы, сжимавшие газетный лист, похолодели.       Она скользнула взглядом по тексту, охватывая его целиком. Её аккуратная, выверенная до мелочей история про плен и трагическую ошибку с опознанием тела в Визжащей хижине оказалась безжалостно скомкана и отодвинута в самый конец. Текст был полностью перекроен. Вместо сухих фактов со страниц брызгал дешёвый, кричащий пафос, замешанный на чужих секретах.       Автор этого опуса во всех подробностях расписал историю безответной любви Северуса Снейпа к Лили Поттер. Там было всё: детские годы в Коукворте, разрыв на пятом курсе, тайные слёзы над старыми фотографиями. Статья утверждала, что Снейп «принёс свою жизнь на алтарь памяти о единственной женщине», а Гарри Поттер все эти годы находился под невидимым, но абсолютным крылом своего сурового ангела-хранителя.       Гермиона читала дальше, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от того, насколько бесцеремонно автор копается в чужой исковерканной жизни. Но на середине страницы она наткнулась на строчку, от которой у неё буквально потемнело в глазах. Текст гласил:       «Сентиментальные читатели до сих пор задаются вопросом: какая сила заставила самого скрытного мага Британии годами терпеть унижения, смертельный риск и ненависть ради мальчика со шрамом? Была ли это просто клятва Альбусу Дамблдору? Или же... тайна кроется гораздо глубже? Зов крови — вещь неумолимая. И кто знает, возможно, все эти годы суровый профессор защищал вовсе не чужого ребенка, а своего собственного, глубоко спрятанного от чужих глаз сына?»       Гермиона выронила газету. Ей показалось, что в комнате внезапно закончился воздух. Более чудовищного, абсурдного и опасного бреда невозможно было даже вообразить. Гарри, который унаследовал от Джеймса Поттера буквально каждую черту лица, кроме материнских глаз, теперь окажется в центре грязного скандала. А Снейп... если он очнётся и прочитает это, он уничтожит редакцию «Пророка» вместе со всеми сотрудниками.       В панике Гермиона перевернула страницу, чтобы найти имя того, кто посмел так переписать её интервью. В самом низу, под витиеватым росчерком, красовалась до боли знакомая подпись.       Рита Скитер.       — Какая же ты стерва, Рита Скитер!       Эта женщина умудрилась пролезть сквозь министерские запреты Каффа, раздобыть материал и превратить спасительный щит в выгребную яму. Щит сработал — невыразимцы теперь точно не посмеют коснуться Снейпа. Но цена этого спасения оказалась катастрофической.       Гермиона замерла над распластанной на столе газетой, судорожно соображая, как поступить, когда воздух в кухне внезапно сгустился. Вспыхнуло ослепительное серебряное сияние, и прямо посреди комнаты соткался призрачный олень. Он изящно вскинул голову и заговорил встревоженным, срывающимся голосом Гарри:       — Гермиона, я сейчас буду у тебя. Пожалуйста, не уходи на работу, нам нужно срочно поговорить.       Патронус растаял в воздухе, оставив после себя лишь россыпь гаснущих искр, а уже через минуту пламя в камине с гулким рёвом окрасилось в зелёный цвет. Из огня стремительно шагнул Гарри. Он даже не стал отряхивать мантию от летучего пороха. Лицо его багровело от гнева, а в руках он сжимал точно такой же смятый выпуск «Пророка».       — Гермиона, что, во имя Мерлина, здесь происходит?! — с порога крикнул он, швырнув газету на стол рядом с её экземпляром. — Что это за бред?!       Он начал взволнованно мерить шагами её маленькую кухню, то и дело взъерошивая и без того лохматые волосы.       — Кингсли ещё позавчера ввёл меня в курс дела, — уже тише, но не менее яростно продолжил Гарри. — Рассказал про Лукаса, про то, что Снейпа хотят забрать в Отдел тайн как какую-то диковинную зверушку. Сказал, что ты придумала план, как защитить его через прессу, и я был обеими руками «за»! Но я думал, ты скормишь им историю про плен! Откуда Скитер узнала про маму?! Откуда взялись эти чёртовы подробности про его чувства?! Ты что, рассказала всё Каффу?!       — Гарри, остановись! — Гермиона вскочила, её голос дрожал, а на глаза от обиды навернулись слёзы. — Посмотри на меня! Неужели ты думаешь, что я способна на такое?!       Гарри осёкся, тяжело дыша и глядя на её бледное, испуганное лицо.       — Я дала Каффу идеальную, сухую, выверенную историю, слегка приправленную эмоциями, — горячо зашептала она, подходя к нему ближе. — Ничего лишнего о Лили, ни слова о воспоминаниях Снейпа! Я понятия не имею, как эта змея Скитер перехватила материал и где она раскопала подробности! Возможно, она выследила нас ещё три года назад, возможно, шантажировала кого-то из старых Пожирателей или подкупила кого-то, кто присутствовал на закрытых слушаниях. Ты же знаешь её, она из-под земли достанет самую грязную сплетню, если почует сенсацию!       Гермиона бессильно опустилась обратно на стул и закрыла лицо руками.       — Я сама в полнейшем ужасе, Гарри. Всё повернулось наихудшим образом. Да, Снейпа мы защитили — после такой шумихи Лукас к нему на милю не подойдёт, побоится гнева общественности. Но какой ценой? Рита превратила трагедию его жизни в дешёвый фарс для бульварной прессы. И этот вопрос в конце… про то, что ты его сын… Это же чистый абсурд! Ты — копия Джеймса, у тебя только глаза…       — Знаю, — глухо перебил её Гарри, опускаясь на соседний стул. Гнев внутри него начал уступать место глухой, изнуряющей усталости. — Я знаю, Гермиона. Но обывателям плевать на логику. Им нужен скандал. И больше всего я боюсь того дня, когда Снейп очнётся, откроет эту газету и поймёт, во что мы превратили его жизнь.       Гермиона протянула руку через стол и осторожно коснулась дрожащих пальцев Гарри.       — Гарри, послушай меня, — её голос звучал тихо, но твердо. — Да, Скитер устроила катастрофу. Но это ещё не конец. Вчера я встречалась с Полумной. Она пообещала, что весь следующий номер «Придиры» будет посвящён профессору. Там выйдет именно моя версия событий: про плен, про роковую ошибку в Визжащей хижине, про тяжёлое восстановление после долгих лет изоляции. Луна сделает это искренне, без капли этой грязной пошлости.       Гарри поднял на неё глаза, и в его взгляде не было прежнего облегчения. Он лишь горько и устало усмехнулся.       — «Придира», Гермиона? Ты серьёзно? — он покачал головой. — Рядом со статьей о Снейпе Луна напечатает заметку о мозгошмыгах или нарглах. Люди прочитают это и решат, что история о спасении профессора — такая же безумная выдумка, как и охота на кизляков.       Он резко подался вперёд, оперевшись локтями о стол.       — Скитер дала им то, во что они хотят верить: тайную любовь, предательство, грязные семейные тайны. И теперь, если после «Пророка» выйдет версия Луны, начнется настоящий хаос. Читатели решат, что Министерство просто пытается замять скандал и скрыть «правду» о моём происхождении. Боюсь, от этого станет только хуже. Мы буквально подливаем масла в огонь, Гермиона. Каждое наше оправдание общественность развернёт против нас.       Гермиона закусила губу. Логика Гарри была убийственной, и её собственный рациональный ум не мог с ней не согласиться. В глазах магического мира «Придира» действительно мог выглядеть как неуклюжая попытка Министерства выкрутиться из неловкого положения.       — Но мы не можем просто молчать, — прошептала она, чувствуя, как внутри снова растёт тревога. — Если мы промолчим, это сочтут за знак согласия.       Гарри посмотрел на смятую газету.       — Значит, нам нужно молиться, чтобы он пришёл в себя как можно позже, — глухо произнёс Гарри. — Потому что когда он проснётся, нам придётся защищать Риту Скитер от него, а не его от невыразимцев.       — А может, и не придётся, — зловеще протянула Гермиона. — Может, я сама к этому моменту оборву крылышки одной болтливой Букашечке.       Она замолчала, обдумывая дальнейшие шаги.       — А сегодня, Гарри, ты наведаешься в редакцию «Пророка» и потребуешь публичных извинений и опровержение той глупости про родство. Нельзя им это спускать. Думаю, что Кингсли уже связался с Каффом, и в данный момент тот меняет свои подштанники.