Три года тишины

      Гермиона открыла глаза и медленно стянула с себя Мантию‑невидимку. В спальне уже царил холодный свет январского утра — он окончательно развеял последние следы сонливости. Она прислушалась к себе: дыхание было ровным и свободным. Больше не ощущалась та мучительная пустота, которую оставлял амулет, — внутри разливалось глубокое, успокаивающее тепло, дарованное связью, ставшей теперь её опорой.       Лёгкий шлейф умопомрачительного аромата свежего кофе и поджаренных тостов тянулся из коридора, начисто вытесняя горький запах лекарств. Но по‑настоящему удивило её не это, а приглушённые мужские голоса с кухни. В них не слышалось ни резких интонаций, ни взволнованных нот — только ровные, низкие тона, как у людей, давно знающих друг друга.       Гермиона осторожно спустила ноги с кровати. Головокружения не последовало, тело слушалось безупречно, хотя лёгкая слабость всё же ощущалась — как после долгой болезни. Накинув тёплый халат, она взяла палочку с прикроватной тумбочки и положила её в карман, затем несмело приоткрыла дверь спальни и пошла на звук голосов.       На кухне, у залитого солнцем окна, развернулась картина, в которую раньше она бы ни за что не поверила. За столом сидел Гарри Поттер, держа в руках большую кружку, а напротив него, опёршись бедром о кухонную столешницу, стоял Северус. На нём был привычный сюртук, застёгнутый на все пуговицы. Он всё ещё выглядел уставшим, но, в отличие от прежних встреч с Гарри, в его позе не было колючей настороженности.       — Гермиона! — Гарри первым заметил её появление и мгновенно поднялся со стула, внимательно вглядываясь в её лицо. — Как ты себя чувствуешь?       — Живая, Гарри. Я чувствую себя абсолютно живой, — искренне ответила она, переводя взгляд на Снейпа. Тот лишь едва заметно кивнул ей, но в его чёрных глазах промелькнуло глубокое, тщательно скрываемое облегчение.       — Присаживайся, Грейнджер, и прекрати стоять на пороге, как министерская проверка, — в своей привычной, но заметно смягчившейся манере проворчал Северус, кивком указывая на свободный стул и пододвигая к ней тарелку с тостами. — Поттер уже собирался нас покинуть, но раз уж ты здесь, пусть сначала поделится с тобой новостями.       Гарри понимающе усмехнулся и сел обратно.       — Простите, мне нужно отлучиться на минутку, — слегка улыбнувшись, сказала Гермиона. — Я быстро вернусь и с удовольствием присоединюсь к завтраку.       Не дожидаясь ответа, она тихо вышла из кухни. В коридоре на мгновение остановилась, прислонившись к стене: слабость всё ещё давала о себе знать. Сделав глубокий вдох, она направилась в ванную.       Умывшись холодной водой и слегка пригладив волосы, Гермиона внимательно посмотрела на своё отражение. Волосы были в ужасном беспорядке — растрёпанные, спутанные, явно нуждающиеся в расчёске, а бледность не спешила покидать её лицо. Она достала палочку и шепнула короткое заклинание — волосы сами собой улеглись в аккуратную причёску. Чуть улыбнувшись своему отражению, Гермиона вернулась на кухню.       — Да, я заскочил ненадолго, пока начальство не вызвало на ковёр, — серьёзно произнёс Поттер, увидев подругу. — Я пришёл поведать, что произошло после вашего… инцидента. Это касается Вистерии Роули… Мы задержали её, но дамочка была явно не в себе. Её не стали отправлять в Азкабан, а поместили на принудительное лечение в закрытое крыло больницы Святого Мунго, под строгий надзор колдомедиков.       Гермиона на мгновение замерла, обдумывая услышанное.       — А её дети? — спросила она напряжённо, вглядываясь в лицо друга.       Гарри слегка нахмурился, не сразу уловив суть вопроса.       — А что с её детьми? — переспросил он. — А, ты об этом… Пока они останутся под опекой родственников.       Гермиона удивлённо посмотрела на Северуса.       — Родственников? У них есть родственники?       Он, встретив её вопросительный взгляд, лишь невозмутимо пожал плечами.       — Я должен был ей сказать что‑то, чтобы напугать как следует, — произнёс он тихо, обращаясь к Гермионе. — Хотел переключить её внимание, сыграть на материнском инстинкте. Но, как ты сама видела, у меня не получилось.       Поттер, уловив недосказанность, насторожился.       — О чём это вы? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого.       Северус и Гермиона переглянулись.       — Ни о чём, — прозвучало в унисон.       В воздухе повисло неловкое молчание: Гарри явно чувствовал, что от него что‑то скрывают, а Гермиона вдруг отчётливо поняла: впервые в жизни она и Снейп были заодно. Они утаивали что‑то от Гарри — не наоборот, как это случалось бессчётное количество раз прежде. Это было непривычно, почти неправильно, но в то же время давало странное ощущение единства с человеком, который когда‑то казался ей врагом.       Северус лениво оттолкнулся от столешницы и скрестил руки на груди, одарив Поттера своим фирменным взглядом.       — Если у тебя, Поттер, больше нет новостей, — произнёс он ровным, чуть насмешливым тоном, — то я не вижу смысла в дальнейшем присутствии здесь. У меня, знаешь ли, есть дела поважнее, чем участвовать в утренних посиделках с чаем.       Гарри лишь усмехнулся, ничуть не задетый колкостью.       — Есть ещё одна новость, — сказал он, переводя взгляд на подругу. — И она как раз для тебя.       Гермиона насторожилась.       — Что за новость?       — Рон уходит из Аврората, — спокойно произнёс Гарри.       Гермиона замерла, широко раскрыв глаза.       — Уходит? Но почему?       — Говорит, что ему надоело гоняться за преступниками, — пояснил Гарри. — Он хочет просто пожить для себя, без ночных дежурств и постоянного риска, найти девушку для серьёзных отношений. А с работой в Аврорате, сама понимаешь, это сделать сложно.       — И что дальше? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри смешиваются удивление и странное, почти забытое тепло.       — Джордж позвал его к себе в компаньоны — в «Магазин вредилок». И… Рон согласился.       На кухне повисла тишина. Гермиона пыталась осмыслить услышанное. Рон — в магазине шуток? Тот самый Рон, который совсем недавно мечтал стать лучшим аврором, ловить тёмных магов и спасать мир?       — Ну и ну, — наконец выдохнула она. — Это… неожиданно.       Гарри улыбнулся.— Я тоже так подумал сначала. Но знаешь, в этом есть смысл. Он будет рядом с семьёй, рядом с Джорджем. И, кажется, впервые за долгое время по‑настоящему счастлив.       Северус, до этого молча наблюдавший за разговором, слегка приподнял бровь.       — Полагаю, это означает, что теперь он будет целыми днями изобретать новые способы калечить студентов Хогвартса? — холодно заметил он.       Гарри рассмеялся.       — Скорее уж продавать им эти способы. И, кстати, они уже придумали пару новинок — обещают, что в этом сезоне «Вредилки» взорвут рынок.       Гермиона невольно улыбнулась. Перед глазами всплыли картины: Рон и Джордж за работой, склонившиеся над чертежами новых розыгрышей, смеющиеся, увлечённые общим делом. Это действительно было похоже на него — найти себя там, где меньше всего ожидаешь.       — Значит, он всё‑таки решился, — тихо сказала она. — На свою жизнь.       Гарри кивнул, понимая что подруга имела ввиду.              — Да. И я рад за него.       Северус издал короткий, едва слышный звук, похожий на фырканье, но ничего не сказал. Вместо этого он демонстративно закатил глаза к потолку.       Гарри, заметив это, вздохнул, поднимаясь со стула и накидывая аврорский плащ.— Я рад, что тебе лучше, Гермиона. Если что‑то понадобится — камин всегда открыт. Снейп… присмотри за ней.       — Без ваших сопливых напутствий обойдусь, Поттер, — сухо бросил Северус.       Когда за Гарри тихо закрылась входная дверь, на кухне снова воцарилась тишина, но теперь она была наполненной, тёплой и утренней. Северус подошёл к столу, налил Гермионе чашку кофе и сел на стул, который только что освободил Поттер. На его лице снова проступила та самая глубокая, строгая решимость, которую она видела перед тем, как уснуть.       — Ну что, Грейнджер, — негромко произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Поттер ушёл, Роули на время изолирована, медальон больше не представляет опасности. Полагаю, пришло время заняться насущной проблемой.       Гермиона подняла на него взгляд.       — О чём ты? — настороженно спросила она.       — Я собираюсь начать поиски поместья Принцев, — пояснил Снейп. — Кое‑какие догадки, где оно может находиться, у меня имеются. Не так много в той стороне разрушенных средневековых замков — это сужает круг поисков.       — Ты пойдёшь один? — нахмурилась Гермиона.       — Да, — коротко ответил он. — Пока что брать тебя с собой не стану. Тебе нужно восстанавливаться, и лучше оставаться под защитой — под Мантией‑невидимкой.       — Но тебе тоже нужно восстанавливаться! — возразила она. — Ты выглядишь не лучше меня.       Снейп едва заметно усмехнулся.       — Я уже влил в себя несколько зелий, — заверил он её. — Чувствую себя достаточно сносно, чтобы не рухнуть в обморок на первом же шагу.       Он указал на несколько флаконов, аккуратно выстроенных на столешнице:       — Это твоя дневная порция. Порядок такой: сначала — укрепляющее, через полчаса — восстанавливающее, а перед сном — седативное. Не вздумай пропускать или менять очерёдность.       Гермиона сжала губы, сдерживая протест и разглядывая разнокалиберные флаконы.       — Ты уверен, что это безопасно? — спросила она, поднимая взгляд. — Что, если магия поместья… отвергнет тебя?       — Узнаю только на месте, — холодно ответил он. — Но другого выхода нет. Если дом признает во мне наследника, там мы сможем обосноваться и чувствовать себя в безопасности.       Она помолчала, обдумывая его слова.— Когда ты отправляешься?       — Сейчас же. А ты постарайся поесть как следует, чтобы восстановить силы, и отдохнуть. И, Грейнджер… — он сделал паузу, — не пытайся меня остановить или увязаться следом. Это не обсуждается.       В его голосе прозвучала привычная властность, но Гермиона уловила за ней едва заметную заботу — ту самую, что он так старательно скрывал за колкостями и приказами.       — Хорошо, — тихо ответила она. — Но обещай сообщать, если что‑то пойдёт не так. Хоть каким‑то способом.       Снейп на мгновение замер, словно взвешивая её просьбу.       — Договорились, — коротко кивнул он. — А теперь — пей зелья. И постарайся не натворить глупостей, пока меня не будет.       Он развернулся и направился к двери, оставив Гермиону одну с флаконами на столе — и смесью тревоги и любопытства.       Через минуту в прихожей раздался тихий щелчок замка, а вслед за ним — едва уловимая вибрация воздуха: защитные чары квартиры послушно и намертво сомкнулись за ушедшим зельеваром, отрезая Гермиону от внешнего мира.       Она осталась стоять посреди залитой утренним солнцем кухни, уставившись на ровный ряд разноцветных флаконов. Ей отчаянно не нравилось оставаться в стороне, когда решалась их общая судьба, но багровый рубец на ладони и глубокое, ровное тепло магии внутри напоминали: сейчас её упрямство могло стоить Северусу жизни. Ритуал крови связал их слишком прочно — любая её глупость мгновенно ударила бы по его и без того истощённым силам.       Гермиона тяжело вздохнула и послушно взяла первый флакон — с мутноватым, серебристо‑серым укрепляющим раствором. Выпив его и привычно поморщившись от вяжущего вкуса, она вернулась в спальню. На кровати по‑прежнему лежала аккуратно сложенная Мантия‑невидимка Гарри.       Прошёл час, затем второй. Гермиона честно следовала инструкциям: приняла восстанавливающий состав, заставила себя съесть оставленный Северусом обед и попыталась отвлечься чтением, но строчки расплывались перед глазами. Попыталась уснуть, однако мысли неотступно кружили вокруг полуразрушенных средневековых замков где‑то на окраинах английских земель, где сейчас, возможно, её угрюмый зельевар в одиночку противостоял капризной, вековой магии крови рода Принцев.       Внезапно, когда часы показывали начало седьмого, шрам на её ладони пронзила короткая, но острая, тянущая боль, а к горлу на секунду подступила знакомая холодная дурнота.       Связь сработала неожиданно. На секунду в её сознании вспыхнул чужой, смазанный образ: ледяной ветер, бьющий в лицо, серое грозовое небо и массивные, оплетённые сухим плющом железные ворота с полустёртым гербом в виде летящей ласточки. Но этот образ тут же сменился ощущением глухого, яростного сопротивления древней магии, которая пыталась вытолкнуть незваного гостя со своей территории.       Видение быстро исчезло, уступив место давящему, липкому беспокойству. Гермиона осталась сидеть на постели, судорожно сжимая кулаки и вглядываясь в ровно мерцающий сапфир на пальце. Сердце бешено колотилось в груди. Минуты потянулись с мучительной, невыносимой медлительностью, превращая ожидание в настоящую пытку.       Прошло около получаса, когда тишину квартиры наконец разорвал резкий, скрежещущий звук открывающегося замка.       Гермиона мгновенно вскочила на ноги и бросилась в прихожую. Едва защитные чары разомкнулись, входная дверь тяжело распахнулась, и внутрь буквально вывалился Северус. Он едва держался на ногах, тяжело и прерывисто дыша. Его лицо было мертвенно‑бледным, почти прозрачным в тусклом свете прихожей, а волосы растрепались от бешеного ветра. На шерстяном дорожном плаще застыли капли ледяного дождя и мокрого снега.       Она без раздумий шагнула вперёд, подставила плечо и крепко подхватила его под руку, не давая мужчине осесть прямо на коврик у порога. Снейп был на удивление тяжёлым. Из последних сил опираясь на неё, он позволил довести себя до гостиной. Гермиона бережно усадила его на диван, помогая стянуть промокший плащ.       Северус откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Его челюсти были плотно сжаты, а пальцы правой руки, покрытые свежими царапинами, мелко подрагивали. Прошло несколько долгих, напряжённых минут, прежде чем его дыхание немного выровнялось.       — Я нашёл его, Гермиона… — заговорил он тихо, хрипло, но с прежней упрямой сталью в интонации. — Родовое поместье Принцев действительно там, за скрывающими чарами. Но с ходу в него попасть не получилось.       Он приоткрыл глаза, мутным от усталости взглядом посмотрев на её встревоженное лицо.       — Чарам мало просто факта наличия моей крови, пусть она и доминирует, — Снейп тяжело сглотнул, морщась от боли во всём теле. — Защитный контур запечатан намертво старым лордом. Дом требует осязаемого подтверждения. Я полагаю, что нужен какой‑то материальный знак, вещь, безоговорочно принадлежавшая Принцам, чтобы защитная магия опознала во мне законного преемника и открыла ворота.       Гермиона нахмурилась, согревая его ладони своими руками.       — Какая именно вещь? Может, осталось что‑то от матери? Дневники, книги?       — Во‑первых, у меня совсем ничего не осталось, — мрачно усмехнулся Северус, качнув головой. — Во‑вторых, книги для родового камня — пустой звук. Нужен личный артефакт. У меня раньше было кольцо Эйлин. Серебряный перстень с чёрным камнем, который она сохранила вопреки всему и передала мне. Но он… — он на секунду запнулся, и его взгляд потемнел. — Он сейчас может быть в моей могиле, если его похоронили вместе с моим телом. Или, если его сняли с меня в Визжащей хижине, когда я погиб или позже… Тогда вообще непонятно, где он сейчас и у кого находится. Я думаю, без него будет сложно преодолеть защиту, если вообще возможно.       Снейп сделал короткую паузу, словно раздумывая.       — Есть, конечно, тёмномагические ритуалы, — добавил он мрачно, — способные открыть врата, но не думаю, что Министерство обрадуется, если в округе пропадёт десяток‑другой маглов.       — Очень смешно, — сухо бросила Гермиона, вглядываясь в его лицо. — Ты ведь шутишь?       Снейп не улыбался — взгляд оставался тяжёлым и пристальным. Но через секунду уголок его рта дрогнул, и маска серьёзности дала трещину.       — У тебя специфическое чувство юмора, — буркнула она, слегка расслабившись.       Гермиона помедлила, терзаемая сомнениями, а после подняла на него взгляд, в котором задумчивость внезапно уступила место решимости, и крепче сжала его холодные пальцы.       — Северус, послушай меня, — твёрдо произнесла она. — Твою могилу Гарри и Рон уже вскрывали. Без шума, без свидетелей. Так что этот путь нам уже знаком. Если существует вероятность, что кольцо там, то можно провернуть это ещё раз.       Снейп помолчал, обдумывая её слова. Мрачная ирония ситуации явно не укрылась от его аналитического ума: искать ключ к собственному будущему в собственной же могиле. Он тяжело вздохнул.       — Поттер, раскапывающий мою могилу во второй раз ради моего же блага… — задумчиво обронил Снейп, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — Пожалуй, если бы Альбус был жив, он счёл бы это лучшей шуткой столетия. Нам действительно придётся привлечь твоего шрамоносного друга, Грейнджер. Если кольцо матери до сих пор там, под плитой, это наш шанс открыть ворота поместья.