Лес для нас двоих..

Следующие дни превратились в череду украденных мгновений. Они виделись почти каждый день — на съёмках, на встречах, на совместных эзотерических практиках. Но никто из их круга не догадывался, что между ними изменилось ровно всё. Они переписывались по ночам. Сначала — короткими сообщениями, полусловами, будто проверяя, не снится ли это. Виктория: «Ты спишь?» Александр: «Нет. Ты же знаешь, я почти не сплю. Думаю». Виктория: «О чём?» Александр: «О тебе. О нас. О том, как странно, что я так долго не решался». Виктория: «Странно — это мягко сказано. Я думала, ты меня ненавидишь». Александр: «Ненавижу. За то, что заставляешь меня чувствовать то, что я не умею контролировать». Виктория: «И что ты чувствуешь?» Александр: «Приезжай. Покажу». Она приехала через полчаса. Была полночь, город спал, а в его квартире горел только торшер у окна. Когда Виктория переступила порог, Александр стоял у стены, прижав ладонь к холодной штукатурке, будто пытался заземлиться. — Ты чего? — спросила она, снимая пальто. — Волнуюсь, — признался он. — Как мальчишка. Смешно, да? Я, который видит чужие смерти, чужие судьбы, а тут боюсь сказать лишнее слово. — Не бойся, — она подошла ближе, остановилась в шаге от него. — Я не укушу. По крайней мере, не сильно. Он усмехнулся и протянул руку. Медленно, словно давая ей право отступить. Виктория не отступила. Она вложила свою ладонь в его, и их пальцы переплелись — просто, естественно, будто всегда были созданы друг для друга. — Ты чувствуешь? — прошептал он. — Что именно? — Как энергия меняется. Когда я касаюсь тебя… она становится другой. Спокойнее. Словно… словно я дома. Виктория подняла голову (она была на полголовы ниже) и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было привычной колючести, той брони, которую она носила годами. Там была только уязвимость. — Я тоже это чувствую. И это пугает меня больше, чем любой тёмный ритуал. Он отпустил её руку, но только затем, чтобы обхватить ладонями её лицо. Большими пальцами провёл по скулам, по краешку губ. — Можно? — спросил он, и в этом вопросе было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. Вместо ответа она привстала на цыпочки и коснулась его губ своими. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но когда они отстранились, оба дышали так, будто только что пробежали марафон. — Ничего себе, — выдохнул Александр. — Да, — согласилась Виктория. — Ничего себе. Они простояли так несколько минут, лбами друг к другу, просто дыша одним воздухом. А потом он взял её за руку и повёл в спальню. Не торопясь, не суетясь. Просто потому, что оба поняли: отступать некуда, да и не хочется.