Лес для нас двоих..

В комнате было полутемно. Уличные фонари рисовали на потолке причудливые тени, а где-то за окном начинал накрапывать дождь. Александр опустился на край кровати и потянул Викторию за собой. Она села рядом, их бёдра соприкоснулись, и от этого простого касания по телу разлился жар. — Ты нервничаешь? — спросил он, разворачиваясь к ней лицом. — Есть немного, — призналась она. — Такое ощущение, что мы переступаем какую-то грань. И обратной дороги не будет. — А ты хочешь обратной дороги? Она покачала головой и сама потянулась к нему. На этот раз поцелуй был глубже, настойчивее. Он скользнул языком по её нижней губе, и она приоткрыла рот, впуская его. Их языки встретились — влажно, горячо, жадно. Виктория запустила пальцы в его волосы, слегка потянула, заставляя запрокинуть голову, и прошептала в губы: — Будь со мной нежным. Я привыкла, что весь мир требует от меня силы. Сейчас я хочу слабости. — Ты не слабая, — ответил он, целуя её подбородок, шею, ямочку у ключицы. — Ты просто позволила себе быть человеком. Это не слабость. Это смелость. Он медленно расстегнул пуговицы на её блузке — одну за другой, касаясь кожи губами там, где открывалась новая полоска тела. Виктория выгнулась, опираясь на руки, и тихо застонала, когда его язык коснулся её соска через кружево бюстгальтера. — Саша… — выдохнула она. — Я здесь, — ответил он, отодвигая ткань и беря розовый бугорок в рот. — Я с тобой. Он ласкал её долго, с каким-то медитативным спокойствием — будто изучал каждую родинку, каждый изгиб. Виктория плавилась под его руками, теряла счёт времени, растворялась в ощущениях. Когда он наконец спустился ниже, поцеловал живот, коснулся языком пупка, она забыла, как дышать. — Разденься, — попросила она, справившись с голосом. — Пожалуйста. Я хочу тебя видеть. Он подчинился — быстро, но без суеты. Стянул футболку через голову, расстегнул джинсы. Виктория смотрела на его торс, на тёмную дорожку волос от груди к животу, на рельефные мышцы, которые обычно были скрыты одеждой. Она протянула руку и провела ладонью по его груди, чувствуя, как бьётся сердце — ровно, сильно, упрямо. — Я так долго хотела тебя, — призналась она. — С первого дня, когда увидела на "Битве". Ты стоял такой уверенный, такой неприступный. А я подумала: "Вот кто сможет меня понять. Или уничтожить". — Надеюсь, первое, — усмехнулся он, нависая над ней. Он помог ей избавиться от остатков одежды, и когда они наконец оказались обнажёнными, прижались друг к другу всем телом — от губ до коленей, — по комнате разнёсся их общий вздох. Так чувствуют себя две половинки одного целого, которые наконец нашли друг друга после долгих поисков. Александр вошёл в неё медленно, давая привыкнуть, и Виктория вцепилась ногтями ему в спину, выгнулась навстречу. Их тела двигались в едином ритме — сначала плавно, словно прилив, потом быстрее, когда страсть взяла верх над осторожностью. — Смотри на меня, — попросил он, переплетая их пальцы над её головой. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть твою душу. Она смотрела. Прямо, открыто, без защиты. В её глазах стояли слёзы — не от боли, а от переполнявшей нежности. Когда они оба достигли пика, комната наполнилась светом — не электрическим, а каким-то внутренним, магическим. Свечи на туалетном столике вспыхнули сами собой, а дождь за окном внезапно прекратился. Они лежали в обнимку, укрытые одним одеялом, и молчали. Но молчание это было живым — оно дышало, шептало, обещало. — Мы теперь всегда будем так? — спросила Виктория, уткнувшись носом ему в плечо. — Всегда, — пообещал он, целуя её в макушку. — И никто не узнает. Это будет наша тайна. Наша маленькая магия.