Коснуться и не сгореть

• Часть 3 •

~…дабы узреть скрытое…~

 

  ~•~Башня Равновесия~•~   Верховный ангел пришёл ближе к ночи в башню на следующий день после разговора с Вельзевулом. Работа не шла: он думал, как поговорить с Феликсом и Хенджином о том, что на плечах этих двоих, возможно, судьба Вселенной.   В зале на вершине Башни было тихо. Трещина в расколотом столе всё ещё мерцала — пустота, из которой когда-то выполз Пожиратель. Ангел смотрел на неё и думал. О цифрах. О прямых линиях крови. О демоне с алыми прожилками на крыльях и об архангеле с золотыми глазами, которые сейчас, возможно, были единственной надеждой обоих миров.   Он подошёл к окну.   Башня Равновесия давала обзор, которого не было больше нигде. Отсюда просматривались все слои реальности: огненные бездны Ада, хрустальные пики Рая, серая полоса Перекрёстка Миров. Верховный поднял руку, и пространство перед ним пошло рябью, открывая точку на границе нейтральной территории.   Две фигуры.   Одна — тёмная, с крыльями, которые вбирали свет и ничего не отдавали обратно. Вторая — светлая, серебрящаяся даже в тусклом сиянии Перекрёстка. Они шли рядом. Не на расстоянии, как положено врагам. Не спиной к спине, как положено союзникам. Они шли рядом — плечо к плечу, и это было первое, что заставило Верховного прищуриться.   Второе — то, куда они шли.   Библиотека. Он узнал её очертания — размытые, текучие, неподвластные ни Свету, ни Тьме. Они шли именно туда.   — Значит, уже поняли, — произнёс Верховный вслух.   Он не надеялся, что они поймут так быстро. Думал, понадобятся дни, уговоры, доказательства со стороны высших.   Но они не спорили. Не обвиняли. Не бежали.   Они просто пошли прямо к единственному месту, где можно было найти ответы.   Верховный следил за ними взглядом — и впервые за долгое время чувствовал нечто похожее на облегчение. Чистая кровь говорила сама за себя. Память Первых, спящая где-то глубоко в эссенции, вела их точнее любого наставника.   Он не знал, найдут ли они свиток. Он не знал, справятся ли с Пожирателем. Но он знал другое: эти двое — демон, который не боится задавать вопросы, и ангел, который не боится сомневаться, — оказались умнее, чем он рассчитывал.   И, возможно, именно это спасёт их всех.   Фигуры скрылись за туманом Библиотеки. Верховный ангел опустил руку, и картинка погасла.   — Удачи, — сказал он пустоте. — Вы справитесь. Должны.   Трещина в столе тихо загудела, и в этом гуле ему почудился смех — далёкий, холодный, ненавидящий.   Где-то в Разломе тот, кто называл себя Первым, тоже смотрел. Но с другой целью.

 

          ~•~ Библиотека на Перекрёстке Миров ~•~     Библиотека не была зданием. Она была пространством — бесконечным, но замкнутым одновременно. Стеллажи уходили вверх, вниз и в стороны, теряясь в серебристом тумане, который не был ни дымом, ни светом. Книги здесь не стояли рядами — они парили, медленно вращаясь вокруг своей оси, и каждая была написана на языке, исчезнувшем до создания Ада и Рая.   Феликс пришёл первым. Он стоял у входа — если можно назвать входом арку, сотканную из чистого безмолвия, — и ждал.   Когда Хёнджин шагнул из темноты, его крылья инстинктивно дёрнулись. Здесь, на нейтральной территории, магия не работала, и это делало его уязвимым. Без адского пламени, без демонической регенерации — просто существо из плоти и эссенции. Как и ангел.   — Ты пунктуален, — произнёс Феликс вместо приветствия.   — Ты тоже.   Они стояли друг напротив друга, и между ними снова возникло это странное напряжение — не вражда, не страх, а что-то третье. Что-то, что заставило их пальцы дрожать.   — Я проверил кое-что перед тем, как прийти, — сказал Феликс, отводя взгляд. — В списке делегатов Совета был один архангел, который не явился. Официально — болезнь. Но я поднял его личное дело...   — И?   — Он специализировался на древних языках. На тех, на которых написаны архивы Первого Разделения. И он подал прошение о доступе к закрытому сектору Библиотеки за день до исчезновения первого архангела.   Хёнджин нахмурился.   — Думаешь, он связан с Пожирателем?   — Думаю, он знал что-то, чего не должен был знать. И его убрали. Или он убрал себя сам.   — Зачем?   — Вот это, — Феликс вытащил из складок одежды маленький свиток, — я нашёл в его ячейке. Он не успел уничтожить.   Свиток был старым, но не древним — написанным от руки на обычном пергаменте. Хёнджин взял его, развернул. Почерк был неровным, торопливым:  

«Он не просто ест, он коллекционирует. 

Ему нужны не души, а их кровь. 

И чем ближе к чистоте крови первых, тем лучше. 

Он словно что-то пытается открыть…

Собирает ключи! Но от чего?»

  — Ключи, — повторил Хёнджин. — Кристофер был ключом?   — Кристофер был шестым, — Феликс прикусил губу. — Архангел из списка — одним из первых. Если Пожиратель собирает существа с чистой кровью Первых...   — То мы с тобой — восьмые, — закончил Хёнджин.   Они замолчали. Где-то в глубине Библиотеки тихо звякнул колокольчик — здесь не было ни дня, ни ночи, но время всё ещё шло.   — Я знаю, кто охотится за вами, — вдруг произнёс голос.   Демон и ангел обернулись одновременно.   Между стеллажами стояла фигура. Высокая, укутанная в серый плащ. Лица не было видно, но голос звучал странно знакомо — как будто его обладатель обращался сразу к обоим.   — Вы ищете Пожирателя, — продолжила фигура. — Но Пожиратель — это только зубья. А есть ещё рука. И есть разум, который эту руку направляет.   — Кто ты? — резко спросил Хёнджин, делая шаг вперёд.   Фигура не шевельнулась.   — Я тот, кто когда-то знал Первого Ангела и Первого Демона лично. Я — последний из тех, кто не принял ничью сторону. Хранитель Равновесия — так меня называли до того, как это слово стало пустым звуком.   Феликс сглотнул. Хранители. Он читал о них в архивах. Считалось, что они вымерли.   — Если ты Хранитель, — произнёс он, — то объясни, что происходит. Почему Пожиратель охотится за нами? Кто его направляет?   Хранитель медленно опустил капюшон.   Под ним оказалось лицо — обычное, ничем не примечательное, похожее на тысячу других. Но глаза... Глаза были разного цвета. Один — золотой. Второй — алый.   — Потому что вы, — произнёс Хранитель, глядя поочерёдно на каждого, — не просто два существа с чистой кровью. Вы — реинкарнации. Первый Ангел и Первый Демон не умерли. Они растворились в потомках. И сейчас, спустя тысячелетия, их эссенция собралась в вас.   Тишина рухнула, как молот.   — Ложь, — прошептал Феликс.   — Правда, которую вы оба чувствуете, — Хранитель перевёл взгляд на Хёнджина. — Почему ты не обжёг его? Почему его свет не убил тебя? Потому что вы уже соприкасались. В Начале. До того, как всё пошло не так.   Хёнджин стоял неподвижно. Внутри него боролись тысячи мыслей — и одна, самая тихая, самая страшная: «Я чувствовал его сердце. Я знал его запах. Это было знакомо. Это было... как дом».   — Пожиратель — это не главное, — продолжил Хранитель. — Главное — тот, кто разбудил его и заставил охотиться на потомков Первых. Тот, кому нужна ваша смерть.   — Кто? — голос Феликса сорвался на хрип.   Хранитель посмотрел на них — и впервые в его разноцветных глазах мелькнуло что-то похожее на страх.   — Тот, кто не должен был существовать, — произнёс он. — Третья сущность, возникшая при расколе. Не Свет. Не Тьма. Ошибка Творения. Он называет себя Первым. Потому что он — то, что было до Ангела и Демона. То, что Первозданная Душа отвергла, когда решила разделиться.   — До Ангела и Демона? — переспросил Хёнджин. — Но в легенде Начала...   — Легенда лжёт, — оборвал Хранитель. — Вернее, она умалчивает. До того как Душа раскололась на Свет и Тьму, она попыталась создать что-то третье. Серединное. Идеальное. Но создание вышло пустым. Оно не могло ни светить, ни гореть. Оно могло только забирать.   — Эксперимент, — прошептал Феликс, вспоминая архивы. — Неудачный прототип...   — Да. Его заточили за гранью реальности. Но теперь он вырвался. И ему нужна кровь Первых, чтобы обрести то, чего у него никогда не было, — целостность. Если он поглотит вас обоих, он станет новым богом. Единственным. Без Света и Тьмы. Без выбора. Без жизни — в том виде, в каком мы её знаем.   Хранитель замолчал. Серебристый туман Библиотеки колыхнулся, и на мгновение показалось, что стеллажи расступаются, открывая бесконечную пустоту.   — Зачем ты рассказываешь нам это? — спросил Хёнджин. — Почему не Князьям? Не Верховным?   — Потому что они не поверят. Потому что они всё ещё ненавидят друг друга. А вы... — Хранитель посмотрел на них долгим, изучающим взглядом. — Вы уже коснулись. Вы уже преодолели барьер. Вы — единственные, кто может остановить его.   — Как? — спросил Феликс.   Хранитель замолчал. Впервые за весь разговор он отвёл взгляд — и в этом жесте было что-то глубоко человеческое. Беспомощное.   — К сожалению, у меня нет этой информации. Я лишь слышал, что существуют писания. Они были созданы Первыми — Первым Ангелом и Первым Демоном — до того, как они... разошлись. — Он сделал паузу и провёл взглядом по левитирующим книгам. — Но их местонахождение неизвестно никому.   Хёнджин и Феликс переглянулись. Всё звучало запутанно. Непонятно. И безумно раздражающе — как загадка, на которую нет ответа.   — Но как нам искать то, что никто не знает где находится? — пробормотал Феликс себе под нос. Его золотые глаза сузились, веснушки на переносице собрались в складку.   Хранитель выпрямился.   — Согласно одному из древних предсказаний, — начал он, — если вы помните, там говорится: «В самом начале...»   — Да-да-да, мы это знаем, — перебил Хёнджин с лёгким раздражением. Он провёл рукой в воздухе, будто отмахиваясь от надоевшей мухи. — «В Начале сущего было единое и неделимое…» и бла-бла-бла, мы в курсе. Но как нам это должно помочь?   Хранитель не обиделся. Он смотрел на демона с выражением, которое Хёнджин не смог расшифровать — не насмешка, не терпение. Скорее, печальное узнавание.   — Ты всё такой же, — произнёс Хранитель тихо.   Хёнджин замер.   — Что?   — Нетерпеливый. Резкий. Всегда хотел ответов раньше, чем вопросы успевали сформироваться. — Разноцветные глаза блеснули. — Я помню тебя, Первый Демон. Вернее, того, кем ты был до того, как стал прахом и кровью, рассеянной в поколениях.   Повисла тишина. Тяжёлая. Неловкая.   Феликс не выдержал первым и разорвал молчание.   — Так значит, что-то в предсказании должно нам помочь? Верно? — его голос прозвучал громче, чем он хотел. Напряжение последних минут — нет, с самого Совета — наконец прорвалось наружу. — Там должно быть указание? Ключ? Хоть что-то конкретное?   Хранитель не вздрогнул. Не отступил. Он просто смотрел на ангела — спокойно, понимающе.   — Да, — ответил он. — В предсказании скрыто то, что вы ищете. Я уверен в этом.   — Тогда скажи нам, — Феликс шагнул вперёд. — Ты же видел Начало. Ты знал Первых. Ты должен понимать, о чём речь.   Хранитель медленно покачал головой.   — Я сказал вам всё, что мог. Всё, что знал и помнил. И даже больше — я поделился своими домыслами. Тем, что думаю сам. Но дальше...   Он сделал паузу, и его разноцветные глаза — золотой и алый — посмотрели на них с выражением, которое было почти отеческим.   — Дальше — только вы. Я не чистая кровь. Я не перерождение. Предсказание для меня — просто слова. Красивые, древние, но слова. Для вас же... — он перевёл взгляд с Феликса на Хёнджина, — для вас оно должно стать ключом. И только вы можете понять, как его повернуть.   — А если мы не поймём? — спросил Хёнджин. Его голос прозвучал глухо. — Если мы просто два существа, которые случайно коснулись и не сгорели?   Хранитель слабо улыбнулся.   — Тогда, боюсь, у этого мира нет будущего.   Он отступил в туман и накинул капюшон.   — Мне пора.    — Подожди, — окликнул его Феликс, но уже тише. Без напора. — Ты сказал, что знал Первых. Какими они были?   Хранитель остановился. Полуобернулся.   — Такими же, как вы, — ответил он. — Один всё время спорил и требовал ответов. Второй всё время сомневался, но шёл до конца. И оба понятия не имели, что делать с тем, что они друг для друга значили.   Он помолчал.   — Именно поэтому я верю, что у вас получится. Потому что вы — это они. Просто ещё не вспомнили.   Туман сомкнулся за ним, оставив демона и ангела вдвоём.