Спишь?

Из собственных мыслей Антона вырывает тычок локтем, он оборачивается в сторону, откуда его тыкнули и видит Сашу, явно намекающего, всем своим взглядом на него, что уже можно заходить, — Тош? — он пытается прочесть, что такого мрачного происходит в голове у Антона, что он так поник, но пока что получается плохо. Неужели Антоше так сильно не понравилась компания Кашиной? Саша и сам уже успел пожалеть, что согласился на такую авантюру и втянул в нее Тошу, но отступать назад уже поздно, и Собакин просто надеется, что ближе к ночи Антон сможет расслабится и включится в компанию. Как минимум, Саша приложит все усилия, чтобы Тоше хотя бы чуточку, но было комфортно здесь находится. — Все нормально, жарко просто, — это было единственное что Тоша сказал на обеспокоенные глаза Саши. Мальчики вошли и быстренько разулись на коврике «добро пожаловать». Из кухни веяло чем-то приятным, а пол блестел и пах каким-то сладким мылом. Кажется, к празднованию дня рождения подруги готовились усердно. Оскорблением было бы не отметить то, как красиво сегодня выглядела и сама Алина: вместо розового кроп-топа с анимешным принтом, на ней красовалось простенькое, но весьма красивое летнее платье: рукава в легкой манере фонарика, незамысловатый бантик на месте солнечного сплетения, а в подоле аккуратные, еле заметные белые рюшечки на фоне светло-розового одеяния. Короткие волосы заплетены в два хвостика по бокам, что делает сплит-окрашивание девушки еще выразительнее. Женя почти глаз от нее не отводит, пока пытается не забыть свою историю со Светусей. Девочки почти весь день провели вместе, готовясь к празднику, но о том, что Алина все-таки решит принарядится, пока подруги нет, не знала даже Кашина. Антон с Сашей тоже оценили ее лук, обычно ходящая как по струнке, в выглаженной блузке и кардигане староста, иногда надевающая все еще закрытые, но по-своему милые образы, вдруг оделась чуть более открыто, правда по-летнему. Тоша ограничился коротким «красивое платье Алин, тебе идет», а Собакин как обычно, почти воспел оду и еще немного, точно бы встал на колено, а потом сказал бы другу, что нехорошо обижать девочек такими короткими и сухими комплиментами. Но Алине правда было приятно, что ее платье всем понравилось. Компания направилась на кухню, по плану Алины: сначала они отметят формальную часть с поздравлениями и подарками, а после пойдут заниматься самыми, что ни на есть подростковыми делами для ночевок, а именно играть во всякие игры и смотреть беременна в шестнадцать, потому что Женя считает, что свое шестнадцатилетие можно отмечать только в атмосфере беременных ровесниц на экране и в радости, что этой беременной не оказалась сама Кашина. Хотя не сказать, что ей было особо дело до того, кто и когда беременеет, но посмеяться с абсурдности этого шоу никто не был против, даже наоборот: Саша был всеми руками за, он, как единственный недавно как семнадцатилетний из всей компании, имел полное право комментировать и в шутку осуждать каждый вздох героев. После того, как все уселись за стол, Алина объявила небольшой тост-открытие праздника, — В честь такого знаменательного дня, шестнадцатилетия нашей любимой подруги Жени, мы все поздравляем тебя с днем рождения! От себя я тоже поздравляю и желаю, как можно больше радости, здоровья и успехов! — Чайкина улыбнулась, смотря в сторону подруги, я после подняла заранее налитый стакан с колой, закончив таким образом свою речь, сажаясь ко всем. Вторым слово решил вставить Саша, он тоже привстал, взял стакан с чем-то и начал, — я тоже поздравляю тебя, Чушка! — он демонстративно прокашлялся:

С днем рожденья поздравляю,

Успехов, радости желаю,

Чтоб весь зашквар стал ещкере,

И каждый миг был как в искре!

У Антона челюсть отпала, он, конечно, знал, что Саша его тот еще рифмоплет, но зарифмовать на ходу «ещкере», так еще и в нужной тематике — это талант. Пожалуй, это был первый, и наверно последний стих Собакина, смысл которого у Антона почти получилось понять, все же, загадочные «зашквар» и «ещкере» не давали Тоше покоя, от того, насколько часто эти слова срывались с губ Кашиной в каждом диалоге. Алина с Женей также не остались в стороне, девочки переглянулись, на лицах читался восторг. На такое оригинальное поздравление все дружно похлопали, а Саша, как и полагает поэтам, поклонился, радуясь, что его поэтические данные оценили по достоинству. Очередь поздравлять дошла до Антона, все трое посмотрели на него в ожидании какого-то поздравления для именинницы. Он мялся, не понимая, что вообще говорят в таких ситуациях, еще и человеку, с которым он знаком от силы часа два, не больше, но пересилив себя, он неуверенно начал, — ну… желаю рождения, поздравляю с днем, здоровья, успехов, — и чтобы наверняка, добавил, — поздравляю. Антоша уже глазами ищет ближайшую дверь, или окно, смотря что попадет на глаза быстрее. Он под землю со стыда провалиться готов, что он только что сказал вообще? Саша чувствует, как атмосфера неловкости стремительно накаляется и вот-вот пробьет все рамки, поэтому спешит хоть как-то снизить показатели стыда Тяночкина, — А теперь подарки! Алина, начинай, ты торжественно открыла праздник, отдаю честь дарить первой тебе. Девушка пару раз моргает, но понимает, что от нее хотят, она ненадолго уходит из кухни, а после возвращается с небольшим фиолетовым пакетиком, завязанным в бантик. — Женечка, это тебе, — Чайкина чуть смущается, но подарок отдает в руки уверенно, внимательно смотрит за реакцией подруги. Женя перенимает из рук Алины пакетик, развязывает бантик и смотрит внутрь, ее глаза округляются, — это та самая мыльница? Карамелька! — она берет камеру в руки и крутит ее со всех сторон, — спасибо! Это мой лучший день в этом году, полный ещкере! — она не сдерживает радостных эмоций и бросается обнимать Алину. Чайкина ловит её и обнимает в ответ и говорит, что она рада, что ей понравился подарок. Как только Кашина успокоилась, Алина невзначай снова обращает на себя внимание девушки, — там еще кое-что в пакетике есть, — выжидающе смотрит. Женя удивляется, ведь думала, что кроме фотика там ничего нет, но снова заглядывает в пакет и ищет, что же там такое лежит еще. Через мгновение в её руках оказывается небольшая, аккуратная, в манере старосты, коробочка. Она, затаив дыхание, открывает её и видит пару сережек, на концах которых красуется по бокалу вина, Женя смотрит на Алину, та отвечает, — я подумала, что к твоим сережкам с вином очень подойдут сережки с бокалами, думаю, они тебе очень пойдут, — она потерла запястье, но глаз от подруги не отвела. — Карамелька, ты лучшая! Мне очень нравится, спасибо тебе огромное, — Кашина правда рада, теперь она крутит в руках не только мыльницу, но и сережки, пытаясь рассмотреть и налюбоваться ими со всех сторон. Саша лишь молча наблюдает со стороны, терпеливо ждет своей очереди подарить их совместный с Антоном подарок. Он не смеет прерывать девчачью идиллию, поэтому уголки его губ лишь приподняты, и он искренне рад моменту счастья своей подруги. Как только Женя отлипает от Алины, она обращает внимание на заскучавшего Антошу и смотрящему все это время за ней Сашу. Тот понимает, что теперь их черед дарить подарок и радостно объявляет, — Тоша, теперь мы, — они смотрят друг на друга, в этот раз Антон точно не опозорится, точно… — они встают бок о бок друг с другом перед девушкой, Собакин пару секунд шелестит у себя в рюкзаке и достает небольшую коробочку, — вот, это от нас с Антоном тебе, с днём варенья! Тоша изо всех сил делает вид, что он совершенно точно имеет к этому подарку хоть какое-то отношение, и чтобы не быть совсем истуканом говорит следом, — да, вот, поздравляем тебя, — Тяночкин внутренне ликует, у него получилось не перепутать слова, это прогресс. Женя смотрит на них двоих, после смотрит на коробку, берет ее в руки. Чтобы не открывать на весу, она ставит ее на стол, приоткрывая крышку: что-то красиво завернутое в еще один, но в этот раз прозрачный пакетик. Она высвобождает это что-то из прозрачного плена, поднимает на уровень глаз и рассматривает, ее взору открывается бордовая толстовка «трешер», прямо как из времен винишко-тян. Кашина своим глазам не верит, оригинальный трешер, так еще и в ее любимом цвете! Она изумляется уже какой раз за этот вечер, — Ребята, вы где его достали? Неужели… — она заглядывает им точно в душу, пытаясь отыскать в них ответ. Антон тоже стоит в шоке, если это правда, как говорит Женя, оригинал, то откуда Саша его вообще достал? Особенно когда на дворе давно уже не время таких брендов, а в их захудалом городишке вряд ли когда-либо вообще было нечто подобное. Но удивляться щас Тяночкин не может, ему нужно сохранять лицо и делать вид, что он бегал с Собакиным черт знает где в поисках такого раритета для подарка. Он обязательно спросит у него, каким, мать его, хреном и местом, Саша умудрился достать вот это! Женя, все еще потрясенная, аккуратно укладывает толстовку на стол и смотрит на дно коробки: небольшая открыточка в стиле тех годов. Антон не успевает разглядеть, что за картинка там была на фоне, но надпись: «Да я ангел, но крылья в ремонте. Да я демон, но рога у бывших.» Он разглядывает особенно хорошо. Кашина лишь хихикает на это и продолжает рассматривать картинку на заднем плане. Она показывает открытку Алине, та тоже улыбнулась. Только для Антоши так и останется загадкой, как же выглядела вся открытка целиком. Девушка сердечно благодарит ребят за подарки и радуется им так, будто это ее последний день рождения. Но на этом праздник не кончается: Алина снова куда-то отходит. Женя с застывшей радостью смотрит ей в след, но ничего не говорит, сегодня Чайкина полна сюрпризов. Спустя долгие секунды она возвращается обратно к ребятам, в ее руках небольшой, но точно самодельный тортик с парой зажженных свечек. Все завороженно наблюдают за огнем, а Саша, чтобы сделать этот момент куда более эффектным, осторожно обходит девушку, чтобы не задеть торт, и тянется к выключателю. Празднование подходит к кульминации: вокруг рассыпаются искры, а в воздухе витает тот самых сладковатый запах, который друзья учуяли, зайдя к Алине домой. Женя совсем дар речи теряет, она видит, как все стараются ради одной только неё. Она пристально смотрит за тортом в руках подруги, и в момент, как Алина подносит его достаточно близко к Кашиной, она не ждет ни секунды и под радостные «с днем рождения» задувает каждую из свечей с первого раза. Все хлопают, а глаза именинницы так и сияют, будто задув огонь на свечах, разгорелся огонек в ее глазах. Антоша не без радости наблюдает за всем этим действом слегка в стороне, он почти сумел проникнуться атмосферой, что создали ребята, но частью всего этого он себя совсем не чувствует. Что-то скребется, тихо-тихо так, но очень настойчиво. Мерзкое чувство засело где-то в груди, которое так и норовит стремительно броситься выше, к горлу, а после вырваться наружу. Антон терпит, совсем не хочет портить и без того непонятное о себе впечатление, не хочет портить праздник, обесценивая тем самым труды друзей. Алина, как хозяйка и организатор принимает на себя разрезание торта: тортик небольшой, поэтому поделив на четыре равных куска, на тарелке его не остается вовсе. Она аккуратно раскладывает их по уже заранее подготовленным блюдечкам, а Жене, в честь её особенного дня, с большой любовью кладет кусочек с единственной фигуркой из крема и шоколада. Девушка садится ко всем за стол, но есть не начинает: сперва она хочет посмотреть реакцию ребят на её торт. Чайкина целый день, пока не было Жени, летала по кухне, в попытках успеть все сделать вовремя, а вместе с тем, не дать увидеть торт раньше времени, она хотела, чтобы это тоже получилось небольшим сюрпризом, ведь все договаривались не делать из ламповой праздничной посиделки целое торжество, но Алина просто не могла оставить свою подругу без хотя бы небольшой сладости, так и получился тортик её собственного приготовления. В магазинах не было ничего, что удовлетворяло бы старосту по всем критериям, в числе которых были и вкус, и красота, и размер, поэтому все снова пришлось брать в свои руки, благо, опыт в этом у нее есть большой. Тяночкин по-прежнему смотрит вокруг: Алина, замерившая в ожидании и предвкушении реакции на ее кулинарные навыки, Женя, пытающаяся аккуратно достать фигурку, не поломав при этом остальной торт, и Саша… А Саша поглядывает на Антона, не в тупую, но так, чтобы Тоша видел, что про него еще помнят. Девочки увлеченно что-то обсуждают между собой, Собакин тоже вставляет иногда пару слов, они выглядят настолько расслабленно в компании друг друга, что тошно становится. Голоса вокруг становятся все громче, сердцебиение снова отбивает какой-то странный, холодный ритм. Но он не такой как утром, утром Тоша буквально горел от того, как стучало его сердце, и кажется, стучало абсолютно в каждой клеточке его организма, сейчас стук сосредоточился только в груди. Пальцы подрагивают. Антон смотрит к себе в тарелку: аккуратный кусочек торта, в животе начинает мутить. Нет, торт получился очень красивым, Алина не умеет иначе, и Тоша уверен, что и вкус у него потрясающий, но ком, застрявший в горле не дает и вдоха сделать, о какой еде может идти речь? — Я пойду умоюсь, Алин, если хочешь, можете разделить мой торт между собой, аппетита нет, — Тяночкин не поднимает глаз, лишь тихо кидает что-то вдогонку и уходит. Саша обеспокоено провожает того взглядом, соображает минуту, но так ни к чему конкретному не придя, он придумывает какую-то глупую причину в духе «телефон в коридоре оставил, надо забрать» удаляется с кухни и идет вслед за другом, не забыв при этом проверить наличие мобильника в заднем кармане штанов, на всякий. В ванну он не заходит, даже не стучит, только тихонько становится рядом с дверью, вслушивается. Шум воды прекратился, но из комнаты никто так и не вышел, Собакин ждет. Он не уверен, стоит ли врываться, или дать побыть Тоше одному, может, Саша и вовсе себя накрутил? Может Антон просто заболел, поэтому краснеет, поэтому ему холодно до зимнего одеяла, и именно поэтому он сегодня такой задумчивый и рассеянный? Он крутит колечки на пальцах, иногда оглядывает коридор, чтобы там никого не было, с кухни все еще доносятся девичьи голоса, ну что с них взять, девочки ведь… У них просто все: и поговорить, и поплакать, и довериться, просто, сидя за столом в случайный вторник. У Саши с Антоном не так, хотя это как посмотреть: Антоша доверяет Собакину целиком и полностью, если совсем плохо, Саша становится для него самой настоящей подушкой для слез, и никто не против, они могут болтать обо всем до утра, прямо как девочки на кухне, наверное… Саша так не может, иногда рассказать что-то даже Жене, которая, вроде как, принимает Собакина с его тараканами, или, по крайней мере, старается сделать это, все равно сложно. Ему стыдно за себя, за свои зависимости, за свою любовь и перед подругой, которая прекрасно осведомлена обо всем этом. — Саш, ты чего здесь стоишь? Я на слишком долго, — Тоша шмыгнул, — слишком на долго занял ванную? Собакин почти дернулся, за размышлениями он совсем не заметил того, как открылась дверь. Все же, если много думать о плохом, хорошего можно просто не заметить, вот и Саша прокололся, не заметил Антона, — о, Антоша, у тебя все хорошо? — он уверенно заглядывает тому в глаза, но из-за того, что свет включить они поленились, увидеть в них что-то очень проблематично. — Да пойдет вроде, голова болит просто из-за шума, давно я не был у кого-то на днях рождениях вот так. Мне твой больше отмечать понравилось, — Тоша вяло улыбнулся, заверяя и себя и Сашу, что с ним правда все хорошо. — Я рад, пойдем к девочкам? Они вроде поиграть в ПД хотели, нас ждут, — Собакин махнул головой в сторону гостиной, где уже должны были быть Алина с Женей. Антон кивнул пару раз на предложение и вместе с Сашей направился в нужную сторону. Почти подойдя к нужной двери Собакин остановился, — Слуш, может я тебе таблеток от головы возьму с кухни или тебе норм будет? — он правда старался выглядеть расслабленно, но предчувствие о чем-то все не отпускало. Тоша тоже остановился, сначала до него вообще не дошло, о каких таблетках идет речь, потом понял, — да не, не надо, Саш, она быстро пройдет. Саша понимал, что что-то здесь нечисто. В том, что Антону не по себе, он не сомневался не на секунду, но какая причина такого состояния, если дома он вел себя почти обычно, догадаться не получается. Собакин решает пока не лезть в это, это все еще может быть просто его накручиванием себя, а если правда что-то не так — значит Тоша еще не готов сказать. Если того потребует ситуация, Собакин готов сколько угодно ждать, пока его друг скажет, что его гложет, а Саша, как абсолютный психолог (и просто как хороший друг, который искренне хочет помочь), обязательно выслушает и поддержит. — Ты пока иди к остальным, а я все-таки поищу что-нибудь на кухне, не одной же Алине быть хозяюшкой, — Собакин пожал плечами. — Знаю я, какая из тебя хозяюшка, потом полтора часа после твоих шедевров кухню драил, даже гречка помогала и полы от крошек вылизывала. Это скорее я как бесплатная домработница впахивал, — Тоша без злобы закатил глаза, но все-таки повеселел. Конечно, воспоминания об уборке в быстром темпе, ведь скоро возвращалась мама, не самые приятные, но вспоминать без слез, как на его кухне хозяйничал Саша, не получалось. Это было очень нелепо, но очень весело. С кем еще кроме Саши можно превратить обычную готовку по рецепту в целое представление, граничащее со стендапом? Сам факт того, что всезнающий, умелый на все руки Саша не умеет просто находится в кухне — уже звучал весьма комично. — Совсем ты в меня не веришь, Тотошка, — Саша нарочно погрустнел, — зато весело было, скажи же! Даже гречку покормили, видишь какой я разносторонний, даже кошку без еды не оставил, — такой самоуверенности, с которой он говорил, можно было только завидовать. — Да… Мне потом еще неделю запах тряпок мерещился, незабываемый опыт, — Антон неловко усмехнулся и потянулся к ручке двери, — ладно, хозяйничай, только не разгроми там ничего, иначе тебя съест Алина, а если что и останется, то за нее доест Максим. — А что, я тебе совсем не по вкусу? Или просто не по зубам, думаешь Алина справится лучше? — и снова это бесящее ехидство, — а я уже надеялся… Антон открыл дверь, заходя к девочкам, обернулся, и напоследок, — Иди ты, дурик… В следующий раз натравлю на тебя гречку, она догрызет твои дырявые носки со спайдермэнами, — и Тоша прошел в гостиную. Саша не переставал улыбаться всю их перепалку, он был рад, что смог прогнать мрачную тучу над Антоновыми кудряшками, и тот снова Антошка-Поварешка, а не Тяночкин Антон Сергеевич. Теперь на поиски чего-нибудь от головы, Саша бы тоже не отказался найти для себя что-то такое, например, ошейник или гильотина. Главное, чтобы Тоша не видел, хотя если ошейник будет другим, то печально на Сашу Антон смотреть не будет, ведь Собакин явно никуда не денется. Почему вообще аптечка хранится на кухне? Ладно, у Чайкиной она в принципе имеется, в отличие от Саши, который «аптечку» хранит под матрасом в зип-пакетиках. В каком-то смысле это одно и то же… Собакин бесцеремонно шарится по полкам, как у себя дома. Возможно, надо было сначала уточнить у Алины более конкретное местонахождение таблеток, но это для лохов, Саша сделает по красоте все сам. Оказывается, в аптечку лезть вообще было не надо: нужный блистер лежал на микроволновке, куда случайно упал Сашин взгляд, пока он проводил детективное расследование в деле пропажи препарата. Он еще раз убедился, в том, что это не какое-то слабительное, перечитал несколько раз название на обороте, погуглил, чтоб точно, и довольный успешно выполненной миссией, потопал к друзьям. Войдя вовнутрь, вопреки всем ожиданиям, девочки и Антон в Правду или Действие не играли, зато колода Уно была разбросана почти по всему ковру. Видя боковым зрением, что кто-то вошел, ребята, не отвлекаясь от игры, пригласили Сашу присоединяться к ним. Ему оперативно раздали колоду, но звать Собакина играть в карточные игры — изначально плохая идея. Не успел он объявиться, а в его руках осталась одна единственная карта, а, нет, уже не осталась. Всеми своими картами он любезно одарил Антона, на что сам Антон промолчал, но его недовольный взгляд сказал все что требовалось. — Раз Саша нашелся, поиграем в Правду или Действие? — Алина оглядела ребят, все были увлечены собиранием карточек в коробку после последней игры, — кстати, Саш, а ты где был? — Я косплеил Лару Крофт и расхищал гробницы у тебя на кухне, — он достал упаковку таблеток из кармана штанов, и почти не отвлекаясь от уборки карт, повертел её в воздухе, чтобы Алина поняла, что у него в руках, — голова болела прост. Староста наглость Собакина не оценила, — Собакин, ты совсем? Спросил бы хоть, — она вздохнула, но больше ничего не сказала. Уже привыкла к тому, какая же Саша иногда собака, самая настоящая. Он все-таки нашел их, похвально. Вынюхал что ли? Впрочем, сейчас разговор Алины с Сашей куда интереснее, — нехорошо девочек обижать, Саша… — Тоша взглянул на Собакина, совсем не сдерживая ухмылки за очередной, по скромному Антошиному мнению, подкол. Тоша, конечно, иногда удивляет Сашу не меньше, чем его сюжеты снов после психотропов, но когда Антон подкалывает друга, прямо-таки гордясь тем, что это делает именно он, то Собакин готов хоть постоянно оказываться в ситуациях, в которых Тяночкин может еще раз посмотреть на него сверху вниз, в такие моменты Саша вспоминает свою фамилию и почти виляет хвостиком… Но все что ему остается, это лишь усмехнуться и ответить, — ни в коем разе, Тошенька! Скажи ведь, Алин, я любя, — он смотрит в её сторону, ожидая, что та подхватит, — а как иначе, — она подпирает голову рукой, — и я любя не буду прикрывать тебя перед учителями первую четверть. Феминизм никого не щадит… — Собакин показательно вздыхает и закрывает коробку с Уно. — Туда его! Молодец Карамелька, горжусь! — Женя легонько хлопает подругу по плечу в знак одобрения. Всем наконец-то стало комфортно в компании друг друга, ребята периодически перекидываются взаимными шутками, кто-то что-то рассказывает, кто-то слушает, а кто-то показывает. За обсуждениями было принято решение все же сыграть пару раз в измученное всеми Правду или действие, только Женя с Сашей иногда переглядывались и смеялись, вызывая тем самым вопросительные взгляды Алины и Антона. Им необязательно знать об еще одной версии этой игры. Очередь выбирать подошла к Алине, задает Саша, — Алина, правда, действие? — девушка выбирает правду, что-то больше не хочется показывать свой детский альбом, краснея от стыда. А за Собакиным тем временем закрепилась роль того, кто придумывает самое интересное, поэтому традициям он не изменил и щас, — тебе кто-нибудь нравится? — вопрос банален и стар как мир, но от того не менее щепетилен. Алина наклонила голову в недоумении, замолчала. В этот момент, кажется, даже гул лампы затих, все смирно ждут ответа. Девушка вернулась из своих мыслей, и спокойно ответила, — думаю, нравится, — она посмотрела в сторону, — но я не совсем понимаю, в каком именно смысле нравится. Как? Просто как Алина может отвечать на нечто подобное настолько спокойно, будто у нее домашку спрашивают? И то, на вопрос о незаписанном домашнем задании староста отвечает куда экспрессивнее, не забывая каждый раз при этом напомнить, что дневники не просто так в школу носят. Антошу настолько сильно выбило это из колеи, что он совершенно не думал ни о чем, кроме тона голоса девушки при ответе, это надо же так… А ведь он даже не дрогнул, не на децибел! Антон бы ни за что так не смог, он чувствует себя как шестиклассница, влюбленная в старшеклассника, у которой дар речи только при его виде пропадает. Алина даже рядом не стояла. — Тоша, твоя очередь выбирать, — где-то извне раздался знакомый голос Чайкиной, Антон вздрогнул от неожиданности, — правда или действие? — уголки ее губ почти поднимаются наверх, но она сдерживается. Тоша мнется, ответить на похожий вопрос, как тот, который задал Саша Алине у него не получится даже при большом желании, поэтому вариантов не остается, — действие. — Алина чуть хмурится, но быстро возвращает прежнюю расслабленность, — пообщайся с Женей десять минут наедине, — глаза Антона лезут на лоб. То есть, погавкать под столом уже не прокатит? — в этот раз Тоша все же решается спросить, — а почему именно с Женей… Я не против, просто ну, — как бы так выразится, чтобы не обидеть именинницу, но и понять суть задания? Чайкина снисходительно качает головой, — Тош, я же вижу, что вы совсем не ладите, даже словечком за все время не обмолвились, может пора? — сегодняшний день и правда полон сюрпризов. О чем вообще могут разговаривать два абсолютно разных человека? Ну и что, что Антон единственный, кто так и не заобщался с Кашиной из всей компании, ему и так нормально… Женя другого мнения, — весь день думала, как вытащить тебя поговорить, Тоша, я побежала на кухню, жду, бейбик, — она радостно махнула ручкой и скрылась за стеной коридора. Антон не проронил ни слова, он иногда в принципе забывал, где и с кем находится, но понимать, что все это время о нем помнил не только Саша, но и все остальные — поражает кудрявую голову. Он был почти уверен, что до него никому нет дела, он совершенно никак не отсвечивал и не вступал в диалоги, разве что в играх карты отбивал, не более. Тяночкин умоляюще посмотрел на Сашу, может щас он спасет его от страшной социализации и снова все решит без него? У Собакина куда лучше получалось общаться с людьми и выруливать почти любую ситуацию, иногда даже не в ущерб! А может и щас… — давай Тотошка, я в тебя верю, — Саша качнул головой в сторону выхода, — Женя на самом деле хорошая оч, я те отвечаю, — он положил руку на плечо друга, пытаясь придать тому уверенности. Алина в стороне не осталась, еще до того, как все собрались у Чайкиной дома, она и Саша перекинулись парой слов, думая над тем, как можно познакомить Женю и Тошу без жертв для второго, Женю тоже оповестили, только вот нюансы ей не рассказали. Ну вот откуда она должна была знать, что налетать на парней было немного, совсем чуть-чуть, необязательно? Антоша мальчик скромный, явно не оценил такого жеста с её стороны. Поэтому изначально планировалось знакомить их именно с помощью игры, но прошлого уже не воротить. Антон понял, что в этот раз и правда придется разговаривать, не угрожающими взглядами Саше, не его ртом, стоя где-то в сторонке, а полностью и целиком самостоятельно. Предупредили бы хоть… Ничего не остается, и Тяночкин собирается с мыслями, шагает выполнять задание. Алина и Саша остаются вдвоем, все также сидя на пушистом, но наполовину опустевшем, коврике. — Надеюсь, Тоша справится, не хочу, чтобы он чувствовал себя лишним среди нас, — Алина чуть откинулась на диван позади себя, скрестила руки на груди и посмотрела в потолок. — Антошка пусть и скромный, но очень хороший, я уверен, что у него получится все. Он и смелый, знаешь ли! Мы иногда такие пируэты вытворяем, что даже гречка становится манкой, — и Саша правда верит в Тошу, когда они познакомились, он тоже был совсем зажатым, но со временем, Тяночкин расцвел прямо на глазах. — Да уж, вас двоих порой непросто отмазать от учителей, чтобы вам не прилетело, сама порой удивляюсь, как Антон умудряется попадать в такие ситуации, а потом вспоминаю с кем он, вопросы отпадают моментально, — слышится кроткий вздох. — Да ладно тебе, все ведь хорошо кончается, — Саша развел руками, — Антон правда очень Антоновский, это мне в нем и нравится, — он тоже откинулся на уже другую часть дивана позади себя головой. — Знаешь, Саша, вы оба такие дураки… — Возможно, а это плохо? — он повернул голову на голос. — Неплохо, но знаешь, все всё видят, просто не говорят, — девушка повернулась лицом к Собакину, — действуйте, голубки, любой, кто взглянет на вас со стороны моментально обо всем догадается, а вы вдвоем будто специально не видите. У Сашиной проницательности появился сильный конкурент, или он был всегда? Неужели это настолько очевидно, Саша ведь никогда не переходил черту, а все что делал, никто ничего против не возражал, даже если кто-то в этот момент спал. Собакин ушам своим не верит, но с этим вопросом он планировал разобраться сам, то есть не разбираться совсем, Антон ну никак не может быть влюблен в него, — двойные стандарты, мы просто близкие друзья, ничего больше. Саша почти поверил, в свою первую, серьезную за этот вечер, фразу. Алина отвернулась назад, к потолку, — о чем я и говорю…

***

Антон почти невесомо, неуверенно, ступает на порог кухни: Женя сидит развернутой к открытому окну, в её руках тлеет бычок. Она чувствует на себе взгляд, быстро тушит сигарету о какое-то блюдечко и оборачивается. Вместе с этим в лицо бьет не только запах табака, но и холодный, ночной летний ветер с улицы. Тоша морщится от такого сочетания, но не отворачивается, ему становится интересно. Он воспринял Кашину как совершенно несерьезную, эмоциональную девушку, которая застряла где-то на пороге двадцатых годов, но теперь она сидит совершенно спокойно, а от азарта в ее глазах не осталось ни следа, разве что небольшая усталость. Праздник и впрямь был ярким, во всех смыслах этого слова, так этот праздник еще и принадлежал ей, её усталость вполне ожидаема. Но она все равно чуть улыбается, жестом приглашает присесть Тяночкина рядом. Он смотрит на нее уже без явного страха, но с неподдельным интересом, только вот тишину прервать не решается. Тоша все еще не может понять, о чем можно говорить эти несчастные десять минут, но к счастью, Женя таких вопросов и проблем не имеет, и вполне легко начинает, — как тебе праздник? Торт вкусным был, зря отказался. Я съела твой кусочек, не волнуйся, — она снова посмотрела в окно. — Приятного аппетита, — грусть, что он так и не попробовал тортика Алины, присутствовала, но ему не жалко, — а праздник, — Антон запнулся, пытаясь подобрать более подходящее слово, — праздник неплохой, мне понравился. Но он твой, главное, чтобы тебе там ну, нравился? — Я счастлива отметить свой день варенья вот так, спасибо за подарок, мне очень понравилось, — Женя прикрыла окно и полностью села лицом к Антоше, — Ты как? Я наверное испугала тебя, да, — как вопрос это не звучало. — Все нормально, я не ожидал просто, — Тоша потер шею неловким движением. Кашина, видя реакцию, чуть прищурилась, а потом расслабилась — вот все вы такие, мальчики. И ты, и Саша, так думаете совсем поверхностно, зашквар! — девушка вдруг вскликнула в более привычной манере, что Антон аж потерялся, — ты и правда забавный Антошка, прямо как Собакин твой и говорил, — «твой Собакин», мальчик замер. Девушка подошла к Тяночкину почти вплотную, и уверенно проговорила — давай Ромео, не тяни, а то твоя Джульетта выпьет всю колу со стола, Собакин, блин! — девушка поспешно удалилась с кухни, как только услышала тресканье пластика у бутылки. Тоша вновь остался сам с собой и с очень-очень странным послевкусием. Он всматривается в спину уходящей знакомой, пытается понять, что она вообще пыталась донести и на каком языке она вообще говорила, или стоит просто пойти за ней, чтобы и ему досталось оставшейся колы. Женя, оказывается, умеет быть не только в ещкере, оказывается она бывает и в зашкваре… Что это значит Антон все еще не особо понял, но то, что первое впечатление бывает обманчиво, он понял точно. И причем тут Шекспир? Это общение с Сашей так на людей влияет? Не дай бог Антоша начнет проводить параллели с Муму, хотя с разговорчивостью Тяночкина сегодня сравнится только Герасим. Ну всё, и на него, собака, повлиял… Но все же, что за Джульетты и почему они пьют колы? Об этом Тоша подумает ночью, надо же разнообразить подсчет Плюштрапов, прыгающих через других аниматроников чем-то новым.