Игра

Дни слились в одну бесконечную, серую ленту. Утро начиналось с солнечного света, равнодушно ползущего по паркету. Время потеряло смысл, превратившись в монотонный цикл: завтрак, бесцельное хождение по комнатам, попытка читать, пока строчки не начинали плыть перед глазами, и снова — ожидание. Ожидание стало твоим единственным спутником. Ты научилась различать его шаги в коридоре ещё до того, как раздавался тихий щелчок замка. Этот звук был для тебя и проклятием, и единственным якорем, связывающим тебя с реальностью. Дадзай всегда входил с неизменной полуулыбкой, бросал на кресло своё пальто и занимал привычное место напротив тебя. Он приносил новости из внешнего мира, словно дразня тебя. Он рассказывал о премьерах, о которых ты мечтала, о выставках, которые посещал, о ресторанах, где ужинал. Он описывал всё это с такой живостью, с таким вкусом, что еда на твоей тарелке казалась опилками. — Сегодня в опере давали «Турандот», — говорил он однажды, снимая перчатки. — Знаешь, эта ария «Nessun Dorma»... она о том, что никто не должен спать, пока принц не назовёт имя принцессы. Забавно, не правда ли? В этой квартире ты можешь спать сколько угодно. Но ты не спишь. Ты смотришь в потолок и считаешь часы до моего прихода. Он был прав. Сон стал роскошью. Когда в последний раз ты спокойно спала? Какой сон не прерывался внезапным криком посреди ночи? Какая ночь не сопровождалась одиночеством и дрожью на холодной и пустой кровати, казавшейся вдруг несоразмерно большой для тебя одной? Ночью тишина давила на уши, и в этой тишине твои собственные мысли превращались в палачей. Ты перебирала в памяти каждый свой шаг, каждое решение, которое привело тебя сюда. Его слова о том, что ты сама виновата, въелись в сознание, как ржавчина. Однажды вечером он пришёл позже обычного. В его руках не было привычной книги или папки с документами. Он выглядел уставшим. — Сегодня был тяжёлый день, — сказал он, падая в кресло и массируя виски. — Пришлось... уладить одно досадное недоразумение. Знаешь, как это утомительно — быть чудовищем? Он посмотрел на неё из-под полуопущенных век. — Я устал. Это было что-то новое. Трещина в его непроницаемой броне. Ты замерла, боясь спугнуть этот момент. — Я устал от крови, от интриг... от всего этого фарса. Иногда мне хочется просто... поговорить с кем-то нормальным. С кем-то, кто не видит во мне только правую руку босса. Он встал и медленно подошёл к тебе. Ты вжалась в спинку дивана. — Ты ведь понимаешь меня? Ты умная девочка. Он протянул руку и нежно, почти невесомо, провёл костяшками пальцев по твоей щеке. Это прикосновение было страшнее любого удара. В нём была ложь, замаскированная под искренность. — Мы могли бы... договориться. Ты перестанешь быть моей пленницей и станешь моим гостем. Моим другом. Его голос был бархатным, обволакивающим. Он предлагал тебе иллюзию спасения. Он видел момент твоей слабости и бил точно в цель. — Тебе просто нужно... попросить меня об этом. Он наклонился так близко, что ты чувствовала запах его парфюма и табака. — Скажи мне то, что я хочу услышать. Признай свою ошибку. Скажи: «Дадзай-сан, я была неправа». Его пальцы сжались на твоем подбородке чуть сильнее, не давая отвести взгляд. В его глазах больше не было скуки. Там был голод хищника, который уже чувствовал вкус победы. — Ну же. Это ведь так просто. Одно маленькое предложение — и эта клетка превратится в дом. За окном гудел город, живущий своей жизнью. А здесь время остановилось навсегда, пойманное в ловушку его проницательного взгляда и её собственного отчаяния.