Игра

Он не стал запирать тебя в подвале и даже не приставил вооружённую охрану. Его наказание было куда более изощрённым, и оттого — куда более страшным. На следующее утро за тобой пришли. Не головорезы в масках, а молчаливый водитель в безупречном костюме. Тебя привезли не в штаб-квартиру мафии, а в обычную городскую квартиру — просторную, светлую, с панорамными окнами, выходящими на оживлённый проспект. Здесь было всё: дорогая мебель, забитый деликатесами холодильник, стопка непрочитанных книг на столике. Это была золотая клетка. А ее обитателем теперь будешь ты. «Это твоё новое место жительства. У тебя есть всё, что нужно для комфортной жизни. Кроме одного. Догадайся сама». Гласила записка, оставленная на кофейном столике. Свобода. Он лишил тебя свободы. Твой телефон был лишён сим-карты. Интернет работал только в пределах одного-единственного сайта — библиотеки классической литературы. Дверь была заперта снаружи. Окна открывались лишь на проветривание — слишком узкая щель, чтобы в неё мог протиснуться человек. Но самое страшное было не в этом. Дадзай приходил каждый вечер. Всегда без предупреждения. Он приносил с собой запах дорогого парфюма и сигарет. Он садился в кресло напротив тебя, закидывал ногу на ногу и просто... смотрел. Или заводил светскую беседу о прочитанных книгах, о погоде, о последних театральных премьерах. Он был безупречно вежлив, обаятелен и остроумен. Он был твоим единственным окном во внешний мир и твоим главным тюремщиком. — Знаешь, что самое прекрасное в этом наказании? — спросил он однажды, лениво листая томик Толстого. — Не стены. Не замки. А осознание. Осознание того, что ты здесь по своей вине. Что каждый твой вздох, каждый твой взгляд на эту прекрасную панораму за окном — это напоминание о твоей ошибке. Он поднял на тебя взгляд, и его обычная маска меланхолии на мгновение сползла, обнажив холодный, расчётливый ум. — Ты можешь быть здесь месяц. Год. Десять лет. И всё это время ты будешь жить в комфорте. Ты будешь есть с серебра. Но ты никогда не забудешь, что цена этого комфорта — твоя душа, которую ты продала мне в тот момент, когда решила поиграть в детектива. Он встал и подошёл к окну, глядя на суету города внизу. — Я не буду тебя бить. Не буду морить голодом. Я просто... сотру тебя из мира. Ты станешь призраком в этой красивой квартире. А когда ты окончательно сломаешься, когда одиночество станет невыносимым... вот тогда я вернусь и предложу тебе сделку. Он обернулся, и его улыбка была похожа на оскал. — И поверь мне, к тому моменту ты будешь готова принять любые мои условия. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив тебя наедине с роскошной тишиной персональной тюрьмы и оглушительным стуком собственного сердца, отсчитывающего секунды до его следующего визита.