Игра

Ты сидела в темноте, обхватив колени руками, и слушала, как затихают его шаги в коридоре. Щелчок замка прозвучал не как конец, а как начало чего-то нового. Вызов был брошен, и он его принял. Теперь это была не просто тюрьма, а шахматная партия, где на кону стояла твоя личность. Дни потекли своим чередом, но атмосфера изменилась. Дадзай больше не пытался быть обаятельным собеседником. Его визиты стали короче, а взгляд — острее, словно он изучал подопытный образец, который повёл себя непредсказуемо. Он по-прежнему приносил еду и книги, но теперь его речь сводилась к сухим, колким фразам. — «Братья Карамазовы»? — он бросил книгу на столик. — Твой выбор. Слишком много морали для нашего положения. Он наблюдал за тобой. Он замечал, как ты перестала смотреть в окно. Как ты начала методично обходить квартиру, изучая каждый сантиметр стен, пола и потолка. Он видел в твоих глазах не страх, а лихорадочный мыслительный процесс. Однажды ночью тебя разбудил не привычный кошмар, а звук. Едва различимый скрежет металла о металл, доносившийся из-за огромного зеркала в ванной комнате. Ты замерла, затаив дыхание. Звук повторился. Сердце пропустило удар. Это была не галлюцинация. Ты встала с кровати, босые ноги коснулись холодного паркета. Подойдя к зеркалу, ты осторожно надавила на массивную раму. Ничего. Ты провела пальцами по краю, и один из завитков орнамента поддался под нажимом. Раздался тихий щелчок. Зеркало, казавшееся монолитным, плавно отошло в сторону, открыв узкий, тёмный проход, из которого пахнуло пылью. Внутри, в тайнике, оставленном, вероятно, ещё прежними жильцами или строителями этого места, ты нашла старую отвёртку с истёртой рукояткой и моток тонкой, но прочной проволоки. Надежда — опасная штука. Она может дать крылья, а может и сжечь дотла. Прошла неделя. Дадзай вошёл в комнату как обычно, с лёгкой улыбкой на губах. — Сегодня чудесная погода. Может... — он осёкся. Твой взгляд был другим. В нём не было затравленности. В нём был холод и что-то ещё... веселье. — Хм? — его голос остался ровным, но глаза сузились. Он сплел пальцы, изучая тебя взглядом. Ты медленно встала с кресла и подошла к нему. Твои движения были уверенными. — Я много думала, Дадзай-сан, — твой голос был тихим и спокойным. — О моем наказании. О твоём... терпении. Она остановилась в шаге от него. — Ты сказал ждать, пока стены не начнут говорить со мной. Но ты ошибся в одном. Ты протянула руку и коснулась его щеки так же нежно, как это делал он в тот вечер. Но теперь в твоем жесте не было страха. — Это не они говорят со мной. Это я слушаю их секреты. Ты обошла его, оказавшись за спиной. Он на это никак не отреагировал, будто зная, что ты ничего не сможешь ему сделать. И это злило. Злило его убеждение, что ты беспомощная, маленькая птица, запертая в его клетке. Внезапно ты сделала стремительный выпад вперёд, и тонкая проволока, которую ты прятала в рукаве, захлестнула его шею. Ты успела натянуть ее до того, как он успел подставить пальцы. Ты увидела, как проволока впилась в его шею. Как он пытался безуспешно и тщетно подцепить ее пальцами. Он брыкался, дергался, его рот открывался, и он издавал страшные звуки, говорящие о нехватке воздуха. Он хрипел. Но ты продолжала натягивать. Он синел. Но ты не останавливалась. Пальцам было больно, ты чувствовала жжение, но на кону свобода. Грудная клетка Дадзая вздымалась чаще, чем опускалась. Осталось немного. И вот оно. Грудь поднимается в последний раз, и тело обмякло. Ноги растянулись на полу, язык вывалился, а глаза закатились. Ты убрала проволоку, смотря на поврежденные пальцы. Свобода дорогого стоит. Достала из кармана его пиджака драгоценные ключи и покинула клетку. Ты смогла. Вот только… все это было в твоей голове. Дадзай среагировал мгновенно — годы тренировок и инстинкт убийцы не подвели. Он перехватил твою руку и до боли сжал ее. Твои пальцы разжались, выпуская не только проволоку, но и отвертку. Он поймал ее на лету и сжал в кулаке. — Ты сделала ход, — прохрипел он, отпуская твое запястье и отступая на шаг назад. Он потёр шею, поправляя бинты. На его лице больше не было улыбки. На нём читался чистый, неподдельный интерес хищника, который вдруг понял, что его добыча отрастила клыки. —Теперь… моя очередь, - он растягивал слова. Всё произошло в одно мгновение. Его тело двигалось с неуловимой скоростью. Он сделал стремительный выпад вперёд, преодолев разделявшее вас расстояние. Его движение было точным. Без предупреждения. Без прелюдий. Грубо и быстро. Его кулак, сжатый с нечеловеческой силой, врезался тебе в живот. Воздух с хрипом вырвался из твоих лёгких, словно его вышибли одним махом. Боль была не острой, а всепоглощающей, парализующей. Ты почувствовала, как ноги отрываются от пола, а тело становится невесомым и беспомощным. Ты сложилась пополам, словно сломанная кукла, рухнув на колени. Мир сузился до одной точки ослепительной, пульсирующей агонии в солнечном сплетении. Ты не могла вдохнуть. Не могла закричать. Могла лишь хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Знаешь, в какой момент ты проиграла? - его взгляд был подобен бездне. В нём не было ни капли жалости. — Молчишь? Он подбросил отвертку на ладони. — Не стоит, если хочешь жить. Он поймал отвертку и убрал ее в карман пиджака. — Ты проиграла с самого начала. Как только выбрала противником меня, - на его лице была пугающая задумчивость. Он повернул голову, склонив ее набок и тягуче произнес: — А теперь… Мы будем играть по-настоящему.