Тонкая грань

После той ночи всё стало хуже. Именно так это ощущала Гермиона Грейнджер. Не лучше. Не понятнее. Хуже. Потому что теперь она не могла перестать думать о Драко Малфой. О его взгляде. О странной усталости в голосе и во взгляде. О тишине между ними, которая почему-то пугала сильнее любой ссоры. Это все было неправильно. Гермиона пыталась вернуться к привычной жизни — занятия, библиотека, подготовка к экзаменам, бесконечные конспекты. Но мысли всё равно ускользали. К нему. И это раздражало. Она стояла у окна в коридоре восьмого этажа, рассеянно перелистывая книгу, когда заметила маленькую деталь. Почти незаметную. След. Тёмный след на рукаве мантии Малфоя. Как будто сажа. Или пепел. Грейнджер не могла разобрать. Он быстро опустил руку, будто не хотел, чтобы кто-то увидел. Но Гермиона увидела. И в тот момент что-то внутри неё насторожилось. Потому что Малфой выглядел напряжённым последние несколько дней. Исчезал вечерами. Возвращался поздно. Слишком молчаливый даже для себя. А теперь ещё и это. Она должна была забыть. Проигнорировать. Не вмешиваться. Но любопытство всегда было её слабостью. Особенно когда что-то не складывалось. Наступила ночь и Хогвартс сразу же погрузило в леденящую темноту. В эту ночь Гермиона решила, что должна понять, что же происходит с Малфоем. Дождавшись пока в коридорах наступит тишина и студенты разойдутся по своим комнатам, она вышла в коридор и встала за каменную колонну, которая находилась рядом с комнатой Драко. Не прошло и двадцати минут как он вышел из своей комнаты. Быстрым шагом направляясь по темным коридорам, Малфой не заметил, что Грейнджер направляется прямо за ним. Она сама не понимала, зачем преследует его. Это ошибка. Мысль вспыхивала снова и снова. Но шаги всё равно продолжались. Тусклый свет факелов дрожал на каменных стенах. Воздух становился холоднее с каждым поворотом. Малфой остановился у старой двери в дальнем коридоре. Гермиона спряталась за колонной, задержав дыхание. Дверь приоткрылась. И на мгновение она увидела внутри комнату, освещённую зелёным светом. Тени. Чьи-то силуэты. Чей-то тихий голос. А затем — Малфоя. Совсем другого. Не высокомерного слизеринца. Не мальчишку с насмешливой улыбкой. Его плечи были напряжены до предела. Лицо — холодное и слишком взрослое. В глазах читалось что-то тяжёлое и опасное. Будто он нёс на себе груз, который давно стал слишком большим. Гермиона не заметила, как сделала шаг ближе. Половица под ногой предательски скрипнула. Тишина оборвалась мгновенно. Малфой резко повернул голову. Их взгляды встретились. Секунда. Всего одна секунда — и Гермиона поняла: слишком поздно убегать, он уже увидел ее. Он вышел из комнаты почти сразу, быстро закрыв дверь за собой, чтобы Грейнджер не успела ничего увидеть. Теперь они стояли друг напротив друга в полумраке коридора. Его дыхание было тяжёлым. Взгляд — острым. Опасным. — Ты не должна была быть здесь. Голос прозвучал тихо. Но в нём не было привычной насмешки. Только напряжение. Настоящее. И страх в глазах. Но страх не за себя, не за то, что она увидит что то запретное. А за нее. Как будто ее нахождение здесь это шаг к тому, что ей навредят, что ей сделают больно. Он боялся только лишь за нее. И это злило его, но он не мог ничего сказать. Гермиона сглотнула. — Тогда объясни мне, что происходит. — Нет. Коротко. Жёстко. Он сделал шаг ближе. И расстояние между ними снова стало невыносимым. Гермиона чувствовала холод от каменных стен и жар его взгляда одновременно. — Ты не понимаешь, во что лезешь, Грейнджер. — Тогда дай мне понять. Эти слова вырвались раньше, чем она успела подумать. Малфой замер. И что-то в его лице дрогнуло. На долю секунды. Будто он устал держать всё внутри. Будто хотел что-то сказать. Будто хотел во всем признаться. Но не мог. Тишина между ними натянулась до предела. Гермиона слышала его дыхание. Слишком близко. Слишком отчётливо. Она должна уйти. Сейчас, немедленно, но как будто ноги ее не слушались и она осталась. И именно это всё разрушило. Малфой резко сделал ещё один шаг. Гермиона даже не успела вдохнуть. Его пальцы коснулись её запястья — осторожно, но этого хватило, чтобы по коже прошёл ток. А затем он поцеловал её. Резко. Коротко. Так быстро, что на момент показалось, что только дотронувшись своими губ до ее, он уже пожалел об этом. Ошибочный поцелуй, который был невыносим . Невыносим из за того, что Малфою хотелось целовать нежные губы Гермионы как можно дольше, страстно, обнимая ее за бедра и прижимая к своему телу, но он не мог. Понимая, что даже этот короткий поцелуй все разрушит. Это большая ошибка. Мир словно остановился. Гермиона почувствовала только холод его пальцев и то, как бешено колотится сердце. Это длилось всего мгновение. Но его хватило, чтобы всё изменилось. Малфой отстранился первым. Слишком быстро. Будто уже сожалел. Будто ненавидел себя за это. — Это ошибка. Его голос стал хриплым. Гермиона смотрела на него, пытаясь восстановить дыхание. В голове было пусто. Слишком пусто. — Тогда почему? Он закрыл глаза на секунду. И именно в этот момент она поняла: дело не в поцелуе. Не в ненависти. Не в них. Есть что-то ещё. Что-то, о чём он боится говорить. Что-то опасное. Малфой медленно отпустил её руку. — Тебе нужно уйти, Грейнджер. — Драко… — Уходи. Теперь в его голосе прозвучало нечто новое. Страх. Настоящий. За нее. Гермиона отступила на шаг. Потом ещё один. Но не потому, что хотела уйти. А потому что внезапно поняла: она уже слишком глубоко втянулась. Ей совсем не хотелось уходить от Малфоя, она хотела погрузиться в его объятия и сгорать в них. Это чувство вызывало у нее невероятное жжение внизу живота. Это было настолько сильное желание, что она поняла дороги назад больше нет. Но Гордость Грейнджер не позволяла ей остаться еще хоть на секунду. И в этот же момент, когда Драко отвел от нее взгляд, ничего не объяснив ей, она ушла. Когда Гермиона исчезла за поворотом коридора, Драко Малфой остался стоять в темноте неподвижно. Сжав кулаки так сильно, что побелели пальцы. За дверью снова послышались приглушённые голоса. Напоминание о том, кем он должен быть. И что именно теперь поставлено под угрозу. Малфой медленно прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. Потому что впервые за долгое время боялся не за себя. А за неё. А Гермиона в ту ночь поняла только одно: он не просто её враг. Он втянет её в то, из чего не будет выхода.