После проката

8 апреля. Три часа ночи

Даша почти не спала. Она лежала под одеялом, свернувшись клубком, и уже который час слушала шум редких машин за окном. По стеклу стучали капли ливня, а в комнате было слишком тихо. Телефон всё ещё лежал рядом на подушке. Экран загорался от уведомлений, но Даша каждый раз вздрагивала только от одного имени. Никита. «Ты правда не так всё поняла.» Она открывала чат. Смотрела на эти слова. Закрывала. Потом снова возвращалась. Пальцы зависали над клавиатурой, но ни одной буквы так и не появилось. Потому что ответить — значит признать, что это всё реально. Что поцелуй был. Что она до сих пор помнит, как пахло от него. Что теперь между ними уже не получится «как раньше». Даша резко перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. В голове снова вспыхивал вчерашний вечер. Пустая арена. Его рука на её руке. И то, как быстро стало страшно. Она ведь тоже испугалась. Просто он сказал это первым. А она выбрала сбежать. Она машинально переслала Алисе какое-то старое видео с Кубка — лишь бы отвлечься от всех мыслей. Ответа не последовало. Алиса, в отличие от неё, спала нормально. Даша отложила телефон и уставилась в потолок. Закрыла глаза. Не помогло.

***

Утро оказалось ещё хуже. Она почти не спала — просто проваливалась в какое-то липкое забытьё, где всё равно думала о нём. К утру внутри осталась только тяжесть. И тупая головная боль, которая пульсировала где-то в затылке. Даша долго стояла перед зеркалом в ванной. Вода текла, стекло запотевало, и в этом размытом отражении она выглядела так, будто не спала уже неделю, хотя прошла лишь ночь. Под глазами залегли тени, волосы торчали в разные стороны. Она зло стянула их в хвост. Ненавидела себя за то, что он на неё так действует.

***

В ЦФК всё было как обычно. Люди смеялись у автоматов. Тренеры ходили вдоль борта с планшетами. Из колонок играла чужая программа. Только для Даши всё ощущалось иначе. Она поймала себя на том, что постоянно оглядывается. И когда увидела Никиту — сердце всё равно дёрнулось. Он стоял у выхода на лёд с Андреем и Арсением. Андрей что-то рассказывал, Арсений смеялся. Никита вроде слушал. Пока не заметил Дашу. И сразу изменился в лице. Всего на секунду. Но она заметила. Раньше он бы улыбнулся. Сказал что-нибудь. Подошёл. — Привет, — тихо сказал он. Голос звучал неуверенно, будто он не знал, можно ли вообще здороваться. Даша поправила чехлы на плече. — Привет. Повисла пауза. Андрей переводил взгляд с одного на другого, потом хмыкнул и утянул Арсения в сторону. — Ну… я пойду, — слишком быстро сказала Даша и ушла к борту. Сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела это ощущение.

***

Следующие дни стали какими-то неправильными. Они оба делали вид, что ничего не произошло. Всё сломалось так быстро, будто ничего и не было. Ни прежних разговоров, ни КПК, будто Никита только вчера перешел. Раньше они постоянно пересекались — куда бы они не пошли. Теперь — избегали друг друга. Если Даша подходила к автомату, Никита уходил. Если он садился на скамейку у борта, она выбирала противоположный конец арены. Они почти перестали разговаривать. Напряжение витало в воздухе постоянно. Но Даша всё равно замечала всё. Она делает четверной тулуп — и срывает его. Приземляется на две ноги, выезд грязный. Тутберидзе хмурится: — Садкова, соберись. Она кивает, но внутри всё кипит.

***

Вечером, после тренировки, Даша бездумно листала ленту. Наткнулась на фото фигуристки из «Ангелов Плющенко» — яркое, с какой-то тренировки, идеальный выезд. И под ним: nikitasarnovskiy: 🔥 Даша смотрела на экран несколько секунд. Знала, что это ничего не значит. Что он также реагирует под постами Андрея, Коли, да кого угодно. Но внутри всё равно дёрнулось. Она закрыла приложение, открыла снова — проверить, не удалил ли он комментарий. Не удалил. Она ненавидит это чувство. Потому что у неё нет никакого права ревновать. Они даже не разговаривают толком.

***

Алиса замечала всё. Как Даша замолкает, когда рядом появляется Никита. Как Никита автоматически ищет её взглядом на льду — а потом резко отворачивается. Как оба делают вид, будто ничего не чувствуют, и это видно за километр. Однажды вечером они с Дашей сидели в раздевалке одни. За стеной глухо шумела ледозаливочная машина, в коридоре хлопнула дверь. Даша медленно складывала вещи. Слишком медленно. Будто боялась выходить. Алиса молча наблюдала. Потом не выдержала: — Вы поцеловались? Даша так резко подняла голову, что чуть не уронила бутылку. — Что?! — Да ладно, — Алиса закатила глаза. — Я же вижу. — Ничего ты не видишь. — Даш, вы друг на друга смотреть не можете. Не потому, что бесите друг друга. А потому что беситесь сами от того, что происходит. Даша сжала губы. — Мы просто… — она не договорила. — Что? — Ничего. Забудь. Алиса вздохнула. Не стала давить. Но перед уходом бросила: — Он на тебя смотрел сегодня. Всю тренировку. Ты не видела, а я видела. Даша ничего не ответила. Просто застегнула сумку и ушла. Но всю дорогу до метро думала только об этом.

***

Алиса поймала Никиту через пару дней. Возле автоматов. Он стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами. Выглядел уставшим. — Сарновский. Он приоткрыл один глаз. — По твоему голосу — сейчас будет что-то неприятное. — Угадал. Алиса подошла ближе. — Что между вами происходит? Никита усмехнулся — невесело, одними губами. — А она тебе не сказала? — Сказала достаточно. Он помолчал. Провёл рукой по волосам — и без того растрёпанным. — Я всё испортил. — Это я уже поняла. Ты её обидел? Никита резко открыл глаза. — Нет. То есть… не хотел. Я просто… — Что? — Испугался. Алиса ждала. Но Никита не стал объяснять. Только дёрнул плечом. — Забудь. — Ты забыл бы? Он не ответил. Просто взял стаканчик с кофе и ушёл. Но Алиса заметила, как он обернулся на секунду. Туда, где на льду осталась Даша.

***

В тот же вечер Даша задержалась после заминки. Специально. Знала, что Никита уже ушёл — видела, как он сам торопился, прекрасно понимая причину. Поэтому не спешила. Сидела в раздевалке, неспешно складывая вещи. Внутри всё ныло от усталости. И от того, что она снова думала о нём. О том, как он смотрел на неё сегодня. Как будто хотел подойти — и не смог. Как она сама хотела, чтобы он подошёл — и сделала вид, что не замечает. Она уже почти собралась уходить, когда в конце коридора мелькнула знакомая фигура. Даша замерла. Никита. Она думала, он ушёл. А он, видимо, вернулся — может, что-то забыл. Он заметил её. Остановился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. По пустому коридору гулял сквозняк, где-то капала вода. Никита сделал шаг в её сторону. Даша — не отодвинулась. Она не хотела снова убегать. Он подошёл. Остановился в шаге. — Ты не ответила на сообщение, — тихо сказал он. Даша смотрела куда-то в сторону. — Не знала, что ответить. — Могла написать хоть что-нибудь. — А ты мог не говорить, что это была плохая идея. — Я не говорил. — Сказал, что не хочешь всё испортить. Это то же самое. Никита сжал челюсть. Помолчал. — Нет. Не то же самое. — Какая разница. Прошла уже неделя. Она развернулась и пошла к выходу. — Даш, — он догнал её в два шага, но не тронул. Просто встал рядом. Она остановилась. Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно в тишине. — Чего ты хочешь? — спросила она, не оборачиваясь. Никита молчал долго. — Чтобы ты перестала от меня бегать. Даша тихо выдохнула. — А ты перестань от меня бегать. — Я не бегаю. — А кто сегодня ушёл с тренировки на двадцать минут раньше, только чтобы не ехать со мной в одном вагоне? Никита не нашёл, что ответить. Даша развернулась и посмотрела ему в глаза. — Вот видишь. Она развернулась и ушла. В этот раз — медленно. Не сбегая. Но Никита так и остался стоять в коридоре один.