После проката

Май всё-таки пришёл. Не резко. Он подкрадывался постепенно. Через запах мокрой земли после дождя. Через сирень возле метро. Через редкие тёплые вечера, которые хотелось растянуть подольше. До отпуска оставалось пять дней. И вся группа уже существовала в каком-то странном состоянии между усталостью и предвкушением. Уставали все. Даже тренеры. Во вторник утром Сергей Викторович посмотрел на часы, потом на лёд, потом на фигуристов и тяжело вздохнул: — Если кто-нибудь сегодня упадёт просто потому что захотелось полежать, я пойму. — Спасибо, — немедленно сказала Соня. — Это не разрешение. — Жаль. По раздевалке прокатился смех. Даша сидела на скамейке и собирала волосы в хвост. Напротив Алиса пыталась застегнуть чехол для коньков, одновременно переписываясь с Арсением. — Ты сейчас себе пальцы сломаешь, — заметила Даша. — Я занята. — Ты пишешь человеку, которого через десять минут увидишь. — И? — И ничего. Алиса показала ей язык. Соня немедленно вмешалась: — Когда я влюблюсь, пожалуйста, пристрелите меня заранее. — Не переживай, — сказала Даша. — Ты начнёшь рассказывать об этом раньше. — Это правда. — Сто процентов правда. Соня трагично посмотрела в потолок. — Никакой поддержки. Телефон Даши коротко завибрировал.Она даже не успела посмотреть. Соня уже заметила. — О. — Нет. — Да. — Соня. — Никита? Даша закатила глаза. — Вы невозможные. — Значит, Никита. Алиса довольно усмехнулась. Даша всё-таки открыла сообщение. никита: «ты завтракала?» Она уставилась на экран. Потом медленно напечатала: «отстань» Ответ пришёл через пять секунд. никита: «значит нет» Даша невольно улыбнулась. И сразу спрятала телефон. Потому что напротив уже сидели две хищницы.

***

На разминке Никита заметил её почти сразу. Не потому что искал. Хотя, конечно, искал. Просто Даша всегда бросалась ему в глаза первой. Даже когда вокруг было двадцать человек. Она стояла и спорила с Соней о какой-то песне. Активно жестикулировала. Возмущалась. Закатывала глаза. И выглядела настолько живой, что Никита невольно улыбнулся. — Опять. Он вздрогнул. Рядом уже стоял Андрей. — Что опять? — Опять смотришь. — Не смотрю. Андрей посмотрел на него так выразительно, что спорить стало бессмысленно. — Конечно. — Отстань. — Даже не собираюсь. Никита толкнул его плечом. Тот засмеялся. — Я вообще не понимаю, как вы столько месяцев мучились. — Очень смешно. — Нет, правда. На вас уже половина ЦФК ставки делала. — Господи. — Кстати, Коля проиграл. — Что проиграл? — Он был уверен, что вы начнёте встречаться ещё в апреле. Никита закрыл лицо ладонью.

***

Тренировка шла тяжело. Последние недели перед отпуском всегда были такими. Организм уже устал. Голова тоже. Все держались исключительно на характере и привычке. После очередного проката Даша стояла у бортика, тяжело дыша. Следом подъехала Соня. — Если я сейчас умру, скажите маме, что я её любила. — Скажем. — Спасибо. — Но сначала докатай вращение. Алиса подъехала к ним с бутылкой воды. — Арсений только что упал на дорожке. — Серьёзно? — оживилась Соня. — Почему я это пропустила? — Потому что ты умирала. — Точно. Даша засмеялась. И именно в этот момент подняла взгляд. Никита стоял у противоположного борта. Разговаривал с Колей. Но смотрел почему-то сюда. Точнее — на неё. Будто автоматически. Словно не замечал этого сам. На секунду они встретились глазами. И он сразу улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Только уголком губ. У Даши внутри предательски потеплело. Снова. Господи. Она уже устала проигрывать этим улыбкам.

***

После тренировки Соня двадцать минут искала наушники. Потом оказалось, что они лежали у неё в кармане олимпийки. — Я ненавижу себя. — Мы тоже тебя любим, — сказала Алиса. — Спасибо. Даша вышла из ЦФК последней. И сразу увидела Никиту. Он недавно начал ездить на тренировки — белая BMW, которую, как выяснилось, он получил на день рождения и почти не использовал, потому что «в Москве на метро быстрее». Но перед отпуском что-то изменилось. Или он искал повод. Он стоял возле машины в сером худи. С руками в карманах. И выглядел так, будто ждёт её уже полчаса. Хотя прошло максимум пять минут. — Ты долго. — Соня потеряла наушники. — Опять? — Они были в кармане. — Конечно. Они одновременно засмеялись. И напряжение последних тренировок куда-то исчезло.

***

Москва медленно плыла за окнами машины. После дождя город всегда становился красивее. Фонари отражались в мокром асфальте. Вывески расплывались цветными пятнами. Люди торопились домой. Никита вёл машину одной рукой. Другой переключал музыку. — Нет. — Что нет? — Это мы слушать не будем. — Почему? — Потому что это ужасно. — Это легендарный плейлист. — Это катастрофа. — Ты ничего не понимаешь. — Я понимаю всё. Он покачал головой. — Жестокий человек. — Спасибо. Несколько секунд они молчали. Потом Никита вдруг посмотрел на неё. — Ты сегодня смеялась. — Ничего себе наблюдение. — Больше обычного. Она отвернулась к окну. — Ну и что? — Ничего. Он улыбнулся. — Просто красиво. Даша моментально почувствовала, как горят щёки. — Сарновский. — Что? — Ты невозможен. — Я это уже слышал.

***

Они заехали за кофе. Потом ещё почти час катались по городу без цели. Разговаривали обо всём подряд. О предстоящем отпуске. О соревнованиях прошлых лет. О Боре. О Космосе. Даша смеялась. Никита смотрел на дорогу. И думал только об одном. Как странно быстро человек может стать частью жизни. Настолько частью, что уже не помнишь, как было раньше.

***

На следующий день всё повторилось. Тренировка. Шум. Смех. Усталость. Алиса и Арсений спорили о чем-то. Соня строила планы на отпуск. Коля жаловался на жизнь. Всё было как всегда. И одновременно совсем иначе. Потому что где-то между прокатами, кофе и сообщениями они с Дашей успели стать чем-то большим, чем просто друзья, только никто пока не произносил это вслух.

***

Вечером Никита задержался. Софу нужно было забрать после её тренировки. Он сидел в машине возле ЦФК. Смотрел на мокрую парковку. На редкие машины. На телефон. Даша была онлайн. Потом не онлайн. Потом снова онлайн. Он усмехнулся сам себе.

***

Вечером Никита всё же позвонил Даше. — Привет. — Привет. На фоне тут же раздался лай Космоса. Даша засмеялась. — Он опять? — Он увидел себя в зеркале. — И решил начать войну? — Именно. У неё рядом сонно сопел Боря. В квартире было тихо. За окном шёл дождь. Они говорили час. Потом ещё один. И сами не заметили. Потому что разговор давно уже был не про темы, а про присутствие. Про ощущение, что день ещё не закончился, пока не услышишь голос другого человека. И где-то ближе к полуночи Даша вдруг тихо спросила: — Никит. — М? — Тебя это не пугает? Он понял сразу. Не стал уходить от ответа. Просто честно сказал: — Пугает. На другом конце линии стало тихо, будто оба одновременно задумались об одном и том же. За окном Дашиной комнаты дождь негромко стучал по карнизу. Боря спал в ногах кровати, иногда смешно дёргая лапами во сне. Где-то в квартире мама выключала телевизор. — Правда? — тихо спросила Даша. — Конечно. Никита лежал на диване в гостиной. Космос наконец успокоился и теперь свернулся клубком рядом. В квартире тоже было почти темно. Только свет от телевизора мелькал на стене. — Я вообще-то тоже человек. — Спорно. Он усмехнулся. Потом замолчал. — Но знаешь… — Что? Никита медленно выдохнул, будто собирался прыгнуть с высоты. — Мне кажется, я тебя уже слишком сильно люблю, чтобы сейчас испугаться и опять сбежать. Мир остановился. Сразу. Без предупреждения. У Даши внутри всё перевернулось так резко, что она даже села на кровати. Боря недовольно поднял голову. Потом снова уткнулся носом в плед. В трубке повисла тишина. — Чёрт, — первым не выдержал Никита. Даша закрыла лицо ладонью. И почему-то улыбнулась так, что начали болеть щёки. — Сарновский. — Да знаю я. — Господи. — Я не планировал. — Это заметно. Он нервно засмеялся. — Сильно всё испортил? Даша покачала головой, хотя он не мог этого видеть. Потом тихо сказала: — Нет.

***

Уснула она далеко за полночь. Почти в час. С открытым чатом в телефоне. С последним сообщением: «спокойной ночи, Даш» И впервые за последние месяцы не прокручивала в голове все возможные катастрофы. Не думала, что будет потом. Не искала подвох. Просто улыбалась в подушку как абсолютная идиотка. И ненавидела себя за это совсем чуть-чуть.

***

7 мая.

До отпуска оставалось три дня. Утром в раздевалке царил хаос. Соня сидела на полу между сумками и рассказывала о погоде во Вьетнаме так, будто лично её организовывала. — Тридцать два градуса. — Мы поняли. — И океан. — Мы поняли. — И фрукты. — Мы поняли. Алиса закатила глаза. — Через четыре дня ты будешь писать нам, что скучаешь по льду. — Никогда. — Через неделю проверим. — Никогда. — Через три дня. — Алиса! Даша засмеялась. Соня возмущённо ткнула в неё чехлом от коньков. — А ты вообще молчи. — Почему? — Потому что у тебя хорошее настроение. Подозрительно хорошее. Даша моментально замерла. — Что? — Вот именно. Алиса подняла взгляд от телефона. Потом посмотрела на Дашу. Потом на Соню. И обе одновременно прищурились. Господи. — Ничего не произошло. — Конечно. — Абсолютно. — Сто процентов. — Вы ужасные. — Мы лучшие подруги, — поправила Соня. — Это почти одно и то же.

***

На лёд они вышли всё ещё смеясь. И Никита заметил её сразу. Она что-то рассказывала Алисе, размахивала руками, смеялась. Прядь выбилась из хвоста. И у Никиты в груди опять что-то неприятно и одновременно очень хорошо сжалось. — Брат. Он даже не повернулся. Коля уже стоял рядом. — Что? — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — Нет, серьёзно. Ты спал? — Немного. — Часа два? — Примерно. — И почему улыбаешься тогда? Никита посмотрел на лёд. — Господи. — Что? — Всё понятно.

***

Тренировка проходила тяжело. Последние дни перед отпуском всегда были самыми выматывающими. Ноги болели. Спина болела. Но настроение у всех почему-то было хорошим. Даже Этери Георгиевна сегодня меньше ругалась. Что уже считалось чудом.

***

После льда все начали расходиться. Кто-то ушёл в зал. Кто-то на заминку. Кто-то переодеваться. Соня с Алисой обсуждали, где встретятся завтра. Коля искал свою кофту. Обычный день. Обычная жизнь. Никита ждал её возле выхода, потому что снова собрался раньше. Без машины. Просто стоял у дверей ЦФК, засунув руки в карманы худи. — Пешком? — Пешком.

***

Май наконец стал похож на май. Они шли медленно через дворы. Мимо цветущих деревьев. Мимо детских площадок. Мимо открытых окон, из которых доносилась музыка. Разговаривали мало. Иногда рядом с нужным человеком молчание тоже становится разговором. — Странно будет. Никита посмотрел на неё. — Что? — Отпуск. Она пнула маленький камешек на дороге, тот отлетел к бордюру. — Почему? — Не знаю. Помолчала, потом честно добавила: — Привыкла к тебе. У него сердце пропустило удар. — Я вообще-то никуда не исчезаю. — Знаю. — Тогда чего боишься? Даша долго молчала. Очень долго. Потом тихо сказала: — Наверное, того, что мне слишком хорошо рядом с тобой.

***

Они дошли до небольшой набережной. Здесь почти никого не было. Только вода. Фонари. И редкие прохожие. Небо уже темнело. Город постепенно зажигал огни. Они остановились у перил. Настолько близко, что чувствовалось тепло друг друга. Никита смотрел на воду. Потом на неё. Потом снова на воду. Потому что если смотреть на Дашу слишком долго, становилось тяжело дышать. — Даш. Она подняла голову. И увидела, что он нервничает. Наверное, впервые за долгое время. Он сделал шаг ближе. Очень медленно. Оставляя ей выбор. Оставляя возможность отступить. Потому что теперь всё должно быть правильно. — Можно? Всего одно слово, но у Даши внутри от него перевернулся весь мир. Потому что он спрашивал. Потому что помнил. Потому что уважал её страхи. Потому что это был Никита. Она смотрела на него несколько секунд. Потом вдруг рассмеялась. — Наконец-то. Он тоже улыбнулся. С облегчением. Будто ждал этого ответа очень давно. Наверное, так и было. А потом наклонился ближе. Осторожно. И поцеловал её. Не как тогда. Не так, будто они оба не понимают, что делают. Так, как должно было случиться с самого начала. У Даши дрожали руки. И сердце колотилось совершенно ненормально. Ей хотелось остаться именно здесь. В этом моменте. Когда они отстранились, оба несколько секунд просто молчали. Смотрели друг на друга и улыбались. Как идиоты. Полные. Безнадёжные. Счастливые. — Мы очень странные, да? Никита тихо засмеялся. — Очень. — Нам почти восемнадцать лет. — И? — Почему это ощущается так сложно? Даша посмотрела на огни города. — Потому что это важно.

***

Домой она вернулась позже обычного. Мама встретила её на кухне с кружкой чая. — Привет. — Привет. — Хороший день? Даша сняла жилетку и попыталась сделать максимально обычное лицо. — Да. Мама внимательно посмотрела на неё. Потом улыбнулась в свою кружку. — Понятно. — Что понятно? — Ничего.

***

Позже вечером телефон буквально взорвался. Чат девочек. Соня: допрос Алиса: согласна Соня: ты сегодня подозрительная Алиса: очень Даша: отстаньте Соня: НЕТ Даша уткнулась лицом в подушку, потому что улыбка опять отказывалась исчезать. И, кажется, впереди её ждал очень долгий разговор. А где-то в другой квартире Никита лежал на кровати. Смотрел в потолок. И уже минут десять перечитывал один и тот же чат. Как абсолютный идиот. Что, впрочем, сейчас его совершенно устраивало. Потому что до отпуска оставалось три дня. А Даша наконец перестала быть его главным страхом. И стала самым любимым человеком.