После проката

Среда, 29 апреля. Дождь шёл с самого утра. Мелкий, холодный, въедливый — такой, после которого куртки пахнут сыростью, а волосы начинают виться от влажности. Москва утопала в сером. А в ЦФК все уже жили одной мыслью: ещё немного — и отпуск. — Одиннадцать дней, — простонала Соня, разваливаясь на скамейке в раздевалке. — Я буквально чувствую, как моё тело разлагается. — Ты драматизируешь, — сказала Алиса, затягивая шнурки. — Нет, я реалистка. Даша тихо усмехнулась, доставая резинку для волос. Телефон в кармане коротко завибрировал. Никита: «ты опять без завтрака сегодня?» Она невольно закатила глаза. Алиса заметила сразу. Конечно. — Ну? — Ничего. — У тебя лицо будто мама спросила, не замёрзла ли ты. — Почти, Никита, — фыркнула Соня, подглядывая в экран телефона. Даша быстро убрала телефон в карман. — Вы ужасные. — Зато наблюдательные. В коридоре кто-то громко засмеялся. Хлопнула дверь арены. Пахло кофе и мокрыми куртками. Обычное утро в ЦФК. Только внутри у Даши всё равно было странное чувство тревоги. Будто что-то медленно накапливалось под кожей.

***

На разминке Никита сразу понял: что-то не так. Снова. Даша вроде была рядом со всеми — смеялась с Соней, обсуждала что-то с Алисой, даже спорила с Колей про музыку на тренировке. Но временами будто выпадала. Замолкала на полуслове. Смотрела куда-то мимо. Кусала губу, когда думала, что никто не видит. Никита сидел у борта, поправляя чехлы, когда рядом плюхнулся Андрей. — У тебя сейчас лицо человека, который либо влюбился, либо собирается убить кого-то. — Второе проще. Андрей фыркнул. — Поссорились? — Нет. — Тогда что? Никита несколько секунд молчал, глядя, как Даша что-то говорит Алисе, а потом резко замолкает посреди фразы. — Она опять загоняется. — А ты? Он тихо усмехнулся себе под нос. — А я уже вместе с ней.

***

На льду Даша ошибалась чаще обычного. Не сильно. Но Никита замечал всё. Слишком резко заходила на прыжки. Сильнее сжимала челюсть после ошибок. Нервно поправляла рукава между заходами. После неудачного каскада она резко подъехала к борту за водой. Никита остановился рядом почти сразу. — Ты сейчас коньки об лёд сломаешь. — Отлично, будет повод уйти домой. — Даш. Она молчала, откручивая бутылку. По арене эхом расходилась музыка программы. — Ты спала вообще? — Немного. — Сколько? — Не начинай. Он опёрся локтями о борт, глядя на неё снизу вверх. — Ты когда нервничаешь, всегда спишь по три часа. — Какая прелесть, ты выучил мои повадки. — Приходится. Ты сложная. Она всё-таки посмотрела на него. — До отпуска меньше двух недель, — тихо сказала Даша. — И? Она отвела взгляд на лёд. Фигуристы мелькали мимо под светом арены. — А потом всё станет странным. Никита нахмурился. — Почему? Даша нервно усмехнулась: — Потому что сейчас мы хотя бы видимся каждый день. А потом… Она не договорила. Но он понял. Эта мысль ударила неприятно резко. Потому что он действительно уже однажды отступил. И она это помнила.

***

В столовой было шумно и душно. За окнами тянулся мокрый апрель. Соня листала фотографии в телефоне, сидя рядом с Алисой и Арсением. — Всё, я решила, — заявила она. — Если ещё хоть раз увижу московский снег в мае, уеду жить во Вьетнам. — Ты и так туда едешь, — напомнила Алиса, улыбаясь. — Именно. Это знак судьбы. Арсений поставил перед Алисой стакан с соком и спокойно спросил: — А вы куда вообще на майские? — Мы с родителями на море, — сказала Алиса. — Отдыхать. — Звучит как мечта. Она тихо засмеялась и поправила ему капюшон толстовки, который зацепился за воротник. Соня тут же ткнула пальцем в экран: — Нет, вы посмотрите на этот пляж. Я там буквально перерожусь. — Ты через два дня начнёшь скучать по льду, — сказал Арсений. — Неправда. — Правда, — одновременно ответили Алиса и Арсений. Соня возмущённо ахнула. Даша невольно улыбнулась, наблюдая за ними. В этом было что-то очень спокойное. Без попыток казаться кем-то другим. — Ты чего задумалась? Никита сел напротив неё с подносом. Коля и Андрей устроились чуть дальше и сразу начали спорить о каком‑то сериале, почти не обращая внимания на остальных. — Ничего, — тихо сказала Даша. — Врёшь. Она устало выдохнула: — Сарновский, ты можешь хотя бы иногда не понимать всё по лицу? Он чуть улыбнулся. — Не могу.

***

После вечерней тренировки Даша переоделась быстрее обычного. Внутри всё неприятно шумело. Мысли налетали одна на другую без остановки. Соня что-то рассказывала про билеты и пересадки во Вьетнаме. Алиса переписывалась с Арсением и иногда тихо улыбалась экрану. Нормальная жизнь. А Даша почему-то чувствовала себя так, будто стоит посреди чего-то слишком большого. Телефон снова завибрировал. Никита: «ты домой сразу?» Она долго смотрела в экран. Потом быстро заблокировала телефон и встала. — Ты куда? — спросила Алиса. — Домой. — Подожди нас. — Не хочу толкаться в метро. Это была ложь. Алиса ничего не сказала. Только внимательно посмотрела вслед.

***

Когда Даша вышла из ЦФК, дождь почти закончился. Мокрый асфальт блестел под фонарями. Она быстро натянула капюшон и пошла к метро, не оглядываясь. В груди всё неприятно жгло. Слишком много мыслей. Слишком много чувств. Слишком много страха перед тем, что будет дальше. Телефон в кармане снова вибрировал. Наверняка Никита. Она не стала смотреть. Только быстрее пошла вперёд. И почему-то именно сейчас стало особенно страшно от того, насколько сильно он уже стал частью её жизни. Будто током под кожу. Господи. Даша резко вытерла глаза рукавом. Потому что это было уже глупо. Она же не плачет из-за мальчика. Ей семнадцать, а не двенадцать. Но слёзы всё равно продолжали собираться под ресницами. — Даша! Она только сильнее сжала лямку сумки и продолжила идти. — Даш, подожди. Быстрые шаги приблизились совсем рядом. Никита наконец догнал её у перехода и осторожно коснулся локтя. Только тогда она остановилась. Он тяжело выдохнул после бега и нахмурился: — Ты чего ушла вот так? Даша отвернулась. — Всё нормально. — Нет, не нормально. Она молчала. Машины размывались в мокром свете фонарей. Дождь тихо шуршал по асфальту. — Посмотри на меня. И вот тут голос у него стал совсем тихим. Настоящим. Она всё-таки подняла взгляд. И Никита сразу замер. Потому что глаза у неё были красные. — Эй, — выдохнул он почти испуганно. — Ты чего? Даша нервно засмеялась сквозь слёзы: — Ненавижу себя сейчас. — За что? — За то, что я опять загоняюсь. Он подошёл ближе. Очень осторожно. Будто боялся спугнуть. — Из-за отпуска? Она кивнула и тут же отвела взгляд. — И не только. Тишина. — Я не понимаю, что между нами вообще происходит, Никит. Слова вырвались слишком честно. Слишком больно. — То ты ведёшь себя так, будто я для тебя что-то важное… — голос дрогнул, — а если потом исчезнешь. У Никиты внутри всё резко сжалось. Даша нервно вытерла щёки ладонями. — Я просто не хочу опять привыкнуть к человеку, который потом сделает вид, что ему всё равно. Он смотрел на неё несколько секунд. Мокрые пряди волос прилипли к её щекам. Рукава худи закрывали ладони почти полностью. — Я правда всё испортил тогда, да? — тихо спросил он. Даша зажмурилась. — Очень. Он коротко кивнул. Будто давно это знал. — Я больше так не сделаю. — Ты не можешь этого обещать. — Могу. Она тихо усмехнулась сквозь остатки слёз: — Самоуверенный. — Я серьёзно. Мне никто кроме тебя не нужен, Даш. И я готов ради тебя на всё, лишь бы ты перестала думать, что я могу просто взять и исчезнуть. Она смотрела на него молча. — Тогда докажи, — тихо сказала она. Он кивнул сразу. Без паузы. — Завтра после тренировки поедем куда захочешь. Хоть просто кататься по ночной Москве, хоть пить кофе в круглосуточной кофейне. Я приеду, заберу тебя и довезу домой. И послезавтра тоже, если надо. У Даши снова защипало глаза. Но уже по-другому. — Ты сейчас звучишь слишком хорошим. — Потерпи, иногда я таким бываю. Она тихо фыркнула сквозь слёзы. И вот этот её почти сломанный смешок почему-то окончательно успокоил его. Никита медленно притянул её к себе. Без слов. Просто обнял. Крепко. Тепло. И Даша замерла у него в руках почти сразу. Потому что внутри наконец перестало трясти. Он осторожно гладил её по спине через мокрую толстовку.

***

Домой Даша вернулась поздно. Боря сонно встретил её в коридоре, смешно перебирая лапами по ламинату. Мама уже почти спала. В квартире было тихо. Только дождь снова стучал по подоконнику. Даша переоделась в домашнее и почти сразу получила звонок. Каролина. — Ты мне вообще собираешься написать, когда освободишься? — возмущённо спросила она вместо приветствия. — Я уже начала думать, что ты сбежала с одним блондином в закат. Даша тихо рассмеялась и легла на кровать. — Очень смешно. — Нет, серьёзно. Мы когда увидимся? Я в пятницу свободна почти весь день. — После тренировки могу. — Отлично. Тогда вытаскиваю тебя куда-нибудь есть нормальную еду, а не ваши спортивные листья. — У нас не листья. — Конечно. Просто грустный рис и курица. Даша снова усмехнулась. Каролина довольно хмыкнула: — Я сегодня вообще полдня моталась по городу. Сначала ездила помогать, потом застряла в кофейне с ноутом, потому что дождь начался как апокалипсис. — Романтика. — Особенно когда тебе проливают латте на джинсы. — О, прекрасно. — Вот именно. И после этого я решила, что заслужила огромный кусок чизкейка. Боря тут же запрыгнул рядом и улёгся ей на ноги. Каролина что-то ещё рассказывала про новый сериал, который начала смотреть, потом вдруг замолчала на секунду. — Подожди. — Что? — У тебя голос странный. Даша нахмурилась: — В смысле? — В прямом. Ты обычно либо ворчишь, либо смеёшься. А сейчас как будто не здесь вообще. Даша отвела взгляд в потолок. Тени от фонарей дрожали по стенам. — Всё нормально. — Даш. Она шумно выдохнула. — Мы сегодня с Никитой разговаривали. — Та-а-ак. — И я, кажется, опять слишком сильно загоняюсь. Каролина ничего не сказала, давая ей договорить. И Даша вдруг сама начала рассказывать. Про страх перед отпуском. Про то, как боится снова привязаться. Про то, как Никита раньше испугался, и как теперь ей постоянно кажется, что это повторится. Когда она замолчала, в комнате стало очень тихо. Только Боря сонно сопел рядом. — Слушай меня внимательно, — наконец сказала Каролина. — Ты не обязана заранее защищать себя от всего плохого. Даша прикрыла глаза. — Легко тебе говорить. — Нет, не легко. Просто ты сейчас пытаешься контролировать то, что невозможно контролировать. Она помолчала и мягче добавила: — Если человек захочет уйти — он уйдёт. Но это не значит, что из-за страха надо не подпускать его вообще. Сердце опять неприятно сжалось. Но уже не так болезненно. — А если мне опять будет больно? — Тогда будет. И ты это переживёшь. Зато не будешь потом думать, что сама всё испортила ещё до начала. Даша тихо усмехнулась: — Ты сегодня слишком мудрая. — Запиши дату. Она всё-таки улыбнулась. А внутри всё ещё было это странное чувство. Немного страшное. Немного больное. Но живое. Будто этот ток под кожей уже невозможно выключить.