Упырь из Киркинеса

      …И ещё один косой взгляд паутиной тянется за Эврекком, когда он проходит по коридору Академии «Måneskinn» в сопровождении приёмной сестры. Достаточно поднять голову, чтобы увидеть завораживающие стрельчатые своды высоких готических потолков, но что-то заставляет Эврекка идти с упорно опущенной головой. Так он хотя бы может делать вид, что не замечает чужих взглядов, которые налипли на него. Он не ребёнок, не увечный, но чувствует себя очень слабым под огнём всех этих пристальных взоров.       — Почему все так косятся на нас? — от нескольких пар наблюдательных глаз Эврекку по-настоящему не по себе. Как будто его крепко держат под электрическим током, он не может расслабиться ни на миг. Крайне неприятное ощущение.       Его спутница поколебалась несколько секунд и негромко ответила, склонившись чуть ближе к уху парня:       — Я не успела вчера сказать… Один из моих информаторов в совете девяти подтвердил, что Морвейн Вечный намерен ужесточить контроль над чистокровными кланами.       — И что это значит? Конкретно для нас. Чего нам бояться? Мы ничего плохого не делаем, соблюдаем вампирские законы. Или я чего-то не понимаю? — скованно произнёс Эврекк. Он старался говорить как можно тише, но липкое ощущение постоянного внимания не покидало его.       Девушка стрельнула внимательным взглядом по сторонам и тихо проговорила на самое ухо Эврекка:       — Я сама знаю не так много, но могу сказать, что конкретно для нас это очень плохо. За Вельмирой вот-вот придут.       — Придут? Кто придут? Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — если бы сердце Эврекка билось, оно бы точно пропустило удар в тот момент.       Девушка погрустнела, но её голос не дрогнул, а взгляд голубых глаз остался таким же твёрдым, как всегда. Её холодные пальцы коснулись его руки и потянули в тихий свободный угол.       — Лучше не говорить об этом здесь. Вернёмся к разговору дома. Сейчас мне пора на занятие, — коротко проговорила спутница и сделала шаг в сторону.       — Сондра, стой! — Эврекк порывисто схватил сестру за руку. Сондра поджала губы и прошипела:       — Я понимаю, что ты сейчас в фазе Восхода, но сколько раз повторять: рассчитывай силу. Что?       — Да, извини, не хотел… А что с отцом? Ты ему говорила о сообщении своего информатора?       — Всё потом. Нельзя обсуждать это у всех на виду. Доверься мне. В 23 часа приходи в Андерсгротту. Все обсуждения — там, а сейчас иди на урок. И да… Микеласу знать о Вельмире пока не обязательно, — проговорила Сондра.       Эврекк нахмурился:       — Я не смогу отмолчаться, если он спросит. Сондра, ты знаешь, в каких мы с ним отношениях.       — Значит, мне придётся сделать так, что не спросит, — поджала губы девушка. Ей Микелас не нравился с первого момента встречи. Но Эврекк довольно легко принял новичка в семью.       Эврекку и этот ответ приёмной сестры не понравился. Ему вообще не нравилось, что девушка так сильно отличается от него и от всех других вампиров, которых воспитал его клан Морхейм. Сондра изначально воспитывалась другим вампирским кланом — Драккенами, ведь именно Морн Драккен обратил симпатичную акушерку Соню Хауген в 1883, подкараулив на лесной тропе. Из-за того, что нарушил Устав обращения, Совет девяти наказал клан Драккен тем, что передал новообращённую, нанесённую Сондрой, под опеку Вельмиры Морхейм по её мотивированному прошению. С тех пор Сондра воспитывалась в клане Морхейм, имея за плечами опыт и воспитание из клана Драккен.       — Пока нет, не говорила никому, кроме тебя, — сдержанно отозвалась Сондра и вдруг перевела серые глаза на вампира клана Морхейм. Её взгляд расколот грустью, а вокруг пшеничных волос девушки мягким голубоватым туманом ложится аура. Цвет искренне и честно говорит о том, что Сондра в силу своего ума даже не пытается скрыть — нежная привязанность к Эврекку как к старшему брату в новой роли вампира развилась во влюблённость. Лёгкие серебристые блики лишь невесомо касались краёв голубоватой ауры, растворялись в ней: так грусть растворяется во влюблённости. Аура Сондры кажется Эврекку очень красивой и напоминает вечернее небо в акварели туманной дымки облаков.       — Эврекк, я сама узнала только вчерашним вечером, — сдержанно изрекла Сондра.       Парень сконцетрировался и немного напрягся: ощущения лёгкого покалывания в висках, как от статического электричества и едва уловимое напряжение между лопаток подсказывали, что Сондра намерена чуть-чуть слукавить.       — М-м-м… Кто твой информатор? — как бы невзначай поинтересовался Эврекк.       — Я не буду говорить об этом здесь, — повторила Сондра, — иди на урок. У тебя сейчас Кровесборная наука. Не порть свою успеваемость и репутацию нашего клана опозданиями.       — Сколько можно за мной следить? Я как вампир куда опытнее тебя, если забыла, — прохладно отозвался Эврекк.       — Может быть, но это не отменяет того, что Вельмира и Эрквелл мне доверяют присматривать за тобой. И, поверь, сейчас самое неподходящее время и место для детских бунтов.       — Я старше тебя, Сондра, — рассердился Эврекк. В его тоне появился мороз — верный признак, что он недоволен, но пока держит себя в руках.       — Не спорю, ты старше и опытнее. Но при сложившихся непростых обстоятельствах будет куда разумнее, если ты начнёшь уже слушать меня и делать то, что я говорю. Я не враг, Эврекк, пора бы уже понять это и принять меня как часть своего клана.       Парень снова почувствовал лёгкое раздражение при словах приёмной сестры. В чём-то она была права, и это весьма неприятно. Он ответил:       — Если хочешь, чтобы я принял тебя как часть Морхеймов, перестань использовать таланты прошлого клана. Мы, Морхеймы, не применяем ментальные воздействия. Я ведь чувствую, что ты намерена что-то утаить или о чём-то солгать мне. Играй со мной честно, а лучше вообще не играй. И тогда, может быть, я начну менять отношение к тебе. Но не раньше.       Сондра молча развернулась в направлении Мрачной аудитории, где предстояло провести следующий час на уроке Вампирской этики. Разговор окончен, потому что она так решила, а не потому что ответить нечего. Эврекк так и понял. Поэтому тоже спустился в Ботанический склеп, где должно было пройти у него занятие по Кровесборной науке.       Разговор с сестрой снова вывел из равновесия. Чтобы собраться, Эврекк заставлял себя медленно спускаться по ступеням вниз, вслушиваясь в звуки собственных шагов. Подавлять свою природу оказалось неудобно, но вполне возможно. Каким-то краем сознания Эврекк с удовлетворением отметил, что тактика «переключить внимание на счёт» успешно отвлекает его от тревожных мыслей о судьбе их клана и дисциплинирует в контроле над собой. Но ровно до того момента, пока Эврекк не зашёл в склеп и не занял привычное место в за последним каменным столом левом ряду. Его постоянная соседка по парте на этом занятии, — чистокровная вампир клана Лунн, Лунира Лунн, — ещё не пришла, и у наследника фамилии Морхейм оставалось несколько минут спокойствия без лишнего внимания Луниры.       Он занял своё место и уложил голову на холодный каменный стол, закрыл глаза, чтобы никого не видеть. Ему хотелось просто подумать о своём: что будет с матерью, с отцом без её защиты, с ним, Сондрой и Микеласом, если информатор Сондры окажется прав? И что вообще за информатор такой? С кем опять спуталась эта неугомонная? Один раз ей уже сел на хвост охотник на вампиров. Тогда всё обошлось: Сондра предложила убить его, но Вельмира настояла: Морхеймы не должны опускаться до цинизма Драккенов и разбрасываться человеческими жизнями, будто это какие-то пустяковые безделушки. По воле матери клана, того охотника обратили и приняли в семью — так появился Микелас Морхейм, в человечестве — Микаэль.       Чего ждать от Сондры на этот раз?       — Благой день, Эврекк, — поздоровалась Лунира, занимая своё место рядом с соседом. Каждое движение, каждая черта напарницы исполнено природной плавности и грации чистокровной представительницы элитарного вампирского клана.       — Так не бывает, — возразил Морхейм, — привет.       Фрёкен Лунн скользнула взглядом серо-голубых глаз по другу и напарнику. Этого достаточно, чтобы почти всё стало ясно.       — Чем ты встревожен? — мягко выдохнула соседка. Она невесомым движением заправила выбившуюся прядь серебристо-пепельных волос за острое ушко и перевела внимательный взгляд на Эврекка.       — Не догадываешься? — хмуро поинтересовался вампир клана Морхейм, — или Беатрис упустила и не растрепала ещё это всем в Академии?       — Прекрати. Беатрис не плохая и не хорошая. Ты не можешь относиться к ней с неприязнью только за то, какая она есть. В конечном счёте, она вполне оправдывает своё место среди Фьордсенов, — мягко заступилась за подругу Лунира, методично раскладывая вещи рядом с Морхеймом.       — М-м… — вяло отозвался Эврекк.       — Не могу понять, это внезапный Лунный покой или что-то другое? — прищурилась Лунира. Старшие представители клана не раз взывали к её тактичности, но она продолжала задавать не всегда уместные и позволительные вопросы, как сейчас — в разговоре с Эврекком. Вампир-полукровка унаследовал Лунное безумие от отца-человека. В роду Найшейм встречались люди с биполярным расстройством. Мать объяснила, что это связано с чувствительностью душ, перерождённых в вампиров, к лунной энергии. Лунное безумие — признак особой силы души, которую можно научиться контролировать. Но повящать в это вампиров других кланов… Даже относительно молодой Эврекк понимал, сколь это неосмотрительно. Тем более, Луннов. У них нет однозначных союзников, как и нет однозначных врагов. Лунны действуют очень тонко и продумывают каждый шаг. Поэтому доверять им Эврекк не может. Не может слишком откровенничать с Лунирой.       Эврекк не ответил. Пусть лучше соседка думает, что его ни с того ни с сего бросило в фазу Лунного покоя — хоть какое-то преимущество его Лунного безумия — внезапные и непредсказуемые переходы между фазами, которые не обязательно объяснять посторонним.       — М, разумно, — вдруг кивнула Лунира.       За время учёбы в Академии и соседства за одним столом с вампиром клана Лунн Эврекк привык к её странному поведению. Ни с того ни с сего заговорить с ним после завершения разговора, — абсолютно нормально для Луниры. Но вот к родовому таланту Луннов Эврекку привыкнуть сложнее: вампиры этого чистокровного клана обладают талантом «Лунная Ауреола», — это работает как обострённое интуитивное чувство, за счёт которого Лунира может считывать энергетические потоки, эмоциональное состояние окружающих и с высокой точностью понимать вектор развития событий. И, вероятно, это обронённое «разумно» относится именно к решению Эврекка не откровенничать с посторонними о проблемах своего клана.       — Можешь расслабиться: я не стану приставать с разговорами о Вельмире или о Сондре. Просто помолчим.       — Будешь медитировать? — с пониманием улыбнулся Эврекк. Лунира частенько медитировала на перерывах между занятиями, восполняя силы для применения своего таланта: чувствовать будущее — довольно истощающее дело.       — М-м, нет. Я не медитирую на занятиях: слишком трудно удержать концентрацию на учебном материале и в то же время очистить мысли. Поэтому просто помолчим на прощание.       — Почему на прощание? Ты куда-то уезжаешь?       Вместо ответа Лунира только загадочно улыбнулась и заправила прядь длинных серебристо-пепельных волос, выбившихся из французской косы, за острое ушко.       — Уже до полуночи Сондра ответит на все вопросы.