Дыхание на моих руках.

Сырой воздух погреба под Неметоном казался тяжелым, почти осязаемым. Здесь, среди корней древнего дерева, время словно замирало, но для Дерека оно неслось с бешеной, пугающей скоростью. Каждая секунда была отмечена хриплым, прерывистым дыханием девушки, лежащей на его коленях. — Посмотри на меня, Виви... Пожалуйста, просто смотри на меня, — шептал пятнадцатилетний Дерек. Его голос дрожал, срываясь на мальчишеский фальцет. Вивьен Торн, всегда такая живая и яркая, сейчас казалась прозрачной. Укус Энниса, который должен был подарить ей вечность вместе с Дереком, стал для неё смертным приговором. Её человеческое тело отвергало волчью кровь. Виви сотрясала крупная дрожь, а из раны на плече шел тяжелый, сладковатый запах гнили — признак того, что инфекция побеждает. Дерек сжал её ладонь. Его пальцы мгновенно покрылись сетью черных, вздувшихся вен — он забирал её боль, впитывал её в себя, пока его собственные руки не начали неметь. Но боли было слишком много. Она была повсюду: в её глазах, в её выгнутой спине, в каждом слабом ударе сердца. Чернота в его жилах пульсировала, но стоило ему на секунду ослабить хватку, как поток боли возвращался к Вивьен с новой силой. — Дерек... — её голос был едва слышным шелестом. Она с трудом сфокусировала взгляд на его лице. — Хватит. Не надо... — Я справлюсь, я вытяну всё, — лихорадочно бормотал он, прижимая её к себе. — Скоро станет легче, Виви. Питер говорил, что нужно просто подождать... — Нет, — она судорожно вдохнула, и изо рта вырвался тихий стон, полный агонии. — Легче не будет. Оно... оно выжигает меня изнутри. Вивьен вцепилась в его куртку. Её зрачки расширились, отражая лишь тьму погреба. Еще одна вспышка судороги заставила её вскрикнуть, и этот звук полоснул Дерека по сердцу сильнее любого когтя. — Убей меня, — выдохнула она, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Пожалуйста, Дерек... прекрати это. Я больше не могу. — Нет! Я не могу... я не сделаю этого! — Дерек зажмурился, из его глаз тоже хлынули слезы. — Если любишь... — Виви прикрыла глаза, её тело снова выгнулось от невыносимого спазма. — Прошу тебя. Будь моим... избавлением. Дерек замер. Мир вокруг перестал существовать. Остался только холод погреба, запах умирающей любви и её невыносимое страдание. Он видел, как она мучается, как каждый новый вдох дается ей с боем. Он любил её. И именно эта любовь сейчас диктовала ему самый страшный приказ в его жизни. Его руки, всё еще исчерченные черными нитями её боли, переместились к её шее. Он действовал почти в трансе. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в самые губы. — Прости меня. Вивьен едва заметно улыбнулась, расслабляясь в его руках в последний раз. Хруст. Короткий, резкий звук разорвал тишину подземелья. Тело Вивьен мгновенно обмякло, голова безжизненно склонилась набок. Боль исчезла. Вместе с ней исчезло и её дыхание. Дерек сидел неподвижно, прижимая к себе остывающее тело. Он не кричал. Внутри него что-то оборвалось с тем же звуком, что и её позвоночник. Он поднял голову, глядя в пустоту перед собой, и в этот момент его глаза вспыхнули. Яркое золото, символ невинности беты, медленно утонуло в холодном, мертвенно-голубом свете. Цвет тех, кто забрал чужую жизнь. Дерек Хейл больше не был мальчиком. В этот вечер под корнями Неметона он стал убийцей своей единственной любви. И он еще не знал, что через несколько лет мертвые заговорят снова.