Книга 3. Старые друзья - новые враги.

В идеально темном, безупречно стерильном кабинете на другом конце земного шара царила абсолютная тишина. Источником света служила лишь огромная панель из десятков мониторов, отбрасывающая на лицо Альберта Вескера холодное, мертвенно-бледное свечение. Западный куратор сидел в своем глубоком кожаном кресле, сложив руки в черных перчатках домиком. За темными стеклами его неизменных очков скрывался взгляд существа, которое давно перестало мыслить человеческими категориями. Вескер методично, файл за файлом, поглощал информацию, поступающую с серверов азиатского филиала. То, что он видел, выходило за рамки простой некомпетентности. Это был сюрреалистичный, гротескный коллапс. На одном из экранов проигрывалась запись с камер безопасности нижнего уровня. Багровый мутант, Эксперимент триста восемь, разрывал на куски элитную охрану и втаптывал в бетон десятилетия бесценных генетических исследований, после чего беспрепятственно покидал периметр. Главная лаборатория была стерта в порошок. На другом мониторе висела сухая сводка об унизительном поражении директора отдела на Зеркальном озере от рук Вергилия. Но самым отвратительным было то, что происходило на центральном экране. Вескер смотрел архивную запись с недавнего корпоративного праздника, устроенного прямо в командном центре. Он видел, как Боб Ричардс пожирает торт на консоли управления спутниками. Видел, как бразилец Эдди сносит ногами дорогостоящее оборудование под пьяные крики толпы, а испанец Мигель в невменяемом состоянии пристает к голограммам. Видел Анну Уильямс, хладнокровную убийцу корпорации, вдыхающую белый порошок с серебряного подноса. И венцом этого гниющего цирка был сам Ли Чаолен. Директор азиатского филиала, человек, в чьи руки Вескер вложил безграничную власть и миллиардные бюджеты, стоял посреди разгромленного офиса. Его волосы были выкрашены в идиотский фиолетовый цвет, рубашка расстегнута, а глаза безумно блестели. В обнимку с Кингом - генетическим мутантом с головой ягуара, одетым в кожаную полицейскую фуражку - Ли Чаолен фальшиво, надрываясь в микрофон, орал в караоке попсовый хит «What is love». Деньги корпорации, предназначенные для эволюции человеческого вида, текли рекой на элитный алкоголь, наркотики и организацию погромов. Вескер не испытывал гнева в его классическом понимании. Гнев это эмоция смертных. Вескер испытывал ледяное, математическое презрение к биологическому мусору, который не оправдал возложенных на него ожиданий. Он нажал кнопку на селекторе. "Подготовьте мой личный транспорт", - произнес куратор ровным, лишенным любых интонаций голосом. "Мы летим в Пекин. Никаких уведомлений о прибытии". Спустя пятнадцать часов над столицей Китая разверзлись небеса. Проливной осенний дождь обрушился на мегаполис сплошной, ревущей стеной, сопровождаемый частыми вспышками ослепительных молний. На открытой, продуваемой штормовыми ветрами вертолетной площадке на самой крыше центральной башни Четвертого отдела стояла группа встречающих. Их выдернули из теплых постелей и пьяного угара всего десять минут назад, когда системы ПВО корпорации зафиксировали приближение борта с наивысшим кодом доступа. Ли Чаолен стоял впереди всех. Дождь безжалостно хлестал его по лицу, смывая остатки былого высокомерия. Его фиолетовые волосы намокли и жалкими прядями прилипли к бледному лбу. Дорогая шелковая рубашка промокла насквозь, прилипая к дрожащему телу. Ли трясло. И этот озноб был вызван отнюдь не ледяным ветром. Это был концентрированный, парализующий животный ужас. Чаолен понимал: если Альберт Вескер впервые за все эти годы покинул свою цитадель и лично прибыл с инспекцией, значит, игры закончились. Пришло время платить по счетам. Чуть позади директора стояли Брюска и Анна Уильямс. Брюска, поджарый и жилистый боец, переминался с ноги на ногу. Его природная резкость и энергия никуда не делись, но сейчас он пытался найти хоть каплю надежды в происходящем кошмаре. "Соберись, Ли", - сквозь шум дождя крикнул Брюска, пытаясь перекричать ветер. Его звонкий голос дрожал от напряжения. "Может, это просто экстренное совещание. У нас хорошие показатели по продажам кукол. Мы покажем ему цифры, объясним ситуацию с Сибирью. Мы выкрутимся, как всегда выкручивались!" Анна Уильямс, чье лицо было похоже на мокрую мраморную маску, медленно покачала головой. Ее профессиональные инстинкты киллера вопили о неминуемой смерти. "Ты идиот, Брюска", - тихо, но удивительно четко произнесла шпионка. "Вескер не летает через океан, чтобы смотреть на графики продаж детских игрушек. Он прилетел выносить приговор. Это конец". Из низких, черных туч вынырнул массивный, угловатый силуэт черного конвертоплана корпорации Umbrella. Огромные винты разрезали плотную стену дождя, поднимая на площадке настоящий ураган из водяной пыли. Шасси с глухим стуком коснулись мокрого бетона. Дверь машины плавно отъехала в сторону. Первыми на крышу ступили двое сопровождающих. Это были не обычные наемники. Высокие, абсолютно одинаковые мужчины с квадратными челюстями, одетые в строгие черные костюмы, белые рубашки и черные галстуки. Их глаза скрывали непроницаемые солнцезащитные очки, а движения обладали жуткой, механической синхронностью. Они напоминали оживших агентов из какой-то цифровой матрицы, лишенных человечности цепных псов, созданных исключительно для уничтожения. Агенты молча встали по обе стороны от трапа. И затем появился он. Альберт Вескер шагнул в бурю. На нем был длинный, безупречно скроенный черный плащ, который не смел потревожить даже штормовой ветер. Идеальная укладка светлых волос, темные очки, за которыми скрывалась бездна. От одного его присутствия температура на крыше, казалось, упала еще на несколько градусов. Аура абсолютной, подавляющей власти и смертельной угрозы, исходящая от куратора, физически давила на плечи всех присутствующих. Рядом с ним любые демоны, турниры и амбиции казались детскими играми в песочнице. Он был настоящим, истинным злом этого мира. Чаолен сделал неверный шаг вперед и попытался что-то сказать, попытался выдавить из себя слова приветствия, но его горло свело болезненным спазмом. "Господин куратор", - громко произнес Ли, отчаянно пытаясь перекричать рев дождя и двигателей. "Для нас огромная честь принимать вас в Азии. Если бы вы предупредили о своем визите, мы бы подготовили надлежащую встречу и..." Вескер остановился в паре метров от него. Он медленно, театрально снял свои темные очки, протер их белоснежным платком от капель дождя и неспешно надел обратно. "Подготовили что, Ли?" - голос Вескера звучал негромко, но он каким-то немыслимым образом прорезал шум шторма, ввинчиваясь прямо в мозг директора. "Очередной банкет с песнями? Или вы бы успели отмыть кровь и спрятать трупы тех, кого разорвал ваш сбежавший питомец?" Ли Чаолен смертельно побледнел. Его челюсть нервно дернулась. "Сэр, инцидент с триста восьмым полностью локализован", - быстро, задыхаясь от холодного воздуха затараторил Чаолен. "Это были временные трудности. Мы уже приступили к фазе восстановления, и я лично контролирую..." "Временные трудности", - прервал его Вескер. Куратор брезгливо окинул взглядом сгорбленную фигуру директора, задержав внимание на его кричаще-фиолетовых, прилипших ко лбу волосах и расстегнутой рубашке. "Твой внешний вид. Эта нелепая краска и этот костюм. Это тоже часть твоего гениального плана по локализации? Или это твои личные временные трудности с рассудком?" "Это... это для прикрытия, сэр. Оперативная необходимость для работы с теневым рынком", - сглотнув ком в горле, солгал Ли. Вескер усмехнулся краешком губ. Это была ледяная, уничтожающая улыбка хищника. "Оперативная необходимость", - эхом повторил Вескер. "Удивительно, Ли. Просто поразительно, как быстро и охотно деградирует человеческий разум, когда ему дают слишком много денег и слишком мало контроля". Вескер даже не стал дожидаться ответа. Он просто прошел мимо съежившегося директора, мимо замершей Анны и напряженного Брюски так, словно они были пустым, невидимым местом. Гулкие шаги куратора отдались в ушах каждого. Агенты в черных костюмах безмолвно последовали за своим хозяином. Спустя несколько минут сцена действия переместилась в роскошный, но несущий на себе следы недавних погромов пентхаус Чаолена. В кабинете находились только трое. Ли Чаолен, с которого на дорогой ковер стекала дождевая вода. Альберт Вескер, неспешно осматривающий свои владения. И Сергей Драгунов. Русский оперативник стоял у закрытых дверей, скрестив руки на груди. Драгунов прибыл сюда по личному, секретному приказу Вескера, минуя полномочия Чаолена. Бледное лицо Сергея ничего не выражало, но Ли спинным мозгом чувствовал: если он сделает хоть одно лишнее движение, русский сломает ему шею быстрее, чем он успеет моргнуть. Ловушка захлопнулась. "Ты выглядишь хуже, чем отчёты, Чаолен», - невозмутимо произнес Вескер, его холодный голос разрезал тяжелую тишину кабинета острее бритвы. Куратор остановился у разбитого голографического проектора. "Хотя… учитывая, что твою лабораторию сравнял с землёй один медведь - это ещё комплимент". Ли судорожно сглотнул. Каждое слово било точно в цель, разрушая жалкие остатки его эго. "Альберт, я могу всё объяснить", - заикаясь, начал Чаолен. "Вмешательство непреодолимой силы. Мы восстанавливаем контроль…" Вескер проходит мимо него, медленно, с демонстративным презрением стягивает с рук черные кожаные перчатки и кладёт их на массивный стол. "Я не скучаю, Ли. Я делаю ревизию", - голос Вескера стал еще тише, и от этого прозвучал еще более зловеще. "Триста восемь вышел из-под контроля. Эксперименты - на грани фарса. И твой отчёт я читал, знаешь, что там было?" Вескер сделал мастерскую, леденящую кровь паузу. Он повернул голову и посмотрел на Чаолена поверх темных очков. "Смайлик. Рядом с фразой "всё под контролем"". Чаолен громко, судорожно вздыхает. Наркотическая паранойя и ужас смешались в его голове в токсичный коктейль, заставляя нести откровенную чушь в попытке оправдаться. "Он был в очках. Это был сарказм", - жалким, срывающимся голосом пролепетал Ли. Вескер молниеносным, неуловимым для человеческого глаза движением подходит вплотную к директору. Разница в их аурах была колоссальной. Ли Чаолен был сломленным, дрожащим наркоманом, а Вескер - богом нового мира. "Твой сарказм сейчас стоит мне миллионы», холодно, чеканя каждый слог, произнес куратор, нависая над Чаоленом. "Umbrella - это не цирк. Хотя, глядя на твой отдел, я начинаю сомневаться". Вескер медленно обошел вокруг трясущегося Ли, словно хищник, оценивающий жертву перед решающим броском. "Пьянки. Похищения. Провал за провалом. Сорванные протоколы", - перечислял Вескер, и каждый пункт звучал как удар заколачиваемого гвоздя в крышку гроба Четвертого отдела. Куратор остановился прямо перед Чаоленом, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица директора. "Я должен был тебя устранить", - в упор, без единой эмоции констатировал Вескер. В его словах не было угрозы, это был простой математический факт. Чаолен глухо застонал. Его колени предательски подогнулись. Он понимал, что прямо сейчас его жизнь висит на тончайшем, сгнившем волоске. "Я всё ещё верю в проект", - отчаянно зашептал Ли, глядя в пол. "Я сделаю его идеальным. Только дайте мне шанс исправить…" Щелчок замков прервал его мольбы. Вескер отошел к столу и открыл небольшой, принесенный с собой металлический чемодан-кейс. Чаолен зажмурился. Он ждал, что сейчас куратор достанет пистолет с глушителем, ампулу с экспериментальным ядом или вирусный штамм, чтобы превратить его в очередную безмозглую биомассу. Он был готов к смерти. Он считал, что заслужил её. Но Вескер достал не оружие. В его руке тускло блеснула тяжелая, профессиональная электрическая машинка для бритья. Резкий, жужжащий звук включенного моторчика разорвал тишину кабинета. Драгунов, стоящий у дверей, сделал неуловимый шаг вперед. Чаолен понял: сопротивление бесполезно. Он замер, как кролик перед удавом, тяжело и часто дыша. Вескер подошел к нему. Ледяные пальцы куратора жестко, не терпя возражений, легли на макушку Ли, наклоняя его голову вниз. Металл машинки коснулся кожи. Фиолетовые, пропитанные лаком и дождевой водой пряди начали падать на дорогой ковер, смешиваясь с грязью. "Ты провалил "ZOO"", - с включённой машинкой в руке произнес Вескер, методично и безжалостно сбривая волосы директора под ноль. "Теперь ты - не директор. Ты - символ провала". Это было не физическое убийство. Это было тотальное, абсолютное уничтожение личности. Ли Чаолен, некогда гордившийся своей безупречной внешностью, своим стилем, своей уникальностью, сейчас стоял на коленях, пока холодные лезвия стирали его индивидуальность. По его щекам катились горячие слезы унижения, смешиваясь с дождевой водой. Он молчал, стиснув зубы до скрежета. Спустя пару минут всё было кончено. Машинка смолкла. Вескер отбросил ее обратно в кейс. Ли Чаолен, абсолютно лысый, дрожащий, лишенный последней капли своего достоинства, тяжело дышал, не смея поднять глаз. Вескер брезгливо вытер руки влажной салфеткой. Затем он достал из второго отделения чемодана аккуратно сложенную стопку одежды и с презрением бросил её прямо в лицо Чаолену. Сверток упал на пол, развернувшись. Это был костюм. Ядовито-розовый пиджак из дешевой ткани, вырвиглазная желтая рубашка, красные лакированные туфли с загнутыми носами и нелепый розовый галстук. "И этот костюм... твоя новая униформа", - ровно произнес Вескер, глядя на скорчившуюся фигуру сверху вниз. "Теперь ты - чистый лист. Пятно с лица Umbrella - стёрто. С этого момента ты - лицо эксперимента. Буквально". Альберт Вескер обошел стол и сел в кресло директора, по-хозяйски положив руки на подлокотники. Драгунов оставался неподвижен, словно каменная статуя. "Переодевайся, Ли", - приказал куратор. "Я решил остаться здесь подольше. Я хочу лично, во всех деталях оценить глубину той клоаки, в которую ты превратил мой проект. Начиная с завтрашнего дня, Четвертый отдел будет жить по моим правилам. А ты будешь служить наглядным пособием для каждого, кто посмеет меня разочаровать". Азия пала. Замок Наследия готовился к войне, а в самом сердце Пекина абсолютное зло взяло управление в свои руки. Бывший наследник империи Мишима, бывший директор Ли Чаолен окончательно умер в этот дождливый вечер, уступив место лысому, сломленному клоуну в розовом пиджаке, чья жизнь теперь принадлежала только одному человеку на планете.