The Highest Vices, The Lowest Virtues

По сравнению с Колтером Нагорье Подкова ощущалось почти как курорт. После снежной бури и невыносимого холода даже температура чуть выше нуля казалась сущей благодатью. Хребет всё ещё оставался близко, и горы обступали городок Валентайн, будто великаны с седыми головами. Хотелось облегчённо вздохнуть, глядя на них — возвращаться больше не хотелось. Здесь в самом деле было неплохо. Недалеко лежала река, есть места, где можно поохотиться. Близлежащий Валентайн был не слишком большим и не слишком маленьким городом со всеми дарами прогресса. Минуя пережитое это вполне можно было назвать домом, преисполнившись облегчением, пусть и ненадолго. По крайней мере, мисс Гримшо в любом месте была способна создать уют. Дров уже было наломано немало, но спасение Шона после передряги в Блэкуотере стало для всей банды Ван дер Линде настоящей отдушиной. Они и так уже потеряли людей, и терять их снова было бы непростительно. По поводу спасения Макгуайера даже закатили вечеринку, и, честно говоря, это было крайне необходимо всем членам банды. Даже Сэди Адлер, которая всё ещё держалась от них особняком, пусть она и не выказывала никакого энтузиазма к происходящему. В лагере пели и танцевали, пили, травили истории, играли в домино. Датч завёл свой старый граммофон и пары медленно танцевали под шуршание старых романсов, а у костра Хавьер исполнял под гитару испанские баллады. Все находили занятие себе по душе, разве что Джон, устав от компании Билла и его болтовни, теперь сидел в одиночестве у обрыва поодаль от всех. Он был пьян и продолжал пить, даже когда Эбигейл высказала всё своё недовольство по этому поводу. Теперь ему тем более не хотелось прекращать и возвращаться. Да и куда? В его палатке прямо сейчас развлекались Шон с Карен, потешая всех вокруг своей вознёй. Артур тоже успел изрядно опьянеть, потанцевать с Мэри-Бет, погорланить песни — в конце концов, и ему совсем не помешало развеяться. На ногах он всё ещё стоял крепко, хотя бутылка в его руке могла вскоре это поправить. Взгляд зацепится за фигуру Марстона вдали, и, несмотря на их несколько натянутые отношения, он решил составить ему компанию. В конце концов, чудодейственный алкоголь примирял порой даже самых заклятых врагов, а у них всё было не так уж плохо. Просто Джон был идиотом. Подойдя поближе, Морган сразу же достал сигарету и закурил, попутно говоря мужчине: — Тебе бы не сидеть так близко к обрыву, если расшибёшься, я тебя потом собирать не буду. — Отвянь, Морган, — в понимании Джона это должно было прозвучать более агрессивно, но вышло только невнятное недовольство, ведь язык у него изрядно заплетался. — Ты мне не нянька. — Весь лагерь твоя нянька, Марстон, — Артур усмехнулся, выдыхая дым от сигареты, — даже Джек без неё бы обошёлся. — Отвянь, — только снова протянул Джон, не особо в состоянии парировать. Он откинулся назад, опираясь на локоть позади себя, и опять приложился к бутылке. Артур вздохнул. Возможно, он слишком сильно наезжал на Марстона. А, возможно, даже недостаточно. В любом случае, он притормозил, и, вздыхая, сел на землю рядом с ним, едва пихая его в плечо и смягчаясь: — Да ладно, Джон, не бери в голову, я просто шучу. — Морган указал на свою сигарету, предлагая: — Будешь? Мужчина кивнул. Они оба знали, и Артур в большей степени, что завтра нить между ними снова натянется, но выпивка развязывала руки. Морган ведь в самом деле не ненавидел Джона, просто не понимал, почему тот никак не возьмётся за ум. Датч, Хозия, да и он сам слишком много в него вложили, чтобы тот имел право просто пропадать из банды на год, избавляя себя от ответственности. С другой стороны, делали ли они это потому, что хотели сделать его обязанным? Ведь они буквально вытащили Марстона из петли. Возможно, Артур просто ждал от него немного больше отдачи. С другой стороны, его сын… Был ли он его? Все эти мысли успели посетить голову Моргана, пока он давал Джону закурить. Тот очень глубоко затянулся, после паузы облегчённо выпуская дым в небо. Артур понял, что успел нахмуриться, должно быть, выглядя глупо со стороны. Он снова вздохнул и решил сменить тему: — Почему ты не со всеми? — Билл задолбал. Я от него еле свалил, но он уже успел сцепиться с Хавьером. Морган усмехнулся и еле удержался от колкого комментария, что Билл вполне равный Джону собеседник, но сдержал себя. Вместо этого он сказал: — Не лучшая компания на вечер. Тогда почему не ушёл к себе? — Там трахаются Карен и Шон! — Джон неопределенно махнул рукой в сторону лагеря, едва не выронив изо рта сигарету. Морган мгновенно развеселился, оглядываясь на лагерь и примечая палатку Марстона. Он начал смеяться: — Ты серьёзно? Боже… Артур продолжал смеяться, пытаясь разглядеть, что там происходит. — Да, он что-то там говорил про Макгуайра-младшего, даже думать об этом не хочу. Моргану пришлось утереть слезу от смеха, и он похлопал Джона по плечу: — Я бы на твоём месте их обоих оттуда вышвырнул. Не считая Карен, само собой. Удивительно, но Джона развеселил этот комментарий. Он засмеялся ужасно пьяно, а затем замотал головой: — Да я был уже не в состоянии. Мне всё равно, пусть кувыркаются. Марстон махнул рукой, затягиваясь сигаретой между зубов, и, видимо, не сумев сопоставить это с реальностью, потянул ко рту и бутылку. Только чудом сигарета не попала ему в глаз, выпрыгивая изо рта и падая на рубашку, где сразу же прожгла ткань. Джон выругался, но едва ли шевельнулся, будто его совершенно ничего не волновало. Он всё равно приложился к бутылке, а сигарета так и осталась лежать у него на брюхе. Артур покачал головой и сам стряхнул её, говоря: — Боже, Марстон, ну и набрался же ты. Джон невнятно что-то пробурчал. Несмотря на всё это, на эти шутки и отстранённость Марстона, он выглядел довольно несчастным. “Несчастный” — это самое подходящее слово, ведь Артур не мог назвать его ни грустным, ни даже задумчивым. Он был именно несчастным. Пожалуй, это беспокоило Моргана, но причины были ясны — в Блэкуотере и Колтере ему здорово досталось. Джону хотелось как-то помочь, расшевелить. Докурив сигарету и пульнув её от себя, Артур кивнул на лагерь: — Ты неважно выглядишь, приятель. Может, лучше пойти к остальным, повеселиться? Марстон вздохнул и закрыл глаза, откидывая голову назад так, что его кадык едва не прорезал собой кожу. Отчего-то пьяный взор Моргана заострился именно на этом, пока Джон не заговорил: — Без тебя знаю, Морган. Я не хочу туда, Эбигейл опять начнёт говорить, какой я жалкий, будто я не знаю этого и без неё. Хотя бы ты не донимаешь своими подколами. Совсем откидывясь на траву, Джон добавил в сердцах: — Иногда я жалею, что вернулся. Что я есть, что меня нет. Без разницы. Артур даже не сразу нашёл, что ответить. Мысли в голове и без того путались, и простой шуткой точно было не обойтись. Он опять толкнул Джона в плечо, пытаясь приободрить: — Да ладно, Марстон, не так уж ты и плох. Я тебя достаю, чтобы ты не расслаблялся. Иначе зазнаешься. Это ты у нас «золотой мальчик», а не я. Джон сильно не любил, когда его так называли. Даже Датч, а Морган и вовсе говорил так только чтобы поддразнить. И сейчас он тоже не расценил это, как поддержку, поэтому поморщился и плюнул: — Да пошёл ты. Он даже не стал препираться, из чего Артур сделал вывод, что дела совсем плохи. Или Марстон настолько много выпил. Тем не менее, Морган сделал глоток и сам, взмахивая руками: — Да брось, Джон, ты настолько кислый, что и я сейчас от тоски помру! — Тогда просто уйди, раз так. — Ещё чего! Оставлять тебя тут одного, чтобы ты в самом деле свалился с обрыва? Ну уж нет. — Тогда я уйду сам. Марстон решительно стал подниматься на ноги, что давалось ему с трудом, но всё же сделал это, потешая Артура. Казалось, что его свалит с ног даже малейшее дунавение ветра, а уж при худобе мужчины — тем более. Он вообще ел? Стряпня Пирсона не всегда была лучшим вариантом, но… Мысли Моргана прервались, так как Джон в самом деле опасно покачнулся, и, чтобы удержать равновесие, выставил одну ногу вперед. Но впереди был обрыв. И прежде, чем Джон кубарем полетел вниз, Артур приподнялся и схватил его обеими руками в районе бёдер, в итоге повалив на землю позади. — Джон, твою мать! Морган, кажется, даже изрядно протрезвел, не скрывая злости — он ведь знал, что так будет. Но самому Марстону будто было абсолютно по боку — он с тихим, ленивым смехом развалился на траве, проводя рукой по лицу и говоря: — Дерьмо. — Дерьмом набита твоя башка, Марстон! — Да ладно, — опять с усмешкой протянул Джон, — тебе плевать. Это по-настоящему вывело Моргана из себя. Он приподнялся и схватил Джона за грудки, нависая над ним: — Только тебе плевать на себя, сукин ты сын, и на всех вокруг. Может, Эби… Артур не успел договорить — его прервал оклик позади: — Эй, amigos, у вас всё в порядке? Что кричите? Это был Хавьер. Спесь Артура как-то сразу утихла, и он кивнул Эскуэлле, махая рукой и слезая с Джона. — Порядок. Немного повздорили. Хавьер ещё на секунду задержался, окидывая взглядом Джона, который даже с расстояния выглядел мертвецки пьяным. Он хмыкнул, кивая на него прежде, чем уйти: — Ему лучше больше не пить. Морган ухмыльнулся. Хорошо, что он не успел договорить, как Эбигейл была права насчёт Марстона. С его стороны послышался вымученный стон, пока он всё ещё валялся на траве, закрыв глаза и хмуря брови. Джон вдруг сказал: — Вы с Хавьером спасли меня от этих сраных волков… Морган… — Джон хмыкнул, — неужели я стоил того? Артур тяжело вздохнул. Марстону в самом деле лучше было прекратить пить. Но сам Морган потёр переносицу и сделал ещё глоток, думая, что Джон, должно быть, стал таким злым вовсе не потому, что ему просто захотелось. Он сказал: — Конечно, стоил, Джон. Ты стоил того, чтобы перестрелять всех этих тварей. Пусть даже Артур сперва не хотел идти за Джоном. Может, ему было даже немного совестно за это. Они знали друг друга столько лет, практически росли вместе. И Марстон, при всей своей непутёвости, всегда нравился Моргану. Да и они отлично ладили, конечно, до того, как Джон сбежал. Потому Артур и злился: они могли бы решить всё вместе, но Марстон даже не подумал об этом, бросил их и Эбигейл с новорождённым. Что только было у него в голове? Джон шумно выдохнул. Он закряхтел, отрывая себя от земли, чтобы сесть, и вдруг положил голову ему на плечо, отзываясь сипло: — Прости, Артур. Я размазня. Без тебя я бы сдох. От неожиданности Морган даже приподнял брови, глядя на макушку Марстона, но возражать не стал. Он был в той степени пьян, чтобы не продолжать ворчать, да и какой смысл? Артур даже хотел было как-то приобнять мужчину, но совершенно не знал, как, только вертя рукой вокруг него и не понимая, за что взяться. В итоге он просто неловко похлопал его по спине, а Джон так и продолжал держать голову у него на плече. Казалось, что он уснул, и спустя минуту Морган решил это проверить, пытаясь заглянуть ему в лицо, когда Марстон вдруг сам поднял на него затуманенный взгляд. Они едва не столкнулись носами, но Артур не отстранился, а просто сдвинул брови и смотрел на Джона, не понимая выражения его лица. Последний медленно моргнул, едва открывая веки, и вдруг сказал: — Морган, твои глаза… Артур нахмурился ещё больше, чуть отстраняясь: — Что? — В жизни глаз красивее не видел. Морган даже присвистнул, совсем отстраняясь от мужчины, и усмехнулся: — Твою мать, Джон, ты в самом деле перебрал. Что ещё за разговоры… — Нет, Артур… — Марстон демонстративно швырнул свою бутылку подальше, наклоняясь к нему, — ты вечно твердишь, что ты урод, но ты сраный античный бог. — Господи, Джон, ты где этого нахватался, у Датча? Артур продолжал ухмыляться, но вместе с тем ему было достаточно неловко. Даже девушки, даже его возлюбленные не говорили ему подобного, и услышать такое от Джона было как минимум неожиданно. Как максимум — шокирующе. Пока он раздумывал об этом, Марстон вдруг снова лёг на траву, но теперь перевернулся на бок, задевая головой бедро Артура. Тот позвал: — Джон? Но он не ответил, будто мгновенно проваливаясь в сон. Как специально. Морган вздохнул, который раз за вечер. Он посмотрел сперва перед собой, оглядывая звёздное небо, а затем снова на Джона. На его волосы, разметавшиеся по лицу, на заживающие порезы, а после достал сигареты и задумчиво закурил. Со стороны лагеря всё ещё доносились смех и музыка, в траве заливались трелью сверчки. — Сраный античный бог, — повторил он, усмехаясь.