Мэри, в моей голове звери.

Райдос по своей натуре была очень ревнивой женщиной. Она заметила это ещё в юном возрасте, примерно тогда, когда дети впервые берут в руки куклы и познают культуру обмена в песочницах и на детских площадках. Виктория эту тенденцию абсолютно не поддерживала и не приветствовала, оставляя свою красивую куколку Машу дома, чтобы ни один сопливый мальчуган не мог прикоснуться к драгоценному сердцу пластику своими измазанными в песке и гудроне пальчиками.  Кукла Маша была красива и любима своей обладательницей — суровое советское детство научило Викторию с младых ногтей шить витиеватые и цепляющие взгляд наряды, которые непременно бы шли рыжеволосой пластиковой девчонке с немного некачественно пропечатанными глазами ярко-зелёного цвета. Это были длинные чёрные юбки, яркие платья — от синего до золотого, пёстрые кофточки и строгие рубашки. Когда в руки маленькой Вики впервые попали фломастеры, любимая кукла тут же обзавелась макияжем — не очень ровным, но очень ей подходящим: яркие стрелки, красные губы и прочие приблуды, которые Виктория могла тайком подсматривать в образах эксцентричной мамы.  С течением времени абсолютно ничего не поменялось — Райдос по-прежнему была человеком с очень ярко выраженным чувством собственничества, которому нужно было всё и сразу. И всё так же ей очень хотелось запереть одну рыжую Машу дома. Правда, на этот раз это была далеко не кукла, да и звали её совсем иначе — Мэрилин. Впрочем, и с сидением дома всё обстояло совсем не просто. Сколько бы Вика ни просила свою возлюбленную оставаться дома, как бы яро она ни выступала за то, что может обеспечивать их семью вдоволь, любые аргументы воспринимались в штыки. Если честно, когда их отношения только начинались, Райдос была свято уверена, что один тяжелый взгляд её тёмных строгих глаз, и Мэрилин падёт ниц, но уже спустя месяц жрица поняла — план провальный и даже небезопасный. Её любимая эстонская женщина, которая здорово запудрила всем голову, что может и не стесняется проявлять слабость, на деле была стойкой и даже чуть стервозной особой. Впрочем, через какое-то время консенсус всё же наступил — Вика старалась не душить её своей уж слишком явной ревностью, а Мэри — контролировала свой гардероб и свой непременно красивый и кокетливый взгляд. 

***

— Медленная эстонская женщина, мне ещё долго тебя ждать? — Вика уже в третий раз недобро взглянула на циферблат «яблочных» часов и качнула головой — её ведьма могла собираться часами, и только один господь бог знал, чем можно так долго заниматься при таких-то потрясающих природных данных.  — Я уже почти закончит, — донеслось откуда-то из недр ванной комнаты. Мэрилин действительно наносила последние штрихи в становлении своего внешнего вида, особое внимание уделяя причёске и каждому локону по-отдельности. Наконец, закончив со всеми своими бьюти-задачами, Керро вышла в коридор и с нескрываемым восхищением уставилась на свою женщину, — я не знат ни одного человека в мире, кому бы та-а-к шёл чьорный, ты быть очень красивая.  Виктория растерянно улыбнулась в ответ: в её внешнем виде было ни капли новизны и загадки, она просто любила несгибаемую лаконичность и следовала ей практически везде, кроме, разумеется, отношений с Мэри и воспитания дочери. Там её эмоциональная часть превалировала практически всегда. Внезапно её большие чёрные глаза сощурились, и губ коснулась недобрая ухмылка.  — Ты сделала мне комплимент, чтобы я не заметила твою одежду? Что за вид? — Райдос скрестила руки на груди и окатила Мэри непробиваемым взглядом. Её стройные ноги были обтянуты джинсами абсолютно чёрного цвета, а белая рубашка с непристойно расстёгнутыми верхними пуговицами (и даже одной средней) была припечатана к талии широким тёмным ремнём. — Тебе не кажется, что этот внешний вид подходит для казино, а не для сомнительной попойки с нашими, — кашлянула, — коллегами.  — Вика! — Мэри тут же подняла руки вверх в примирительном жесте и через секунду уже обнимала свою жрицу, — ну чтьо ты говорить вообще? Казино! Хороший look, — Керро жарко поцеловала её куда-то в шею, согнувшись, и уставилась глаза в глаза.  — О нет, не нужно на меня смотреть этим твоим взглядом. На меня это не влияет! Пошли уже, такси ждёт, — и потянула девушку в сторону лифтов.  «Ну да, как же, не влияет! Я всё равно всегда права!» — подумала про себя Мэри и с невероятно довольной ухмылкой последовала за своей женщиной. 

*** 

— Приехали, девушки.  Таксист забрал оплату наличными и одним только взглядом попрощался с этой странной парочкой, за диалогом которой имел удовольствие наблюдать всю дорогу — кажется, минимум двадцать минут пути от Кузьминок до Басманного района эти двое обсуждали непозволительное декольте рыжей и неуёмную ревность брюнетки. Тряхнув головой, водитель нажал педаль в пол, чтобы поскорее смыться с места и отставить все эти «бабские» разговоры за спиной. Не мужское это дело.  Вика ещё раз недобро взглянула на свою спутницу, абсолютно по-собственнически приобняла её за талию и, чуть придвинув к себе, обожгла горячим дыханием аккуратное ушко, едва спрятавшееся за рыжими локонами.  — Я просто хочу напомнить тебе, что даже если для всей этой шоблы-ёблы мы не пара, — рука Виктории крепче сжала тонкий женский силуэт, — я об этом не забываю и слежу за тобой.  Губы наконец коснулись нежной кожи, Мэри вздрогнула от жара, исходящего от Райдос, тихо охнула и, одарив её своим лисьим шальным взглядом, медленно кивнула. Вика закатила глаза, пытаясь удержать себя в руках и в них всё остальное, и быстро потянула девушку в сторону входа. Ведь знала же, сучка рыжая, как на неё действует этот взгляд.  Уютный ресторанчик где-то недалеко от Новой Басманной встретил гостей потрясающим запахом свежей выпечки, декором из живых цветов и приглушённым светом из антикварных светильников. Наступивший в Москве осенний мороз уже слишком очевидно вступил в свои права, поэтому щеки, раскрасневшиеся от внезапно упавшей температуры, почувствовали прилив жара от тёплого помещения. Мэри очень вовремя отпустила руку своей возлюбленной, когда поняла, что их обеих видно уже практически всем сидящим за широким столом, и устремилась быстрее спутницы к «соседям по сезону», неизменным ведущим и, конечно же, парочке особенно любимых редакторов.  Вика размеренно шагала позади, предположив, что таким образом можно будет легче изобразить, что встретились они где-то на входе, но притворяться даже не пришлось.  — Виктория, а я думал, что это эстонки медленные, как же наша Мэри приехала быстрее Вас? — Башаров в своём репертуаре ехидно ухмыльнулся и обвёл их обеих взглядом, позволив всем поверить, что девушки прибыли в ресторан по-отдельности.  Райдос хотела было что-то ответить, но Мэрилин, непременно со своей очаровательной улыбочкой, опередила её.  — Я просто ближе жить, навэрное, а Вика-то в Питэре, оттуда долъше ехать, — Керро коротко взглянула на Вику и под искренний смех «коллег» присела за стол.  «И как ты умудряешься убеждать всех в своей святой наивности, Мэри» — пронеслось у Райдос в голове, и она тоже присела на параллельный край стола. 

***

— А я недавно была в Тибете, — Николь, уже порядком захмелевшая, с трудом проговаривала слова через трубку, поэтому даже слегка постучала по столу, чтобы привлечь внимание, — напиталась там абсолютно позитивной энергетикой, потрясающая природа, великолепные люди.  Райдос уныло закатила глаза, её этот трёп совершенно не интересовал. Взгляд жрицы был прикован к декольте Мэри и никак не хотел оттуда уходить. Ощущения, которые разливались по телу от одного этого вида, отзывались от кончиков пальцев до самой макушки, заставляя желваки ходить, а пальцы под столом — непроизвольно сжиматься. Мэрилин выглядела прекрасно: её идеальные кудри чуть растрепались, помада перестала выглядеть так ярко и вычурно, а эта очаровывающая всех вокруг улыбка натурально сводила Викторию с ума.  Вика точно знала, что Керро приковывает не только её взгляд, и от этого становилось дурно аж до тошноты. Так хотелось прямо здесь встать, сжать пальцами её красивую лисью мордашку, притянуть к себе и жарко поцеловать. Прямо при всех, чтобы каждый видел и понимал, кто здесь реальный хозяин положения. С кем ночью в кровать ложится эта роскошная ведьма, от чьих движений она стонет, как красиво и страстно изгибается, как жарко вздыхает, когда Райдос наматывает её волосы на кулах, как шипит от смеси боли и удовольствия, когда её округлых ягодиц со шлепком касается жёсткая рука.  Виктории пришлось слегка потрясти головой, чтобы отогнать от себя столь горячие мысли, и это, конечно же, не скрылось от глаз Керро. Той не стоило абсолютно ничего залезть в мысли своей слегка рассеянной партнёрши и, мельком изучив их, абсолютно ехидно улыбнулась. Мэри точно знала и понимала, что нужно сделать в моменте, чтобы получить желаемое ночью. Райдос почему-то считала, что её мощным характером и титулом жрицы культа предков нельзя управлять. Вздор! — Такой музыка приятный играть, может танцы? — Керро заправила один упрямый локон за ушко и невинно хлопнула ресницами.  «Не смей!» — донеслось где-то у неё в голове, и да, голос был явно не её. Качественная провокация как всегда сработала на ура.  — А давайте! — Сафронов, до этого сидевший удивительно тихо для себя, встал и галантно (по крайней мере, в его понимании это выглядело именно так) подал Мэрилин руку.  «Я убью тебя дома, клянусь!» — снова промелькнуло между мыслей, и Керро лёгким и нежным движением подала руку Сергею. Его рука плотно улеглась на точёную талию, а за этим тандемом последовали несколько других пар. Марат не упустил возможности потанцевать с Воскобоевой (наверное, он её и позвал на эту встречу, впрочем, вопросов ни у кого не было), и лишь Виктория смотрела на это всё исподлобья, прожигая свою женщину просто испепеляющим взглядом. 

***

Вечер закончился жаркими объятиями, будто за столом сидели близкие друзья, обещаниями обязательно встретиться на «Битве сильнейших», долгими прощаниями, и по окончании этих формальностей на улице остались только Вика с Мэри, ожидающие такое долгое такси.  — Ты же прекрасно понимаешь, что я тебя придушу? — Райдос смотрела на ведьму, даже не мигая, и буравила её чёрными, как смоль, глазами.  — За что-о-о? — Керро картинно всплеснула руками, затем нежно улыбнулась и буквально повисла на своей спутнице, обвивая её шею руками, — Это быть всего лишь танец. Невинный танец. Ну Вика-а-а-а, — её холодный нос уткнулся куда-то в шею Райдос, и контрастно горячие губы коснулись виска. Дальше поцелуи пошли вниз, по щеке, затем подбородок и наконец — желанные губы, жаркие, сухие, взаимные. Виктория не смогла сдержаться, схватила её за талию, буквально вцепилась в ткань куртки, прижала к себе ближе, как будто хотела растворить свою спутницу в своей тьме, захватывая собой всё пространство. Мэри плыла, поддавалась, позволяла ей каждое движение, каждое посягательство на своё личное пространство, на себя, на своё «я».  Такси приехало ровно через пару секунд после того, как они оторвались друг от друга, и загружаться в машину пришлось в крайне разгоряченном состоянии. Слегка хмурый таксист окинул их двоих многозначительным взглядом, на всякий случай уточнил адрес и максимально демонстративно вставил наушники, искренне желая показать, что диалог с двумя женщинами его не интересует.  — Какая удача, — прошептала Вика себе под нос и бросила взгляд на Мэрилин. Её лицо сияло покрасневшими щеками, в пылающие от продолжительного поцелуя губы слегка подрагивали. Керро была в каких-то своих непременно романтичных мыслях, уставившись в окно на ночную Москву, будто она видела её впервые.  Ладонь Райдос осторожно скользнула по холодным пальчикам рыжей, затем, миновав попытку взяться за руки, двинулась на бедро, плотно обтянутое джинсами и буквально на пару секунд задержалось на верхней поверхности. Мэри лишь тепло полуулыбнулась, ловя такой внезапный момент нежности, и уже через секунду негромко охнула, когда одним проворным движением рука Вика опустилась на внутреннюю поверхность и чуть сжала её.  — Не сдесь! — шикнула Керро, мгновенно поменяв своё расслабленное настроение на лёгкое ощущение напряжённости, и повернулась в сторону Вики.  — Кто сказал? — уголки губ Райдос чуть приподнялись вверх в жесте ухмылки, а тёплая ладошка двинулась вправо, мгновенно оказавшись на зоне штыка джинсовых швов.  Мэри с явным негодованием, смешанным с чем-то другим, первозданным, животным, необузданным, обвела Вику взглядом. В глазах у рыжей читалось максимальное недовольство происходящим, впрочем, ровно такое же, как и удовольствие. Надо признать, Райдос всегда заводила её с пол-оборота: достаточно было любого касания чуть напористее, чем просто лёгкое прикосновение, и каждая клеточка тела Мэрилин отзывалась на поданный ей сигнал. А когда дело доходило до секса, Керро натурально сходила с ума — ей казалось, что просто нельзя настолько хорошо чувствовать человека, настолько верно знать все его потайные точки, настолько сладко целовать, настолько жёстко брать и настолько чувственно отдаваться.  Вот и сейчас, когда две напряжённых подушечки пальцев чуть активнее надавили на ткань, которая прикрывала самую чувствительную часть женского тела, всепоглощающий жар окатил ведьму сверху донизу. Мэри замерла в ожидании дальнейших действий, бегло переводя взгляд с руки Райдос на её – такое любимое –  лицо. Поймав первую тень желаемой реакции, Вика лишь хмыкнула, невозмутимо разглядывая Керро, а её проворные пальцы начали медленные, но напористые круговые движения. Трение, создававшееся из одновременных движений руки и ткани, давало ощущения ещё ярче, чем предполагалось, и когда подушечки вновь скользнули по клитору, Мэри абсолютно несдержанно простонала, вцепившись ногтями в ручку двери. — Молчи, — прошипела Райдос, разглядывая свою ведьму из-под полуприкрытых век не без садистского удовольствия, — и не смей от меня отрывать взгляд, поняла? Мэрилин осторожно кивнула, давая молчаливое согласие на игру, в которую ей предложили сыграть. Виктория победно усмехнулась и парой отточенных движений справилась с ремнём и ширинкой узких джинс, ловко просовывая руку между слоями ткани.  — Вика! — возмущенно шикнула Мэри, но, словив на себе очередной взгляд, вновь замолчала. Рука Райдос проворно скользнула вниз, уместив пальцы прямо на чувствительном бугорке, и начала медленные поглаживания. В голове у Вики творился самый настоящий бедлам: одна сторона её личности хотела доставить удовольствие своей партнёрше, быть нежной, слушать на ухо жаркие стоны из горячих любимых губ, а вторая, будившая самое тёмное, что есть в жрице, жаждала непременного возмездия. Хотелось накрутить её рыжие волосы на кулак, толкнуть на кровать, поставить на четвереньки, придушить, заставить замолчать и трахать-трахать-трахать. В очередной раз мотнув головой, Райдос выдохнула и лишь нарастила темп своих движений, стимулируя клитор с чуть большим рвением и внимательно наблюдая, чтобы с губ Мэри не сорвалось ни одного стона.  «Мы же не хотим развлекать таксиста, верно, лисичка?» — ей стоило только подумать об этом, и она точно знала, что Мэрилин её услышала.  Щеки Мэри пылали от нарастающего возбуждения и непримиримого удовольствия, смешанного с отборным стыдом. Мышцы её бедер неосознанно сжимались при каждом рваном движении, чуть поднимаясь вверх, чтобы помочь себе, а нижнее бельё оказалось напрочь мокрым, напитавшись следами абсолютно животной страсти. Керро с желанием и толикой ужаса ждала, насколько далеко Виктория зайдёт в своих ласках, отчётливо ощущая, как напрочь каменные соски приятно трутся о мягкую ткань бюстгальтера, пуская по округлой груди что-то, отдалённо напоминающее слабые разряды тока. Одежда мешала, воздух в машине стал совсем спёртым и как будто мешал полноценно дышать, а напряжённые пальцы двигались всё быстрее и быстрее.   Когда Керро запрокинула голову, вцепившись уже не только в ручку двери, но и в бедро Вики своими ноготками, жрица с непередаваемым ощущением удовольствия и собственной победы осознала, как близко находится такой вкусный, такой желанный оргазм любимой женщины. Еще пара умелых движений, и Мэрилин закусила губу, затаив дыхание, а затем бесстыдно простонала, ощущая, как волна удовольствия растекается по всему телу: от корней волос до кончиков пальцев. Её бёдра инстинктивно сжались от желания продлить удовольствие, а губы вновь сомкнулись. Керро кое-как разлепила глаза, ощущая, как ноги всё ещё мелко подрагивают от самой высшей степени удовольствия, а влажные от смазки складочки саднят, ожидая немедленного продолжения.  — Ведъма-а-а-а, — прошептала Мэри, вглядываясь в невозмутимое лицо своей спутницы, и в ту же секунду поняла, что не выдержит даже минуты, если не поцелует её, — Jesus, мы приехать! — её зелёные глаза разглядели за окном в темноте знакомый дом, и от радости захотелось даже хлопать в ладоши.  — Штаны, Мэрилин, — безоговорочно жёстко прошептала Райдос, ощущая вкус неминуемо надвигающегося продолжения.  Мэри густо покраснела и быстро застегнула молнию. 

***

— Я ведь говорила тебе, что не приветствую такого общения? — казалось, этот пронизывающий низкий голос эхом окутывал всю комнату, хотя Виктория говорила довольно тихо.  — Д-д-да, — послышался робкий ответ.  Керро стояла на четвереньках, упираясь ладонями и коленками в тёплую поверхность пола. Её оголённые ягодицы уже слегка покраснели от нескольких тяжёлых шлепков, а шею плотно сжимал чёрный кожаный ошейник с длинной цепочкой. Виктория вообще с особой изощрённостью подходила к подбору аксессуаров для любовных утех, выбирая всегда исключительно чёрные девайсы — почему-то ей казалось, что это добавляет сексуальности моменту. Мэрилин же в свою очередь отдавала предпочтение всему тому, что подберёт для них Вика, потому что полностью ей доверяла. Более того, с течением времени и развитием их отношений, из секса исчезло абсолютно любое стеснение, и Мэри готова была полностью отдаться своей женщине в любом из возможных вариантов.  Раздался тихий стук звеньев цепочки друг о друга, когда Райдос чуть намотала поводок на кулак, чтобы усилить депривацию дыхания. Мэри тихо охнула, ощущая, как холодная кожа сдавливает горло, а сердце начинает биться чаще. На округлую задницу обрушился ещё один звонкий шлепок, от которого Мэрилин невольно прогнулась в пояснице, предоставляя глазу вид на просто потрясающий ракурс. Вика ухмыльнулась и закусила губу — да, ей определённо нравились такие игры, а уж вид разгорячённой и подчинённой эстонки напрочь сводил с ума. Она ослабила хватку ошейника, проводя тёплыми подушечками пальцев по нежной светлой коже — от едва заметных выступов шейных позвонков вдоль по линии прямо до поясницы. Мэри покрылась мурашками от столь неожиданной нежности и качнула бёдрами, пытаясь вклиниться в ритм поглаживаний. Сразу за её движением последовал очередной шлепок, оставивший заметные очертания ладони на правой ягодице. Мэрилин закусила губу и тихо выдохнула, ощущая, как очередной прилив возбуждения растекается по телу приятной дрожью. Райдос спустила руку ниже, указательным и средним пальцем раздвигая влажные складочки и намеренно задевая экстремально чувствительный клитор.  — Ты уже такая мокрая, моя лисичка, неужели эти приблуды настолько тебя возбуждают? — и Виктория, и Мэри прекрасно знали, что ответа на этот вопрос не требуется, и чуть согнутый большой палец с лёгкостью скользнул внутрь. Керро охнула от внезапного ощущения наполненности, а затем двинула бёдрами навстречу руке, позволяя оказаться глубже. — Можешь не отвечать, я и так чувствую.  Через секунду со вздохом разочарования Мэри ощутила, как тёплая ладонь покидает её самую чувствительную зону, а затем влажный большой палец оказывается у её горячих губ. Девушка усмехнулась, прекрасно зная, насколько сильно Виктория любит именно эту часть их занятий любовью, поэтому безропотно обхватила палец губами. Жаркий язык и податливые губы эстонки прекрасно справлялись со своей задачей, двигаясь в умеренном ритме. Райдос прикрыла глаза от удовольствия, не понимая, что ей нравится больше: покорность её рыжей ведьмы или то, насколько виртуозно Мэри ласкает её пальцы.  Чёрные глаза Виктории, казалось, потемнели ещё больше, и неиссякаемая волна возбуждения заставила мышцы внизу живота и ниже сжаться в тугой, жаждущий комок. Женщина освободила покорный рот своей любовницы и, придержав её за подбородок несколько секунд, дала ей звонкую, но несильную пощечину, оставив красный след на щечке. Мэри тихо выдохнула и вновь свела бёдра, стараясь хоть как-то удовлетворить свою животную потребность, тягучее желание, окутавшее буквально всё тело. Грубость Райдос всегда заводила её, наверное, ещё и потому что она точно знала, что после жёсткости последует непременная нежность — самые тёплые объятия, самые ласковые поцелуи, самая любимая женщина рядом.  Виктория шумно выдохнула и ощутила, что сдерживаться и затягивать прелюдию больше не сможет, потому что податливое и покорное тело, ожидающее прямых и решительных действий, возбуждало её до предела. Вновь сделав пару шагов и обогнув Мэри, Райдос оказалась сзади и, привычно погладив упругие ягодицы, вошла сразу двумя пальцами внутрь, ощущая, как сразу глубоко её принимает жаркая возбуждённая плоть. У Вики напрочь снесло крышу от исполнения желаемого, и её сильная рука начала ритмичные движения внутри, задевая напряжёнными подушечками пальцев чувствительную переднюю стенку. Волосы Керро тут же оказались намотаны на кулак, как Виктория и представляла ещё в ресторане, а мощность толчков усиливалась одновременными ритмичными толчками бёдер.  Щеки Мэри раскраснелись от жарких движений, кожа бёдер слегка саднила из-за постоянных шлепков, а каждая фрикция пальцев внутри приближала её к такому желанному оргазму. Райдос отпустила её рыжие локоны, освободив вторую руку, и тут же направила её вниз, нежными движениями добавляя ощущений от прикосновения к чувствительному клитору. Ритмичный тандем абсолютно искусных ласк сделал своё дело, и обессиленное тело Мэрилин рухнуло на пол, содрогаясь от мощной волны высшей точки удовольствия. Ноги казались абсолютно ватными, а резкое ощущение опустошенности вызвало чувство лёгкого разочарования. Вика опустилась на колени следом, с силой сжимая оказавшуюся под рукой ягодицу Мэри, и стиснула зубы, ловя свою волну яркого оргазма.  — Обожаю кончать с тобой вместе, Лисичка, — раздался хриплый голос Райдос, а её сильные тёплые руки тут же заключили Мэрилин в объятия. Вика прижалась всем телом к своей любимой ведьмочке и ласково поцеловала его в нос, запутывая пальцы в рыжих волосах.  — Никогда не понимать, как ты это делаешь! — Керро уткнулась носом в её шею, вдыхая такой вкусный и исключительный аромат, присущий только Виктории. Её стройная правая ножка тут же оказалась закинута на бедро, а тело, будто бы пластилиновое, подстроилось под изгибы Райдос.  — Просто я очень сильно тебя хочу. Никакой магии, исключительное зелье из любви и страсти, Мэри.  Виктория лишь покрепче прижала недоумевающую и ослабленную Мэри и тихо предложила ей поваляться на полу ещё хотя бы десять минут. Керро улыбнулась, растворяясь в нежности и интимности момента, и спокойно прикрыла глаза.