Эйдолон

В честь возвращения Патилы устроили пир. Было шумно, весело, празднично. Смеялись до упаду. Несколько пожилых женщин, которых Падма и Парвати называли тётушками, сидели в углу, перешёптывались и задорно посмеивались — в их глазах плясали озорные огоньки. Маленькая девочка спала на плече у отца, и Кассиопея никак не могла понять, как можно уснуть в таком гвалте. Здесь было что-то по-настоящему домашнее, и именно этого ей так не хватало. Можно ли тосковать по тому, чего у тебя никогда не было? Она всё равно понимала едва ли половину. Говорили на месиве английского и телугу; Кассиопея ловила обрывки фраз, пока стремительный темп речи не сбивал её с толку. Семья Патель молча освободила для неё место за столом, почти не обращая внимания на чужачку. Кассиопея смеялась над шутками Парвати, спорила с Падмой, слушала рассказы кузена Авьяана о школе Кастелобрушо. Остаток вечера растворился в весёлой болтовне, вкусной еде и тёплой семейной дружбе. А когда её и близняшек Патель отправили спать — задолго до того, как вечеринка закончилась, — Кассиопея отключилась, едва коснувшись головой подушки. *** Дайвит помогал ей с мандрагорой, когда возвращался с работы. А в его отсутствие они находили иные способы развлечься. Помогали маме Падмы и Парвати на кухне с выпечкой — она велела Кассиопее звать себя Атта, или тётушка Анья. Вскоре она выставила их вон: девчонки начали кидаться мукой. Начала Падма — щедро обсыпала Кассиопею белым порошком, а кончилось тем, что вся кухня покрылась мучным налётом, а их волосы побелели. Они бежали по траве вдоль дороги к ручью, что петлял неподалёку, подначивали друг дружку войти в воду — и вскоре уже плавали и брызгались. Домой вернулись промокшие насквозь. Атта Анья, многозначительно приподняв бровь, уже ждала их с охапкой пушистых полотенец. Те приняли их с благодарностью. Уроки парселтанга с Дайвитом выдались ужасно скучными. Он называл змеиный язык «родством души и разума» и заставлял их с Атропос часами сидеть лицом к лицу, глядя друг другу в глаза, пока у неё не начинала болеть спина и не урчало в животе от голода. Она неохотно признавала, что это работает: порой ей казалось, что Атропос не нужно даже говорить — достаточно склонить голову, и она всё поймёт. Только в такие минуты близнецы и могли заставить её спокойно сидеть, пока расписывают руки хной. Прохладное прикосновение красиво отвлекало и помогало сосредоточиться. Парвати рисовала куда лучше Падмы и была куда терпеливее; вскоре руки Кассиопеи покрылись затейливыми узорами цветов и зверей. Парвати настояла на том, чтобы научиться изображать созвездия, и на предплечьях Кассиопеи расцвели Кассиопея, Лев, Большой Пёс и Гидра. В Патилах время летело незаметно. Кассиопея наконец почувствовала себя свободной от житейских забот, позволила себе детскую непосредственность, которой никогда не ведала. Много времени проводила у ручья — купалась в прохладной воде, спасаясь от изнуряющей жары. Она не привыкла к такой невыносимой духоте: температура держалась на тридцати градусах. Близнецы таскали её по окрестным городкам, упросили Атту Аанью отвезти их в волшебный торговый квартал Вишакхапатнама. Кассиопея выбрала несколько подарков на день рождения. Никогда прежде она не занималась такими обычными вещами: стоять в лавке и размышлять, какая книга об индийской магии понравилась бы Гермионе, и не захочет ли Рон новый набор шахмат. От этого кружилась голова. Теперь у неё были друзья. А потом пришло время уезжать. За две с половиной недели, проведённые здесь, это место стало для неё почти домом. Она скучала по Чёрному замку и эльфам, но будет скучать и по этому краю — даже по жаре. Хотя Кассиопея настаивала, что справится одна, Дайвит проводил её до международного портключа в Соединённое Королевство — убедиться, что она благополучно доберётся. А потом вернулся в Индию. Так она попрощалась с Аттой Аньей, Парвати и Падмой. Атта поцеловала её в лоб и пообещала присылать сладости и письма, если Кассиопея станет писать — так же, как и Падме с Парвати. Она обняла близнецов на прощание, и они поклялись встретиться в школе. *** Ветер развевал её волосы и одежду. Кассиопея рассмеялась, набирая высоту, перелетела через ворота и устремилась к облакам. Позволила себе упасть навзничь — ветер ударил в спину, она перевернулась и помчалась дальше, на миг коснувшись пальцами травы. Она чувствовала себя вольной птицей, и ничто не могло её сковать. — КАССИОПЕЯ! Кроме этого. Кассиопея вздохнула, сделала последний круг, ещё одно пике — кто-то испуганно вскрикнул — и опустилась перед Ио. Она спешилась и беспалочковым заклинанием отправила метлу в сарай. Ио смотрела на неё с яростным выражением, до жути напоминавшим Макгонагалл. Несколько мгновений она разглядывала Кассиопею, которая не выказывала ни капли раскаяния, затем вздохнула и раздражённо провела ладонью по лицу. — И почему Карпо одобряет такое поведение? — проворчала Ио, направляясь обратно к замку. Кассиопея пожала плечами, стягивая перчатки: — Карпо говорит, что квиддич у нас в крови. — Последними, кто носился по нашему полю с таким безрассудством, были Сириус и Регулус. Кассиопея оживилась: — Правда? — Не стоит их поощрять, — пробормотала Ио и продолжила: — Они приезжали сюда каждое лето и довольно часто, даже когда жили дома. На второстепенном участке Блэков нет места для полётов, а оба мальчика обожали квиддич. — На каких позициях они играли? — Твой отец был ловцом, как и ты, а Сириус — загонщиком. — Ио задумчиво уставилась вдаль. — Это были одни из немногих случаев, когда Регулус отказывался от моего урока, чтобы полетать с братом. Остаток пути до замка они проделали молча, погружённые каждая в свои мысли. Ио сделала тот странный жест, который эльфы совершали, говоря об умерших. А Кассиопея закатала рукава — взглянуть на пятна хны на предплечьях. Иногда ей казалось, что они всё ещё там, просто она не хочет, чтобы рисунки смылись. Созвездия Льва и Большого Пса словно гнались друг за другом. Немейский лев и Лайлапс. Кошка и собака. *** Архитектор вышел из комнаты. Горнуку принесли обед. За трапезой они непринужденно беседовали: Горнук рассказывал о жене, детях и новой траурной фреске Срассы для знатной семьи их клана. В ответ Кассиопея поделилась впечатлениями об Индии и о том, как учила парселтанг. Горнук поздравил её с успехами, и после обеда они продолжили разговор. Он велел принести напитки: себе — крепкого гоблинского алкоголя, ей — яблочного сока в стакане для виски. — А теперь к делу, — сказал Горнук, доставая из стола перо и обмакивая в чернильницу. — Первым у нас обновлённый план мистера Слопера… — Я хочу это сделать, — быстро перебила Кассиопея, на мгновение покраснев. — Это замечательная идея. Я рассматривала только концертный зал, но если сделать из него ещё и оперный театр, то расширятся возможности. Как он и сказал: это может вдохновить на театральные постановки, балеты и оперы, плюс там будет место для оркестра. — Я понимаю, ты в восторге, — предупредил Горнук, — но разумно ли это? В волшебном мире таких медиа нет; в мире маглов это могло бы стать прибыльным делом, но ваши виксы часто противится новым идеям. Кассиопея нахмурилась, потягивая сок: — Им просто нужен стимул. Согласно графику мистера Слопера, если всё пойдёт по плану, это случится примерно в 1995 году. К тому времени мы с друзьями официально войдём в высшее общество и приобретем влияние среди наследников, лордов и леди. Я почти уверена: им достаточно будет увидеть, что это новая модная тенденция, и они кинутся на неё, как мотыльки на пламя. Горнук рассмеялся — отрывисто и серьёзно. Она усмехнулась в ответ. — Такое расширение и без того огромного предприятия начнёт напрягать счета Певереллов. — Он пробежал пальцами по своим папкам. — Я бы советовал перевести повседневные расходы на Чёрный счёт прямо сейчас. Твои права как наследницы неоспоримы. Кассиопея кивнула, напевая себе под нос, — кольцо наследницы Блэков нагрелось на пальце. — И ещё кое-что: мне нужно завести несколько новых учётных записей для сотрудников. — Мы убедили ещё нескольких твоих эльфов согласиться на оплату, верно? — спросил Горнук, перебирая папки и выуживая всё увеличивающуюся стопку документов, посвящённых сотрудникам «Блэкс» — то есть просто эльфам. — Ну… убедила, — усмехнулась Кассиопея. — На этой неделе придут за ключами. Они немного растеряны — не знают, куда девать деньги, потому что в договоре прописаны проживание и питание. Горнук ухмыльнулся и выдвинул ящик: — Сколько ещё? *** Она спустилась по сверкающим белым мраморным ступеням Гринготтса и поспешила в первый попавшийся тенистый переулок. Там перекрасила чёрные волосы в тёмно-рыжий, тщательно скрыв белую прядь там, где шрам сходился с линией роста волос, и накинула чёрный плащ поверх белого топа и длинной юбки в цветочек. Пристегнула к рукам серебряные ножи — на всякий случай. Ей казалось, она купила их целую вечность назад, хотя прошёл всего год. Кассиопея выступила из переулка совершенно другим человеком и, убедившись, что значок-фонарик приколот к плащу, вошла в ближайший к банку проход на Кноктурн-Элли. В лавке Сеонайд звякнул колокольчик. Здесь пахло, как она и запомнила: землёй, смесью ингредиентов для зелий и розмарином. — Мы закрыты! — донеслось из глубины. — Ты же говорила, что для меня никогда не закрываешься! — Кассиопея вернулась к прилавку, разглядывая новые ингредиенты на полках. — Сегин? — Сеонайд высунула голову из задней части фургона. — Что ж ты сразу не сказала! — Она распахнула задние двери, впустила Кассиопею и снова заперла их. На плите кипел большой котел — пахло восхитительной вареной говядиной, овощами и розмарином. На другой конфорке бурлили и пыхтели несколько котлов поменьше, с знакомыми зельями: «Никси-засуха» для женщины с больными лёгкими, успокоительный отвар для мистера Мэллоу и его сына с тревожным расстройством, и, разумеется, изобретённое самой Сеонайд зелье «Арт-эликсир» — по сути, лекарство от боли в суставах, просто с красивым названием. Она усадила Кассиопею на стул и тут же принялась кормить тушёным мясом с ложки: — Как там в школе? — С чего ты взяла, что… — Я знаю, что ты там учишься, — бросила Сеонайд через плечо, приподняв бровь. — Рассказывай. Кассиопея вздохнула: — В школе всё нормально. Один парень подставил меня и пару моих друзей, пытался кое-что украсть. — «Это ещё мягко сказано», — подумала она. — И ещё я, кажется, нашла дракона. — Дракона? — брови Сеонайд взлетели до самых корней волос. Она поставила перед Кассиопеей миску с рагу и ложку, а сама села напротив, скрестив руки на груди. — Какого именно? И где ты его откопала? — Это… подруга, — поправилась Кассиопея, зачерпывая полную ложку и едва не обжигаясь — за что получила выразительный взгляд. — Норвежский риджбек. Мы назвали её Вессара. — И ты оставляешь её себе? — в голосе Сеонайд послышалось потрясение, акцент стал резче. Кассиопея пожала плечами: — Не могу же я явиться в заповедник и заявить: «У меня тут нелегальный дракон, не спросите откуда, только не арестовывайте». Сеонайд вздохнула, откинулась на спинку стула, потянулась и принялась распускать тугие косички, обычно собранные в пучок. Увидев вытаращенные глаза Кассиопеи, фыркнула: — Да брось, детка, ты ж своя. Она задумчиво провела пальцем по прядям: — По крайней мере, когда детёныш начнёт линять, собери мне чешуи. — В её голосе зазвучала мечтательная нотка. — Представляешь, какие зелья я сварю? Кассиопея взволнованно подалась вперёд: — Я точно знаю! — ухмыльнулась она. Сеонайд взглянула на пустую миску у плиты: — Довариваю зелья, а ты пока моешь посуду, ладно? А потом приступим к экспериментам. Кассиопея вскочила так резво, что едва не опрокинула стул. Сеонайд рассмеялась. *** Переход из мира волшебного в мир маглов всегда давался резко. В том мире, где она выросла, она чувствовала себя чужой даже сильнее, чем среди магии. Поезд мерно гудел под ней, и она считала остановки до своей. Два дня она пробыла у Трейси, а теперь ехала по книгам и в кино с Гермионой. Всё в обычном мире казалось теперь таким… обыденным. В этом поезде не было игривой магии, перетекающей от человека к человеку, — только бушующий вихрь её собственной силы. Она выбрала поезд, потому что ещё не умела аппарировать, и хотя эльфы могли перенести её мгновенно, ей хотелось насладиться именно маггловским путешествием — временем наедине с собой. Она давно уже не выезжала без Атропоса, особенно в путешествия, но маггловский Лондон — не место для змеи; тот бы встревожился, так что она оставила его дома. Когда Гермиона встретила своих родителей в условленном кафе, их там не было. Они — на удивление спокойно, по крайней мере в сравнении с родителями Трейси и близнецов, которые были для Гермионы единственным ориентиром, — относились к тому, где находятся их дочери. Им было хорошо вместе. Их чуть не выгнали из театра — хихикали в последнем ряду и шёпотом обсуждали ляпы в сценарии. Гермиона повела Кассиопею в один из своих любимых лондонских букинистических: там повсюду громоздились стопки книг, полки уходили ввысь и прогибались под тяжестью бумаги, и чтобы достать до верха, приходилось взбираться на стул. Пахло, как и во всех хороших книжных, — старой бумагой и пылью. Кассиопея обожала этот запах. Можно не сомневаться: каждая из них купила уйму книг. Они шли по улице, держась за руки, в сторону кафе, где договорились встретиться на обед, и говорили по-французски. — Я давно хотела попрактиковаться, — призналась Гермиона. — Меня учили родители, но следующим летом мы планируем большой отпуск во Франции, и я хочу быть во всеоружии. Кассиопея рассмеялась: — Хорошо, что у тебя есть подруга, которая свободно говорит на этом языке. — Ты свободно говоришь? — Гермиона подняла брови. — Я думала, ты просто знаешь его, а не владеешь свободно. Кассиопея пожала плечами, лениво помахивая рукой. — Это не мой родной, но и не английский. За последние пару лет я говорила по-французски больше, чем по-английски за всю жизнь. Моим родственникам не нравилось, что я так много болтаю. Гермиона нахмурилась и отвела взгляд, но никак не прокомментировала последнюю фразу. — Наверное, мне следовало догадаться, — сказала она. — По акценту. — Драко сказал, что акцент сбивает с толку, и велел перестать его изображать. Гермиона расхохоталась так, что чуть не споткнулась, и удержалась на ногах лишь потому, что их руки были сцеплены. — Прости. — Она всё ещё фыркала. — Ты притворяешься? Акцентом? — С чего бы мне притворяться? — Кассиопея наморщила нос. — Мой акцент — смесь парселтанга и французского. — А, ну да, логично. Чем старше становишься, тем меньше вероятность появления акцента, так что если ты начала говорить по-французски в таком возрасте… Кассиопея пожала плечами: — Думаю, ещё и потому, что все эти годы я говорила только на французском и парселтанге. Я знаю и другие языки, но не так часто на них говорю. Они наконец добрались до кафе и заказали, едва успев сесть. Всё лето Кассиопея чувствовала себя ребёнком. Непривычное ощущение: просто гулять с друзьями и ни о чём не беспокоиться. Этого будет не хватать в школе. *** Ранний утренний свет заливал музыкальную комнату. Кассиопея распахнула двери, впуская тёплый воздух, встала посреди комнаты со скрипкой, развернула ноты на пюпитре и заиграла. Она проснулась с чувством, что непременно должна чем-то занять руки, — и вот она здесь, даже ещё не завтракала и не привела себя в порядок. Волосы, отросшие за ночь, свободно свисали до середины бёдер. Рано утром прилетела сова с письмом на имя Кассиопеи. Европа принесла его на серебряном подносе вместе с завтраком. Кассиопея поблагодарила, отложила скрипку, рассеянно доедая яичницу с беконом. Провела большим пальцем по серебряному гербу Малфоев на плотном конверте. Это было куда приятнее всего, что присылал Драко, даже в начале их дружбы, когда они были просто двумя наследниками, постепенно становившимися приятелями. Она вскрыла письмо — на пол у её ног упал ещё один небольшой пергамент. Кассиопея мельком глянула на него и принялась читать более изящный, который держала в руках. > *Дорогая Кассиопея Поттер-Блэк,* > *Наследница Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков и Благороднейшего и Древнейшего Дома Поттеров, будущая хозяйка Умбрарича и Пранорреля,* > > *Мы с семьёй хотели бы официально пригласить вас на ужин в поместье Силвермир. Будущая леди Блэк — поистине чудесное событие для нашего дома. Моя жена когда-то была дочерью вашего дома, а мой наследник — сыном. Мы будем рады, если вы составите нам компанию, дабы мы могли узнать о ваших целях и ценностях и ближе познакомиться с семьёй моей жены. Наши семьи издавна связаны, и я надеюсь, вы продолжите эту связь с моим сыном, когда он займёт по праву место лорда Силвермира, а вы — леди Умбрарича и Пранорреля. Моя жена также просила передать: если вы хотите узнать больше о своём отце, её двоюродном брате Регулусе Арктуре Блэке, она с радостью поделится историями и воспоминаниями в переписке и, надеюсь, за официальным ужином.* > > *Жду ответа,* > *Люциус А. Малфой* > *Лорд Силвермира* Так вот отчего он был таким нарядным. Кассиопея наклонилась, подняла маленький пергамент и развернула — торопливые, каракули Драко. > *Касс,* > > *Прости, что так вышло. Я просил его не приглашать тебя на официальный ужин, но он хочет говорить только о политике и о Тёмном Лорде. Я бы посоветовал не приходить, но знаю, ты меня не послушаешь — скажешь что-то вроде «отличный опыт, научиться формальному этикету в неформальной обстановке» (относительно неформальной, Касс). Если нужна помощь с нарядом — спроси у Дафны, она разбирается лучше меня.* > > *Люблю тебя,* > *твоя кузина,* > *Драко.* Кассиопея приподняла бровь и улыбнулась: — «Торжественный ужин», — задумчиво повторила она вслух. Внезапно перед ней раздался треск. Кассиопея отшатнулась, едва не опрокинув завтрак. Перед ней возникла Ио. — Мисс Кассиопея только что сказала «торжественный ужин»? — Э-э… да? Ио щёлкнула пальцами — и в музыкальной комнате, которую Кассиопея оставила в творческом беспорядке, всё встало на места: двери закрылись, заглушая свадебную песню, скрипка убрана, ноты вернулись на полки. Ио схватила Кассиопею, и в мгновение ока та оказалась за партой в привычной классной комнате: перед ней лежали завтрак и тетрадь, Ио стояла у доски. — Мисс Кассиопея не отправится на официальный ужин без надлежащей этикетной подготовки, достойной представительницы Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков. Амальфия подберёт вам наряд, — отчеканила Ио, постукивая линейкой по ладони. Кассиопея застонала. *** Ио наконец дала ей передышку от уроков этикета — и вот она уже в кафе «Флориан Фортескью», ест мороженое с Невиллом. — Он был очень суеверен в этом вопросе, — сказал Невилл, размахивая ложкой с тыквенной начинкой и корицей. — Бабушка сказала, папа хотел бы, чтобы я её унаследовал, он так трепетно к ней относился. Так что я взял его фамилию. Кассиопея вскинула брови: — Ты пользовался отцовской палочкой? — Когда Невилл кивнул, она простонала. — Вот почему ты так плохо колдуешь! Невилл нахмурился: — О чём ты? Кассиопея задумалась на секунду, откусив мороженого «Амортенция» с розами и малиной. Флориан перед тем, как передать ей вафельный рожок, предупредил: никакого приворотного зелья там нет, и она закатила глаза. Просто малина сверху выглядела аппетитно. — Олливандер говорит: палочка выбирает волшебника. Эта палочка уже выбрала своего — и вряд ли она будет так же хороша с тобой, как с твоим отцом. Невилл нахмурился ещё сильнее, на его лице появилось жалобное выражение. Он вынул отцовскую палочку и уставился на неё. — Но она же служила ему все годы. Он был аврором. Кассиопея протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Не думаю, что мне бы подошла чья-то из родительских палочек. Это нормально. На лице Невилла мелькнула слабая улыбка. — Бабушка заметит, — уныло сказал он, и улыбка тут же погасла. — Она так настаивает, что мне просто нужно больше тренироваться. И она следит за моим наследным счётом. — Я куплю тебе новую, — просто сказала Кассиопея. Невилл разинул рот. — Ты не обязан… — Но я хочу. — Кассиопея улыбнулась и указала на него ложкой. — Ты мой крёстный брат. По идее, я должна о тебе заботиться. — Разве не предполагается, что старший заботится о младшем? — пошутил Невилл. Кассиопея фыркнула, а потом изобразила обиду: — Ты всего на день старше! Невилл усмехнулся, поднялся, собрал пустые стаканы, выбросил их. Кассиопея тоже встала и протянула ему руку. — В «Олливандерс»? — спросила она. Невилл взял её за руку. — К Олливандеру, — ухмыльнулся он. *** Кассиопея пробиралась сквозь высокую траву, задрав юбку до колен, и карабкалась на крутой холм. На вершине остановилась, тяжело дыша, заслонила глаза от солнца и оглядела травянистые просторы. Неподалёку вздымались горы. Солнце золотило её чёрные волосы, небо было безупречно-синим, а над вершинами плыли огромные белые облака. — Вессара! — позвала она на парселтанге, и голос эхом раскатился по равнинам и горам. Она, спотыкаясь (подростковые ноги всё ещё были неуклюжи), сбежала с холма к руинам замка. — Вессара, где ты? Раздался пронзительный визг — у Кассиопеи зазвенело в ушах. Она попятилась, но дракончик уже бросился к ней, и она поймала его, упав на спину. Вессара принялась вылизывать её лицо, Кассиопея хихикала, отталкивая морду: — Вессара, перестань! — Она перекатилась, дракончик, уже размером с приличную собаку, соскользнул с груди в траву. Она вытерла лицо от слюны и насмешливо уставилась на Вессару. Та фыркнула — из пасти вырвался язык пламени; Кассиопея едва успела увернуться. Пригладила опалённые кончики волос и укоризненно посмотрела на неё. Вессара заговорила на парселтанге, подражая детской речи. Кассиопея притворилась, что слушает, лёжа на траве. Вессара положила голову ей на грудь и уставилась жёлтыми глазами — Кассиопея была уверена, что кто угодно испугался бы. Кассиопея вздохнула: — Я знаю, — она прикрыла глаза рукой. — Тебе стоит приходить чаще, ты слишком часто оставляешь меня одну, — пробормотала она, передразнивая то, что, по её мнению, говорила Вессара. — Не моя вина, что я так занята, — проворчала она. Вессара насупилась и выдохнула ещё огня. Кассиопея обвила пламя вокруг пальцев, а затем оттолкнула его. Вессара тут же припала к земле, щурясь, следя за огнём. Кассиопея рассмеялась и щёлкнула пальцами. Пламя приняло форму огромного ворона. Вессара немедленно бросилась за ним. Кассиопея снова изменила форму огня, и дракончик гонялся за огненным зверем, пока ей не надоело; тогда она вернулась в безопасную *La Maison de Etoiles*, невзирая на безмолвные мольбы Вессары. Она удивлялась: как можно считать драконов сложными созданиями, если с ними так легко играть? Может, дело в том, что она знала Вессару с яйца и выходила её. Может, в змееяде. Но глядя на дракона размером почти с волка, который скакал в воздухе, она не могла понять, как его можно называть чудовищем. *** Наконец настал вечер торжественного ужина с Малфоями, и Кассиопея смело могла сказать, что принарядилась по высшему разряду. На ней было тяжёлое тёмно-синее платье в пол, с вышитым на бедре созвездием Льва и расходящимся от него золотым волнистым узором, похожим на солнце, что поднималось по дорогой ткани. Под объёмными рукавами-буфами, скрывавшими руки почти целиком (видны были только пальцы), белели перчатки. На шее — обычные ожерелья: мамин медальон, папино ожерелье со Львом и её собственное — с созвездием Кассиопеи. В волосах, собранных в пучок и сверкающих бриллиантовыми заколками, прятались самоцветы. Когда Ио удостоверилась, что ничего не упущено в последнюю минуту, и одобрила её вид, они проводили Кассиопею к камину, обняли на прощание и пожелали удачи. Она бросила в огонь порох и произнесла пароль от поместья Малфоев. *** Поместье Малфоев было великолепным, но каким-то *холодным*. Не в физическом смысле — оно было хорошо освещено, без сквозняков, с комфортной температурой — а в каком-то ином, внутреннем. Напряжённым, тяжёлым, словно само боялось сделать неверное движение. Даже в самые надменные свои мгновения Чёрная магия никогда не действовала на неё так. Кассиопее не верилось, как Драко это выносил — расти в таком поместье, красивом, но пустом. Драко проводил её в столовую, где ей предстояло официально приветствовать лорда и леди Малфой. Они перешёптывались так тихо, будто прятались от самих стен, делясь тем, о чём не написали в письмах. Драко обронил, что какое-то время проводил с Теодором (хотя он никогда не назвал бы это плебейским «тусоваться»), и Кассиопея нахмурилась. Драко тихо произнёс: — Забудь, Касс, это глупое соперничество. — Нет, — резко шепнула она, — если только он не бросит её первым. — Ты же знаешь, он никогда этого не сделает! — Драко нахмурился. — И ты тоже. Вы оба слишком упрямы и амбициозны… Он резко замолчал: они подошли к дверям столовой. Массивные, искусно вырезанные из тяжёлого дуба, они были украшены — должно быть, перечислением достижений рода Малфоев. Волшебная палочка Драко выскользнула из рукава. Одним движением он распахнул двери, другим — убрал палочку обратно. Лорд и леди Малфой ждали в глубине комнаты, с бокалами вина: у леди — белое, у лорда — красное. Драко проводил её до порога; двери за ними закрылись, и она высвободила его руку. Кассиопея шагнула вперёд и присела в реверансе, как и подобало её статусу: чуть ниже, чем поклонился бы ей лорд Малфой как наследнице дома равного, но выше, чем леди Малфой — как дочери дома Кассиопеи и супруге лорда Малфоя. — Лорд Силвермир, я к вашим услугам. — Наследница Умбрарича и Пранорреля, — поклонился лорд Малфой и выпрямился, тяжело опираясь на трость. — Это моя жена и сын, с которым вы, полагаю, знакомы. Леди Малфой сделала реверанс, обратившись к ней так же, как обращался лорд Малфой. Кассиопея ответила: — Леди-консорт, — с лёгкой улыбкой. С Драко она поздоровалась так же, но куда менее официально — они были знакомы давно. — Если позволите, — начала леди Малфой, секунду поколебавшись, что, по крайней мере Кассиопее, показалось ожидаемым, — я предпочла бы называть вас тётей Циссой. Я была очень близка с вашим отцом. Лорд Малфой глубоко вздохнул, прежде чем ответить, и процедил сквозь зубы: — А я предпочту, чтобы вы называли меня дядей Люциусом. Полагаю, если бы ваш… отец был жив, вы с Драко росли бы как кузены. Ах, значит, это было подстроено заранее. Тётя Цисса бросила на мужа предупреждающий взгляд, ясно говорящий «подчиняйся». Драко неловко переводил взгляд с одного на другую, пока она не улыбнулась и не ответила: — Конечно, тётя Цисса, дядя Люциус. Но не возражаете, если мы перенесём этот разговор за ужин? *** Кассиопея, спотыкаясь, вошла в свою комнату, сняла каблуки и, постанывая, принялась массировать ноги. Это было утомительно. Даже обращаясь друг к другу «тётя Цисса» и «дядя Люциус», она чувствовала: бесконечная формальность выматывает. Тётя Цисса, вероятно, была неплохой женщиной. Кассиопее хотелось бы узнать её получше — не только ту вежливую и профессиональную маску, под которой явно скрывалась более озорная и хитрая натура, чем та пассивная жена, которую она изображала. Кассиопея заподозрила, что даже Люциус не знает, какова его жена на самом деле. А вот дядя Люциус… казался напыщенным придурком, которого жена держит на поводке, заманивая тем, что сын унаследует всю власть Малфоев и продолжит его дело. Теперь Кассиопея понимала, почему Драко вёл себя так по-хамски при их первой встрече: именно на этого человека он равнялся. Как бы ей ни нравилась Цисса, было очевидно: Малфои избаловали Драко до невозможности. Кассиопея дала ему пощёчину за то, что он обозвал Гермиону грязнокровкой, — вероятно, одним из первых раз, когда ему сказали «нет». Она сняла платье, украшения, натянула мягкую пижаму и забралась под тяжёлое одеяло. Будь что будет. По крайней мере, это не станет её проблемой, пока ей не исполнится тринадцать и она официально не получит признания от лордов и леди. *** День рождения она провела в спокойствии. На вопрос, чего бы она хотела, ответила: провести целый день на поле для квиддича, выделывая любые трюки, какие вздумается, и чтобы ни один эльф не останавливал её, если только она сама не поранится. Ей даже удалось напугать этим Атропос, что случилось впервые. Подарки от друзей пришли как обычно. Гермиона подарила книгу по уходу за драконами, исписанную комментариями едва ли не агрессивной заботы: она предлагала Кассиопее либо ухаживать за Вессарой всеми возможными способами (хотя та и так это делала), либо она сама донесёт на неё властям. Невилл прислал волшебное растение с запиской: оно помогает справиться с гневом и опрометчивыми поступками. Она нахмурилась, но поставила растение на прикроватную тумбочку — там, где ему будет больше всего света (согласно инструкции), и быстро полила. Трейси подарила магическую шкатулку-головоломку, Дафна — парные браслеты для подруг, зачарованные защитными рунами, и сказала, что у неё точно такой же. Рон прислал коробку домашнего шоколада с короткой запиской: мол, они не такие уж близкие друзья, но он попросил маму научить его готовить шоколад и надеется, что ей понравится. Она чуть улыбнулась, положила записку на тумбочку и откусила кусочек. Шоколад выглядел странновато — комковато, — но на вкус был потрясающим. Хагрид, разумеется, прислал ящик мяса для Вессары. Кассиопея нахмурилась, глядя на последний конверт. Подарки от всех друзей уже были. Этот был простым, но красивым пергаментом, пахнущим кедром, с её именем, выведенным аккуратным витиеватым почерком. Конверт запечатывала простая фиолетовая сургучная печать без герба — плоский диск, под который она просунула большой палец. > *Поттер-Блэк,* > > *Надеюсь, ты готовился. Я не собираюсь в этом году уступать тебе первое место.* > *Постарайся не отставать.* > > *— Нотт* Она уставилась на письмо. Перечитала — медленнее. — «Я не собираюсь в этом году уступать тебе первое место», — повторила она с издевкой. — «Ты просто…» — Она замолчала, прищурившись на подпись. — …Поттер-Блэк? — Кассиопея нахмурилась с досадой, скорее с раздражением, чем с неудовольствием. — Я думала, мы хотя бы на «ты». Она смотрела на подпись и на свою фамилию, аккуратно выведенную его каллиграфическим почерком, а затем отбросила письмо в сторону и откинулась на подушки. Неужели он так хотел поздравить её с днём рождения? — Сука, — пробормотала она. *** Она надеялась, что Повелитель Времени простит её за столь вялое празднование Темпариуса. Она провела небольшой ритуал: зажгла свечу, перевернула песочные часы и молилась перед ними столько, сколько смогла. Кассиопея долго сидела, наблюдая, как песок пересыпается из верхней колбы в нижнюю, — маленькая горка у основания, казалось, никогда не достигнет верха, а дюны наверху словно не кончались. Говорили, в этом и есть волшебство праздника: время течёт медленнее, песочные часы не кончаются, а часам нельзя доверять до наступления нового дня. Кассиопея использовала этот день, чтобы успеть как можно больше — как требовала традиция. Тренировалась целую вечность. По её часам прошло два часа, но напольные часы в коридоре отставали всего на полчаса. Она переводила взгляд с одних часов на другие, потом пожала плечами и побежала к следующему делу. *** Принесли списки книг. Кассиопея удивлённо подняла бровь: внушительный перечень очень дорогих изданий. С какой стати им покупать столько книг Гилдероя Локхарта? Его тексты — полное дерьмо, а информация — тем более. Из любопытства она прочла кое-что из его работ и была совершенно сбита с толку дикой ложью, выдаваемой за факты. В волшебном мире такое не редкость, но она полагала, что в Хогвартсе учебную программу проверяют тщательнее. Особенно для заведения, которое считалось одним из лучших в мире. Да какая разница. Кассиопея отправилась на Косую аллею — купить школьные принадлежности, а потом зайти в лавку Сеонайд. Купив книги и сунув их в сумку (которая, конечно, была очень лёгкой), она перекрасила волосы в рыжий цвет, накинула на плечи плащ и вышла в Ноктюрн-Элли. Когда она вошла, в лавке Сеонайд звякнул колокольчик. — Сеонайд! — позвала Кассиопея, снимая плащ и вешая его на крючок за прилавком. — Я вернулась! — Она помогла Атропос перебраться с её бедра на плечо. Змея с любопытством оглядывалась в поисках той нимфы, с которой недавно познакомилась и к которой быстро привязалась. — Сегин, подойди сюда! — позвала Сеонайд. Кассиопея прошла на кухню — по сути, дом Сеонайд — и увидела, как женщина стряхивает муку с рук, вытирая их о фартук. Сеонайд ухмыльнулась: — Проведём ещё один эксперимент, прежде чем ты вернёшься в школу, хорошо? Кассиопея ухмыльнулась в ответ. Бросила сумку у двери и быстро закрутила волосы в пучок.*** Что касается Сильвермира, Умбрарича и Пранорелла, то это названия их замков/поместьев и земель. Так, земли Малфоев называются Сильвермир. Если вы смотрели «Игру престолов», то знаете, что их называют «Лорд Старк», но также «Лорд Винтерфелла». В данном случае Кассиопея — наследница Блэков, но ее также можно назвать «наследницей Умбрарича». Второе — более формальное обращение, поэтому оно раньше не использовалось. Кассиопея по-настоящему профессионально взаимодействовала только с гоблинами (которые обращаются друг к другу по именам, потому что управляют самим семейством, а не землями) и неформально — с равными себе (которые, даже обращаясь официально, используют не имена, а только фамилии). Кроме того, Кассиопея — ОЧЕНЬ НЕДОВЕРЧИВЫЙ РАССКАЗЧИК О ДРАКОНАХ, ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕ НА ЭТО ВНИМАНИЕ!!! За драконами совсем не просто ухаживать и управлять ими, и Вессара не должна так легко ей доверять, но Кассиопея фактически вырастила эту тварь из яйца, говорит с ней на одном языке, играет с ней и обладает достаточной магией, чтобы защититься от драконьего пламени Вессары и придавать ему форму, как это сделала бы дракониха со своими детёнышами. Я хочу сказать, что, возможно, Вессара считает Кассиопею своей матерью, а Касс об этом не знает? Может быть. Но я также намекала на то, что Орлайт считает Салазара своим отцом (а может, и матерью? Змеи не так, как мы, воспринимают гендерные роли), так что в этом есть своего рода прецедент. Но на самом деле я ориентировалась на отношения Касс и Вессары в «Сумерках» и «Спайке». Только без... эксплуатации Спайка в качестве слуги. Кстати, я сама фанатка Гермионы, но в этом фанфике она не главная героиня, так что если вы переживали, что в этой главе они будут вместе, то не волнуйтесь. Я дам вам подсказку: она действительно получает от них подарок на день рождения, но это не Гермиона и не Драко (который в этой альтернативной вселенной буквально ее двоюродный брат), и не Невилл (ее крестный брат). А еще это своего рода спойлер, если вы читали теги, ха-ха Пожелайте мне удачи на завтрашнем экзамене по химии (или хотя бы завтра вечером, когда я это опубликую)!! (я написала это вместо того, чтобы тупо зубрить), извините за слишком длинные заметки, и, как всегда, не стесняйтесь задавать любые вопросы. Если заметите грамматические ошибки, дайте мне знать, а в комментариях напишите, что вы думаете. Хорошего дня/вечера/утра, пейте воду, ешьте, принимайте лекарства, люблю вас, пока <33333333