Все тёмные материи

Кайло размышляет о том, не стоит ли ему стереть переписку с Прайдом, прежде чем возвращать датапад Хаксу. Но немыслимым образом он ощущает себя обязанным генералу. Кроме того, его уже поймали, не так ли? Честность минимизирует ущерб или наоборот? Если бы речь шла о Сноуке, он бы стёр диалог не раздумывая. Но Хакс — неизведанная территория. Поэтому Рен оставляет всё как есть. Парадоксально, но, идя по коридорам «Финализатора» с датападом в руках, Кайло чувствует себя одновременно и униженным, и… Нет? Это какое-то сложное предвкушение, причём предвкушения чего — он не может понять. И волнение, но волнение, отличное от страха. Двери раздвигаются в стороны, впуская его в святая святых — генеральскую каюту. Она больше, чем та, которую занимает Кайло, но неожиданно едва ли более живая. Если бы у слова «чистота» было физическое воплощение, это была бы каюта Хакса. Воздух кажется ему слегка пересушенным. Под пронзительным взглядом генерала он оставляет датапад на столе, в который встроены три вертикальные сенсорные панели, как у управляющих на мостике, только изящней. На одной — раскрытая схема «Финализатора» — понять её, когда она отображает сразу все уровни, практически невозможно. На второй — актуальный статус систем вооружения и защиты. Информация о любом нарушении или сбое мгновенно станет доступна. Третий экран не горит. Хакс включает датапад, принесённый Кайло, и методично проверяет его. Рен чувствует, что во рту у него пересохло. Пока генерал изучает гаджет, он продолжает осматривать каюту, стремясь занять себя хоть чем-то. Нечто подобное в последний раз испытывал Бен Соло лет в тринадцать, когда во время вспышки гнева повредил одного из дроидов дяди и лично принёс его тому, чтобы продемонстрировать своё раскаяние. Все шкафы в комнате закрыты. Все поверхности идеально чистые. На кровати ни единой складки, она заправлена идеально. Пальто, то самое «казённое имущество», висит аккуратно на вешалке, отглаженное до совершенства. Единственная деталь, действительно выдающая личность в этой комнате, — старый имперский хронометр. Герб вырезан лазером на крышке, за сталью явно ухаживают. Но хронометр сломан, не работает, и ещё — стекло исщерблено трещинами. «Эта вещь, — думает Кайло, — принадлежала Брендолу Хаксу?» Хакс откладывает датапад с тихим звуком. Кайло чувствует само наличие мыслительных процессов в этой голове, но, к сожалению, не может понять, в каком направлении они идут. Затем генерал откидывается на спинку кресла и поднимает на него взгляд. Он не злится. — Это… — медленно произносит он, постукивая пальцами по столу. — Я бы сказал, даже очаровательно наивно, Рен. Кайло сглатывает, против воли краснея. — Так ты убил их? — спрашивает он, хотя ответ ему известен на каком-то интуитивном уровне. Хакс прищуривается, словно пытаясь забраться ему в череп. — Ты убил всех остальных воспитанников Люка Скайуокера? Кайло хватается за край стола, пытаясь удержать равновесие. Вот он в каюте Хакса, чистой, если не сказать стерильной, а вот — в обломках джедайской школы. Темнота ночи распугана алыми всполохами — огонь пожирает единственный дом, который он осознанно помнит. Пахнет гарью, пылью и кровью. Беззащитность, ужас, вина, вины так много, обида, застрявшая у него в горле. Безмолвное, душераздирающее «за что?», которое он так и не смог высказать Люку Скайуокеру. — Да… Нет… Не совсем, — хрипит Кайло, заставляя себя остаться на ногах. — Я обрушил крышу, защищаясь. Я не знал… «Я не знал, что это приведёт к взрыву. Я не хотел быть причиной катастрофы». Он не говорит об этом Хаксу, хотя тот слушает так внимательно, что это даже немного жутко. — Ты убил их? — повторяет Рен, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. Но генерал словно его не слышит. — Люк Скайуокер заслуживал смерти? — спрашивает Хакс с профессиональным интересом, сложив пальцы домиком. Кайло сводит брови к переносице. Бен Соло любил своего дядю. У него не было выбора — даже те жалкие крохи привязанности, что давал ему Люк Скайуокер, были лучше, чем ничего от его родителей. Чего только Бен не согласился бы сделать, чтобы дядя любил его в ответ так же. И когда Бен резко проснулся посреди ночи, когда Сила вокруг него завопила об опасности, когда он посмотрел в глаза своего наставника и не увидел там ничего, кроме решимости… Бен Соло был невиновен перед своим учителем. Бен Соло бы умер, но не причинил бы старику вреда. Но не Кайло. Кайло никогда бы не позволил себе просто принять удар и всё этим закончить. — Да, — едва слышно отвечает он, опуская взгляд. Повисает пауза. — Они заслуживали смерти, — ровно выдаёт Хакс. Кайло чувствует тупую пульсирующую боль и укрощённую ненависть, превращённую в жизненно необходимое топливо. — Ты не злишься из-за того, что я ему написал? — несколько опустошённо интересуется Рен. — Ты не сказал ему ничего, чего бы он не знал. Я не против, чтобы Прайд провёл несколько бессонных ночей в приступе паранойи, заставляя своего адъютанта пробовать всю еду и напитки, что ему приносят, — хотя лицом Хакс не меняется, внутри него мешаются острое отвращение, презрение и холодная ненависть. — У тебя нет доказательств. У него их нет тем более. А я… — Терпеливый? — перебивает Кайло. В зелёных глазах мелькает тень одобрения. — Именно так. Снова молчание. Ладно, хорошо. Если Хакс хочет поиграть в эту игру, Кайло не против. — Как ты узнал? О том, кто я? Генерал позволяет ему увидеть, как он обдумывает этот вопрос. Позволяет, потому что если бы он этого не хотел, он бы скрыл это и всё, что позволяло бы Кайло знать о наличии этого процесса — ощущение тех самых вращающихся шестерёнок за ширмой. — Верховный лидер не счёл нужным как следует защитить эти данные, — наконец выдаёт он. Должно быть, тревога отражается у него на лице, так как Хакс слегка приподнимает раскрытую ладонь. — Не стоит беспокоиться. Я это сделал. Подобная информация может вызвать некоторую… Нестабильность в Первом Ордене. А мы не можем позволить себе быть слабыми. Кайло хотел бы сесть, но в этой каюте только одно кресло. Он ощущает себя уставшим, очень-очень уставшим. Ему хочется пойти и кинуть обвинения Сноуку в лицо, но ему известно, чем всё это кончится, — болью и унижением. Но раз уж они пришли к этой… странной во всех отношениях честности, он может наконец спросить. — Как ты это делаешь? Хакс медленно моргает, словно обрабатывает запрос. — Что именно из всего, что я делаю, я делаю как? — Остаёшься таким спокойным во время убийства, — бездумно выдаёт Кайло и тут же прикусывает язык. Дурак! Дурак, дурак, дурак! Хакс, разумеется, мгновенно улавливает подтекст, его глаза — это глаза большой хищной кошки, решающей, стоит ли добыча затраченных усилий. Но нападения не происходит. — Ты говоришь об отшельнике, — уверенно заявляет генерал. — Почему я должен испытывать что-то по этому поводу? Кайло бы решил, что он издевается, если бы не был эмпатом. Но нет — Хакс в своём удивлении абсолютно искренен и действительно не понимает. — В нормальном мире… убийства — это плохо, — пытается он. — Идёт война. Убийства неизбежны. — Но он не был противником на поле боя. Даже наоборот. Он спас нас. Большинство людей испытывали бы дискомфорт, убив его, — объясняет Рен. Он вот испытал. А Хакс — нет. Кайло не осуждает. Он задаёт вопрос — почти умоляя об объяснении. Ему нужно понять, как работает этот механизм, как можно существовать без этой разъедающей вины. Хакс может рассмеяться ему в лицо прямо сейчас. Может, джедайское воспитание действительно исказило его понимание нормальной реальности? Но так же, как он вглядывается в Хакса, так и Хакс вглядывается в него. Возможно, за всё время на этом корабле они впервые разговаривают так открыто. — Он сам признал, что был на стороне повстанцев. А значит, скорее всего, сочувствует Сопротивлению. Он — враг. И более того… этот человек увидел нас в уязвимом положении. Сегодня он отшельник, а завтра свяжется с Сопротивлением и расскажет о двух членах Первого Ордена, которых спас от зверей. Зачем давать ему такую возможность? В этом есть привычная генеральская рациональность, но Кайло ощущает, что в конкретно этом случае она весит меньше, чем возможное унижение. Хакс говорит: «я сделал то, что было необходимо». Но Хакс так же говорит: «он видел нас уязвимыми и поэтому был обречён». — Понятно, — тихо отвечает он, не зная, как на это реагировать. Ему нужно время. Много времени. И когда после долгой паузы Хакс произносит: — Отдохните, Рен. Это был сложный день, — Кайло знает, что генерал это понял.

***

Когда Кайло всё же получает приказ от Верховного лидера покинуть «Финализатор», это оказывается не так просто, как раньше. До всех этих событий, до крушения их с Хаксом шаттла ему было всё равно. Здесь или там — какая разница? Но теперь он чувствует себя необъяснимо привязанным к этому звёздному разрушителю. Он ненавидит Хакса, но Хакс разговаривает с ним, Хакс втягивает его во взаимодействия с другими членами экипажа — и это больше, чем у него было за последние пару лет. — Крифф, если на этот раз что-то случится, я сам бластер к виску приставлю, — жалуется один из техников. Они ещё не заметили Рена, поскольку тот не пытается распугать всех эффектным появлением. Он может быть тихим, если хочет. — Всё лучше, чем ждать, пока верхи решат тебя прикончить. — Да брось, — фыркает второй техник, постарше. — Киджи сам виноват. Когда влезаешь в чужие разборки — огребаешь. Влезаешь в разборки верхов — огребаешь раз и навсегда. Делай свою работу хорошо — и будет тебе счастье. Кайло, уставший слушать чужие сплетни, подходит ближе. Техники моментально напрягаются и умолкают. Старший ещё держится, делая вид, что присутствие Рена не мешает ему работать. Младший вот-вот выронит из рук инструмент. Это его немного забавляет. С другой стороны, это снова напоминает ему, что на всём крайфовом корабле найдётся всего пара человек, которые считают, что его интеллект позволяет вести осмысленный диалог. Он качает головой и заходит в свой личный шаттл. Кайло прикрывает глаза и пытается найти, нащупать тонкие ниточки в Силе, связующие его с другими рыцарями. Их шестеро — на данный момент. Он шумно вздыхает, заставляя себя успокоиться. Рен знает, что для других он до глупого сентиментален. Это наследие Бена Соло, от которого он не может избавиться, — но Кайло перебирает эти ниточки бережно, почти нежно. Они такие хрупкие, что, кажется, любая излишняя резкость может оборвать их. Викрул, Апо’ле, Траген, Зельра, Ашар относительно спокойны. Их эмоциональный фон и есть ответ. Курук… Курук не просто не отвечает, а блокирует его. Кайло открывает глаза. Тревога прокатывается по его телу мурашками, сердцебиение ускоряется. Его разум в Силе стремится к каждому из них, но никто не может дать ему ответы на вопросы. Он только заражает их своим волнением, всё происходит как лесной пожар. — Долго ещё?! — рявкает Рен, высунувшись из шаттла. Ему необходимо узнать, что случилось с его рыцарем. И, крайф, Сноук. Сноук, зовущий его на «Господство». Пожалуйста. Пусть это не будет связано.

***

«Господство» — звёздный дредноут класса «Мега». Оно ощущается подавляющим, как снаружи, так и внутри. Кайло ощущает себя песчинкой в таких масштабах. Что ещё хуже, ему не за кого здесь зацепиться, кроме самого Сноука. Но показать учителю, что он боится за кого-то? Это всё равно что нарисовать на нём мишень. Нет, Кайло… будет бояться за себя. Эмоцию не скрыть, как ни пытайся, но вот интерпретировать её можно по-разному. Хакс использовал это на нём не далее как неделю назад — и успешно. Он обязан хотя бы попытаться. Страх — это всё ещё постыдно, это делает его несовершенным в глазах учителя, но страх за себя — это нечто на уровне инстинктов, это нельзя просто отключить, и его разочарование… не будет таким горьким. Очевидно, что Курук на корабле. Он ощущается в Силе теперь так ярко, что игнорировать это невозможно. К сожалению. Эмоции рыцаря — мешанина из страха, боли и тревожного ожидания. Кайло делает глубокие вдохи, пытаясь не перенимать их. Это не его наказание. Это не его боль. Это не его… Не его! Если бы он только мог забрать то чистое ничто Хакса с собой. Чем ближе он и офицер, ведущий его к тронному залу (а как ещё это обозвать?!), тем сильнее им обоим хочется уйти. Но этому человеку повезло — он не интересует учителя лично. Только как часть ресурса. Зал учителя удушающе красный. Освещение всё делает только хуже, подсознательно нагоняя тревогу. Его сердце на мгновение пропускает удар — Курук на коленях у трона. Неподвижен. Кайло не может прощупать его состояние Силой так, чтобы учитель этого не заметил. Бледно-голубые глаза впиваются в него. Рен опускается на колено, склонив голову. Он думает о тренировках, о том, какой Хакс зарвавшийся наглец, о том, как он чуть не убил Марека Вескера, заполняя пустоту, которая образовалась на месте других, менее удобных в данный момент тревог. — Учитель. — Вот и магистр Рен наконец, — усмехается Сноук. Кайло не нужно смотреть, чтобы знать, что при этом кожа на его изуродованном лице неприятно натягивается. — Сними шлем, мальчик. Кайло ненавидит это. Шлем остаётся у его ног, на полу. — Ты доставляешь много проблем генералу Хаксу в последнее время, не так ли? — Рен не уверен, что это порицание. Сноук звучит так, будто его это веселит. — Мне жаль, если я доставил неприятности Ордену, учитель, — без лишних эмоций чеканит он. Ах, это так сложно — его голова буквально пухнет от эмоций. Злорадство Сноука, страх Курука, его собственные волнения… — Но я должен был поставить его на место. Сноук влезает в его голову. Кайло прикусывает язык, судорожно вздыхая и отчаянно подсовывая ему те воспоминания, которые не сделают из кого-нибудь труп. Вот он, наблюдающий за расстрелом Билсмы. Да, восхищается спокойствием Хакса, но и что? Вот его попытки уснуть — бесплодные, жалкие. Вот он разносит панели в рубке техников — это воспоминание специально оборвано. Вот Хакс выговаривает ему за поведение, и он в ярости. Рен не знает, что ещё нового можно показать, и отчаянно пытается не паниковать, не привлекать внимания, но спасает его Курук. Рыцарь заходится в долгом хриплом болезненном кашле, мгновенно отвлекая внимание Сноука на себя. Голубые глаза опасно сужаются. — Ах да, я ведь почти забыл о другом своём ученике. Ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда, Кайло Рен? — Нет, учитель, — выдыхает он, топча в себе благодарность. Ничего подобного он испытывать не может и не будет. — Я обнаружил, что твой… брат по ордену, — неторопливо произносит Сноук, — позволяет себе небрежность. Не старается. Быть может, ему больше не нужно моё обучение? Нет. Нет, нет, нет. Это невозможно. Он поворачивает голову к Куруку, но шокирован он не столько словами Сноука, сколько тем, что за ними последует. — Я уверен, что это… досадное недоразумение, учитель, — отвечает Кайло, холодея. — Позвольте мне вернуть ему разум. Уродливая улыбка Верховного лидера остра, как нож в сапоге Хакса. — Тебе ли говорить о разуме, мальчик? Знаешь, что сказал мне генерал, когда звонил в последний раз? «Лорд Рен ведёт себя как животное, Верховный лидер. Прошу вас, сделайте что-нибудь с ним, Верховный лидер. Он не безопасен для общества, Верховный лидер». Интонации Сноука резкие, язвительные. Непонятно, кого он больше высмеивает: его или Хакса. Но это неожиданно его задевает. Кайло не заключал с ним никаких союзов, и они не друзья, даже коллегами их можно назвать с очень большой натяжкой. Тем не менее между ними зародилась… некая общность, как ему показалось. Похоже, показалось только ему. — Но учитель, он… — Молчать, — шипит Сноук. Невидимые руки резко тянут его вниз, так что Рен встречается носом с полом. Перелома нет, но перед глазами проскакивают искры. — Похоже, я делаю что-то не так, раз мои ученики стали забывать, что такое дисциплина, — размышляет Сноук, постукивая морщинистым длинным пальцем по подлокотнику. — Сегодня мы займёмся возвращением порядка в ваши головы. Курук вспомнит, почему он должен учиться, а ты, магистр Рен, научишься контролировать свои импульсы… Я надеюсь. — Да, учитель, — тихо отвечает Кайло, украдкой вытирая перчаткой кровь. Курук молчит. Почему он, крайф, молчит?! — Встань, лорд Рен, наследник Вейдера. Он встаёт. Однако почему-то наследие Вейдера в этот раз не звучит притягательно. — Твоё обучение будет наказанием для провинившегося, — довольно объявляет Сноук. На это Кайло не может ответить даже безобидным «да, учитель». Всё в нём против этого. — Я хочу, чтобы каждый раз, когда он будет думать, что может позволить себе намеренную слабость, намеренную небрежность, он вспоминал, как сегодня ему было больно. Рен сглатывает. — Не бойся, мальчик, — снисходительно произносит Сноук. — Я покажу тебе, как это сделать. Курук на секунду поднимает на него взгляд. Они знают, что это будет пыткой для обоих.

***

Всё, что чувствует Рен, — тупое онемение. Выжженное поле. В какой-то момент он потерялся в порочном круге из боли Курука, которая превратилась в его собственную. Страдание рыцаря — его собственное страдание. Он не чувствует себя человеком. Его транспортируют обратно на «Финализатор», но он не может сосредоточиться на лицах своих сопровождающих. Конечно, нет ни единого шанса, что в таком состоянии он способен управлять шаттлом. Кайло — это перегоревший предохранитель. Несколько часов полёта Рен проводит, прижимаясь лбом к холодной внутренней обшивке, искренне наслаждаясь временной эмоциональной инвалидностью. В голове так тихо, что он может слышать, как в его череп тихонько начинают возвращаться мысли. Но они какие-то… неадекватные. Что, если он разорвёт этот маленький кораблик на части прямо сейчас? Будут ли пилоты пытаться спастись или паника мгновенно парализует их? Конечно, тогда он и сам умрёт, но какая разница? Ах, нет. Ему нельзя умирать. Он ещё не узнал ответ на свой вопрос. Ладно, он может подождать. Только не слишком долго — у него нет завидного генеральского терпения. Шаттл плавно входит в ангар. Кайло не помнит, как выбирается наружу. Всё вокруг такое мутное. Они точно на «Финализаторе»?.. Почему все так пялятся? Кайло решает, что нужно протереть визор, чтобы картинка стала чётче, но его рука натыкается на ничто. Он забыл надеть шлем. Что ж. Рука обессиленно падает. Рен бредёт по коридорам «Финализатора», и блаженная тишина начинает отступать, превращаясь в фоновый шум. Неясный гул. Чужие эмоции скребутся в его мозг. Кайло останавливается у дверей своей каюты и пялится на двери. Затем разворачивается — ноги сами несут его на мостик. Он не уверен зачем. Шок. Любопытство. Страх. Много страха. «Лорд Рен?» «Почему он здесь?» «Кто-нибудь, уведомите генерала». «Посмотри, вообще не понимает, где он». «А взгляд как у животного…» Гнев, охвативший его в мгновение ока, нельзя описать словами. Кайло — это не человек и даже не ситх. Это огненный смерч. Всё мутное, всё красное. Кто-то кричит. Кайло ощущает чужую панику, настоящий неописуемый ужас. Хруст, неприятный, не предметный, а телесный. Сила бушует вокруг него подобно шторму, он догадывается, что в его руке меч — по специфическому гулу, по жару в руке и запаху оплавленных конструкций. — Не надо, пожалуйста! Он ненавидит их. Всех их ненавидит. Всех, без исключения, всех… — Перестаньте ломать мой корабль, — Кайло вздрагивает от чужого вторжения. Просвет внутри кровавой полосы, застилающей его глаза. Он чувствует невероятный холод, обещание тишины — и ныряет в него с головой. Хакс стоит с ним практически столкнувшись носами. Их окружают люди — много людей, но все они в ужасе, никто не решается подойти ближе. Один офицер едва выглядывает из-за стола, за которым спрятался, — и правильно, потому что в нескольких сантиметрах от его головы явственный след от светового меча. Он опускает взгляд ниже. У его ног — тело с неестественно выгнутой шеей. Кайло сглатывает. — Посмотрите на меня, лорд Рен. «Как ты смеешь?» — думает Кайло. — «Ты, лжец, противоестественная пустышка. Я тебя ненавижу». Он смотрит. Он знает, что что-то происходит в этой голове: зрачки едва заметно расширяются, зелень глаз темнеет. Но это — всё. — Капитан Пиви, перенимайте управление мостиком. — Есть, сэр. — Идёмте со мной, магистр, — когда Хакс обращается к нему, его голос звучит тише. Интересно, отчего так? Кайло только в процессе понимает, что действительно куда-то идёт. Они петляют по коридорам, они спускаются в другой сектор, отсеки сменяют друг друга. Безмолвие между ними приносит небольшое облегчение. В конце концов, после очередной разъехавшейся двери, они встречают мгновенно насторожившегося Марека Вескера. Рука медика неконтролируемо тянется к горлу и потирает его. Взгляд, брошенный на Кайло, открыто неприязненный. До его мозга доносятся обрывки разговора. —… У меня есть приказ, генерал! — Он у вас действительно есть. Хакс звучит разозлённо. Марек стоит, скрестив руки на груди. Потом Кайло моргает, и картинка меняется: Хакс наблюдает за ним, весь такой привычно собранный. Марек стоит близко. Затем Кайло чувствует укол в шею, лёгкую вспышку боли и холодок. — …Под вашу ответственность. — Разумеется. Как он очутился на кушетке?.. Держать глаза открытыми становится с каждым мгновением всё тяжелее и тяжелее, но он, сопротивляясь, находит взглядом Хакса. Странное мгновение ясности. Кайло смотрит на него неожиданно препарирующе. — Ты думаешь, я животное? — спрашивает он. Удивление расцветает на лице Хакса, непривычно, нереалистично открытое. Кайло не слышит ответа. Всё погружается во тьму.