«Друг»

Утро начинается не с будильника. Тэхён просыпается сам — за несколько минут до срабатывания, как будто внутри давно выставлен какой-то свой таймер, которому не нужен телефон. За окном уже светло, по-серому, по-осеннему, когда солнце существует скорее формально, чем по-настоящему. Он лежит и смотрит в потолок — в угол, где с прошлого года живёт маленькая трещина. Каждый раз замечает её заново, и каждый раз она одинаковая. Не растёт, не исчезает. Просто есть. Прям как он. Он встаёт, идёт на кухню, включает чайник. Это утренний ритуал, который не требует думать — рука сама тянется к кружке с первой полки, пальцы знают, где ложка, сколько секунд ждать. Пока вода закипает, он стоит у окна и смотрит во двор. Там почти никого: машина выезжает задом со стоянки, немного неловко. Кто-то торопится с собакой — пёс семенит следом и явно не понимает, куда такая спешка. Тэхён следит за ними, пока они не скрываются за углом, потом переводит взгляд в никуда. Чайник щёлкает. Он наливает чай, садится за стол, кладёт телефон рядом экраном вниз. Пьёт, смотрит в окно. Голова пустая — и это даже хорошо. Потом всё-таки берёт телефон. Рабочий чат — что-то про перенос встречи, он читает вполглаза и закрывает. Новости не открывает. Сообщение от Ынджэ — коллеги из соседнего отдела — насчёт папки с документами, которую Тэхён оставил ещё на прошлой неделе. Он пишет коротко: занести можно в любое время. Чат с Чонгуком — самый верхний в списке, как всегда. Последнее сообщение его, три дня назад. Ответ пришёл короткий, и после него — тишина. Тэхён смотрит на имя секунду, не больше. Вот так и начинается то, что он сам ещё не назвал никак. Не решение — он не сидел и не думал: всё, больше не пишу. Просто несколько дней не написал, потом ещё несколько, и в какой-то момент обнаружил, что пауза уже затянулась и ничего не меняется. Чонгук не написал сам. Тэхён не написал первый. И день прошёл спокойно, как проходят все остальные. Он стал ходить на работу пешком — раньше почти всегда ехал на автобусе, но теперь ноги сами выбирают этот маршрут. Мимо скверика, где по утрам почти никого нет. Мимо булочной, из которой с семи утра тянет чем-то сдобным — он каждый раз думает зайти и каждый раз не заходит, это уже стало чем-то вроде игры с самим собой. Мимо перехода, где светофор работает с задержкой, и всегда приходится стоять дольше, чем ожидаешь. Раньше, когда выбирал этот путь, он всегда звонил Чонгуку на таких остановках — просто так, потому что была лишняя минута и хотелось. Обычный разговор, на большее посягнуть он не мог. Сейчас же стоит и смотрит на этот светофор, и от этого не больно. Или не так больно, как он думал. Скорее тихо, как в комнате, откуда вынесли лишнюю мебель: непривычно, но не плохо. Он редактор в небольшом издательстве — работа, которую он когда-то хотел и которая сейчас занимает ровно столько, сколько нужно, чтобы день не был пустым. Сидит с текстами, правит, вычитывает, иногда пишет аннотации к книгам, которые никогда не будет читать целиком. На обеде обычно уходит с наушниками куда-нибудь в уголок, чтобы не сидеть в общей комнате, где всегда кто-нибудь что-нибудь обсуждает. Не потому что ему не нравятся люди — просто тишина иногда нужнее. Ынджэ, коллега из соседнего отдела, иногда составляет ему компанию, и это почему-то не мешает — тот умеет молчать так, что это не неловко.

Прошло несколько дней. Тэхён сидит у окна с телефоном — проверяет почту, листает что-то вполглаза. За окном начался дождь, мелкий и почти неслышный, только по стеклу видно. Он смотрит на него, потом переводит взгляд на экран, потом снова на дождь. В голове крутится что-то рабочее, недоделанное — абзац в тексте, который сегодня утром никак не шёл, хоть ты тресни. Он перечитывал его раза три, правил, возвращал как было — и всё равно что-то не так. Потом находит: неправильный порядок слов в середине предложения, из-за которого всё спотыкается. Мелочь, но режет глаз. Он открывает чат с Чонгуком. Последнее сообщение от Чонгука — несколько дней назад, короткое. До этого его. Ещё выше — снова Чонгук. Тэхён смотрит на этот список — привычный, знакомый, как обои, которые видишь каждый день и перестаёшь замечать. Он думает, что когда-то здесь было много. Длинные переписки ни о чём, голосовые по двадцать минут, мемы без комментариев просто потому, что хотелось. Сейчас всё коротко, вежливо. Отдаляться от Чонгука было проще, когда единственное что вас связывало сейчас это звонки и чаты. Они оба уже взрослые, у них нет много времени, чтобы навещать друг друга каждый день, возможно именно это и спасает Тэхена сейчас. На втором году обучения, Чонгук решил, что им надо делить одну комнату на двоих в общежитии и поменялся с его соседом, и тогда Тэхену некуда было спрятаться, некуда уйти, он всегда оставался. Ему нравилось проводить время с другом, но тогда он еще до конца не мог понять свои чувства, думал, что просто наконец-то нашёл хорошего друга, но чем больше времени шло и чем чаще он оставался с ним наедине, а по ночам наедине со своими мыслями и странными чувствами, тем больше он неосознанно влюблялся. Было время даже когда он пытался встречаться с другими только бы оставить эти чувства в прошлом, но каждый раз его новый знакомый сравнивался в голове с Чонгуком и каждый раз проигрывал. Тэхён не хотел этого. Он не желал влюбляться в друга, хотел бы чтобы эти чувства исчезли, хотел бы чтобы в один день он нашел хорошего альфу в которого бы влюбился и больше не вспоминал о Чонгуке, а тот в свою очередь был счастлив с кем-то другим, да даже с тем же Джином. Но видимо ему суждено потерять и любовь и лучшего друга, в одном лице, одновременно. Он больше не может ждать. Он печатает короткое сообщение. Самое обычное — такое, какое мог бы отправить в любой другой день, не задумываясь, не вкладывая в него ничего лишнего. Смотрит на него секунду. Нажимает отправить и сразу откладывает телефон экраном вниз, будто не хочет видеть экран в ту же секунду. Отводит взгляд к окну. Дождь всё такой же — мелкий, ровный. В другой квартире, загорается экран.

***

Чонгук в этот момент лежит поперёк дивана — ноги через подлокотник, в потолок смотрит уже минут двадцать. У него сегодня выходной. Не скучно, просто такое состояние, когда ничего не хочется, но и не плохо. На полу у дивана — носки, один из которых точно не его, хотя живёт он один. Наверное Тэхен забыл с последний ночевки, думает он. На журнальном столике — пустая кружка, телефон, зарядка, которая ни к чему не подключена. Это нормальное состояние квартиры, когда никого нет и можно не следить. Мама Чонгука иногда приезжала и отчитывала его за его неряшливость, в такие моменты Тэхен часто спасал его, оправдывая, что у него куча работы. Он работает техническим фотографом — снимает для небольших каталогов, интернет-магазинов, иногда для рекламных буклетов. Началось всё случайно: в институте купил камеру, чтобы делать снимки для портфолио по учёбе, а потом заметил, что умеет делать вещи, которые продаются. Не искусство, нет — просто понятная, аккуратная картинка. Чистый фон, правильный свет, никакой грязи. Это работа, которая почти не требует присутствия других людей. Он приходит в студию, настраивает свет, снимает, переснимает, уходит. Иногда берёт заказы на дом — тогда вся комната превращается в маленькую съёмочную. Штатив на кухонном столе, фон на стене, пара софтбоксов вместо настольной лампы. Тэхён говорил, что это выглядит как бункер сумасшедшего. Чонгук тогда обижался, но теперь, оглядываясь, думает — возможно, доля правды была. Интересно как там Тэ? Телефон вибрирует. Чонгук смотрит на экран — и на несколько секунд остаётся лежать, не двигаясь. Имя на экране такое, которого он не ждал. Не сегодня. Не вот так — первым, личным, без повода. Он садится медленно, будто если двигаться резко — что-то изменится. Открывает. «Привет. Давно не виделись, как ты вообще». Он перечитывает три раза. Не потому что не понял — просто в сообщении будто должно быть что-то ещё, какой-то контекст. Но нет. Джин написал первым. Просто так. Чонгук встаёт и начинает ходить по комнате, потому что сидеть спокойно вдруг стало невозможно. Три года. Три года, пока он сам думал, решался, переформулировал, — и вот оно: «давно не виделись, как ты». Пять слов. Он останавливается у окна, смотрит на улицу. Надо ответить. Он знает, что написать — слов много, проблема в другом: нельзя слишком много, но и слишком мало нельзя. Нужно что-то обычное, такое, чтобы выглядело как разговор между двумя знакомыми людьми, чтобы Джин не догадался, что Чонгук сейчас готов взорваться от счастья. Он отвечает: «Привет, нормально. А у тебя как дела». Стирает. Добавляет «всё по-старому» — убирает, звучит как отчёт. Пишет просто: «Нормально, давно не разговаривали. А ты как». Отправляет, пока не стёр снова. И тут сразу появляется это чувство, когда хочется рассказать кому-нибудь — первый импульс, как всегда. Он открывает чат с Тэхёном и видит, что они давно не разговаривали нормально. Несколько дней, может, больше. Тэхён, наверное, занят. Это нормально. Как раз удачный случай написать ему: «Слушай, Джин написал. Сам, первым» — и возвращается в другой чат, потому что там уже светится ответ. Джин отвечает быстро — почти сразу, как будто ждал. Пишет про работу, что последний месяц был плотный, почти не выбирался. Спрашивает, как у Чонгука, что нового. Чонгук садится на диван нормально — не поперёк — держит телефон двумя руками. На этот раз слова приходят легче: разговор уже начат, первое сообщение позади, и можно расслабиться. Он пишет про последний месяц коротко, находит правильный тон — обычный, не напряжённый, такой, чтобы не было видно, как он следит за каждым словом. Ответ приходит быстро, потом ещё один. Джин пишет живо, с каким-то домашним юмором — не острым, а таким, как будто говорит вслух с небольшой улыбкой. Чонгук читает и замечает, что сам улыбается в пустой комнате. Немного глупо. Но он не думает об этом. Они переписываются около получаса. Ответ от Тэхёна приходит в середине — коротко, нейтрально: «Правда? Поздравляю». Чонгук видит уведомление, читает, не переключается. Пишет Тэхёну: «Да, сам написал» — и возвращается к Джину. Потом Джин говорит, что нужно идти, дела, но «хорошо поговорили, давно не разговаривал вот так». Чонгук перечитывает эту фразу. Кладёт телефон. Встаёт, ходит по комнате — уже в третий раз за вечер, и теперь понятно, что это не от скуки. Тэхён же больше не отвечает. Чонгук ждёт ещё немного — не специально, просто телефон лежит рядом. Потом пожимает плечами. Занят, наверное.

***

К тому времени, как они поговорили уже несколько раз, Чонгук обнаружил, что проверяет телефон чаще. Не тревожно — просто фоновое действие, вошедшее в ритм. Разблокировать, посмотреть, заблокировать. Через полчаса снова. Джин отвечал быстро — почти всегда, и это что-то добавляло каждый раз: лёгкое ожидание, которое редко затягивалось дольше нескольких минут. Они говорили про разное: что делали на выходных, какой сериал смотрели, что-то смешное из новостей. Простые темы, но разговор шёл без усилий, и это само по себе было приятно. Сегодня Чонгук сидел на диване с ноутбуком на коленях — делал вид, что работает, хотя уже двадцать минут не продвинулся ни на строчку. Джин написал про кафе, которое открылось недалеко от его работы. Там странные сочетания в меню — что-то восточноазиатское с итальянским, звучит как катастрофа, но на деле неплохо. Описывал одно блюдо так, что Чонгук почти чувствовал запах. «Ты вообще такое любишь? эксперименты в еде», — спрашивал Джин. Чонгук написал, что любит, но если не переходят черту. Джин уточнил, где эта черта. Они переписывались про еду ещё несколько сообщений, и в какой-то момент Чонгук заметил, что уже откинулся назад и смотрит в потолок, пока думает, что написать. Неожиданно Джин спросил: «Слушай, ты с Тэхёном давно дружишь». Чонгук остановился. Не от самого вопроса — вопрос обычный. Просто они говорили про еду, и вдруг — Тэхён. Он подумал секунду. И в голове само собой развернулось то, о чём он особенно не думал давно. Семь лет — это много, хотя вспоминать начало всегда немного странно. Первая институтская вечеринка. Громко, накурено, везде люди, которые уже знакомятся, смеются над чем-то общим, сбиваются в кучки. Бета среди альф и омег, у них на направлении было от силы три-четыре таких же, как он, и они никого не интересовали. Всем хотелось обзавестись парой на первом же курсе, прочувствовать эту студенческую жизнь по полной. Он не злился на это — просто знал своё место. Устройство вещей, которое он принимал без особой боли. И всё же в какой-то момент он подумал, что пора уходить. А потом заметил его. Тэхён стоял в углу с наушниками, не пил, не знакомился, просто ждал, когда можно будет уйти. Высокий, тёмные волосы, и он казался таким же неуместным здесь, как и сам Чонгук. Только выглядело это иначе — будто толпа расступалась сама, хотя никто специально не расступался. Чонгук смотрел на него какое-то время, а потом увидел, как тот встаёт и идёт к выходу. Не прощаясь, не оглядываясь. Чонгук пошёл следом. Не потому что хотел познакомиться — просто собирался уходить сам, и они двигались в одну сторону. Не хотелось, чтобы омега скитался в этом районе один. На улице было холоднее, чем внутри, и запах дыма и алкоголя быстро выветрился, сменившись свежестью позднего вечера. Тэхён шёл быстро, наушники в обоих ушах, не замечая никого вокруг. Чонгук шёл на расстоянии, не пытаясь догнать, не отставая. Так они прошли квартал, потом ещё один — молча, и это почему-то не было неловко. Где-то уже почти у остановки Тэхён не рассчитал шаг. Задел носком ботинка выступ на асфальте, не упал, но качнулся — коленями почти в землю — и выругался вполголоса: что-то про джинсы, которые только купил, и про наушник, который вылетел из уха и откатился куда-то в темноту. Чонгук дёрнулся вперёд раньше, чем успел подумать. Протянул руку — глупо, как герой из дешёвой дорамы, — но ловить то было некого. А Чонгук так и остается в позе с протянутой рукой. Тэхён выровнялся сам, отряхнул колени и уже наклонился искать наушник. Быстро среагировав, Чонгук тянется этой же рукой к месту, куда упал тот самый наушник. Подняв его с асфальта, он стряхнул пыль. Было неловко. И тут он услышал. Из наушника, который он держал в пальцах, играла музыка. Та самая. Группа, которую Чонгук слушал тайком, потому что никто из его окружения не понимал такого. И в этот момент всё, что он собирался сказать — извиниться, объяснить, что он просто шёл следом, — превратилось в одно предложение, которое вылетело само: — Ты тоже их слушаешь? Слова прозвучали слишком громко для тихой улицы. Чонгук вдруг осознал, что стоит с протянутой рукой, в которой зажат чужой наушник, и выглядит, наверное, как полный идиот. Он уже хотел что-то добавить, оправдаться, сказать, что они одногруппники и он просто шёл по пути, но язык будто отключился. Он чувствовал, как колотится сердце — непонятно от чего: от холода, от этой случайной встречи или от того, как Тэхён смотрел на него. Тэхён смотрел долго. Без приветливости, но и без раздражения — оценивающе, ведь перед ним был человек, который появился без предупреждения и говорит еще так, будто они уже знакомы. Чонгук почти физически ощущал этот взгляд — и уже думал, что сейчас Тэхён просто заберёт наушник и уйдёт, оставив его в дураках. Но тот взял наушник. Помолчал секунду. И сказал: — Давно слушаю. Чонгук выдохнул — и тут же снова затаил дыхание, потому что молчание затягивалось, и надо было что-то говорить, но в голову лезло всё сразу: «Меня зовут Чонгук», «Мы учимся на одном курсе», «Я видел тебя на вечеринке», «Сколько лет ты их фанат?». Фразы летели слишком быстро, он не успевал их фильтровать, просто вываливал всё, что приходило в голову, потому что боялся, что если сейчас замолчит — Тэхён уйдёт, и они больше никогда не заговорят. Потом он заметил, что Тэхён не перебивает. Стоит и слушает. И в его взгляде уже нет той настороженности, которая была в самом начале. Чонгук вдруг подумал, что слишком много говорит. Но остановиться уже не мог. Тэхён слушал этот поток слов и думал лишь о том, что этот парень какой-то странный, шёл за ним по пятам как маньяк. И очень наглый. Появился из ниоткуда, общается так, будто они хотя бы раз уже говорили, а не встретились впервые. И шумный, и болтливый, и неряшливый — когда передавал наушник, чуть не выронил его второй раз. И ещё очень красивый, когда так искренне улыбается. Так застенчиво, будто сам не верил, что этот разговор продолжается, — в нём было что-то такое, отчего Тэхёну расхотелось просто развернуться и уйти. Они дошли до остановки вместе. Стояли, говорили ещё немного — уже спокойнее, без этой лихорадочной спешки. Чонгук узнал, что Тэхён учится на соседнем факультете, что им правда по пути, и что тот слушает ту же группу уже четыре года. Когда подошёл автобус, Тэхён сказал: «Увидимся», — и это прозвучало не как вежливость, а как обещание. Чонгук стоял на остановке один, и махал ему на прощанье, и не мог убрать улыбку с лица. И снова эта улыбка. Она притягивала взгляд Тэхена. Да, возможно именно тогда Ким Тэхен и нырнул в эту бездну под названием Чон Чонгук, он до сих пор не уверен, что это была любовь с первого взгляда, нет, навряд ли, но именно тогда он понял, что он хочет видеть этого человека рядом немного дольше. Правда Чонгук видимо за все эти годы так и не смог, разглядеть это во взгляде Тэ, именно поэтому сейчас непринужденно общаясь с Джином он отвечает: «Давно, лет семь, с первого курса». «А что». Джин ответил легко: «Да ничего, просто вспомнил. Вы всегда вместе были, казалось». «Ну да, мы часто видимся», — написал Чонгук. Ему было приятно, что Джин спросил. Как будто его мир и мир Джина начинают соприкасаться. Разговор ушёл дальше — Джин переключился на выходные, на что-то ещё, и Чонгук пошёл следом без усилий. Под конец поймал себя на том, что перечитывает последние сообщения просто потому что приятно. Кофе рядом с ноутбуком давно остыл — он допил его холодным, не заметив. Тэхён не писал уже несколько дней, и Чонгук это замечал, хотя сначала не придавал значения. Просто обращал внимание — на то, что привычное сообщение не приходит утром, что чат не поднимается вверх по списку диалогов, что телефон молчит дольше обычного. Это не тревожило, скорее удивляло — как удивляется человек, когда привычный шум вдруг прекращается и наступает тишина, которую он не ждал. Он не думал об этом специально, не пытался понять, что происходит; просто ловил себя на том, что открывает чат с Тэхёном, смотрит на пустоту и закрывает. А потом приходило сообщение от Джина — быстрое, живое, не требующее пауз и раздумий, — и Чонгук переключался на него, и Тэхён исчезал из головы, как тень, когда включаешь свет.

***

Вечером он лежал на кровати, телефон перед лицом. Джин рассказывал про коллегу, который принёс на работу домашнюю выпечку и оказался неожиданно хорошим кондитером — история маленькая, но Джин умел подать её так, что Чонгук всё равно смеялся, даже когда не хотел. Он слушал вполуха, наслаждаясь тем, как легко течёт разговор, и не сразу заметил, что Джин переключился на что-то другое. Джин спросил про Тэхёна — будто между прочим, и Чонгук ответил, что раньше часто виделись, сейчас реже. А Джин сказал: «Мы пару раз пересекались, он производит впечатление». Чонгук не знал, что они пересекались, и в его голове на секунду застряло — «производит впечатление», просто слова, но почему-то они не прошли мимо, как проходят чужие фразы, сказанные о ком-то, кого ты знаешь лучше, чем себя. Он не стал в это вслушиваться, не спросил, где и когда, — только ответил что-то короткое, вроде «ну да, он такой», и разговор ушёл дальше, как будто ничего и не случилось. Но вопрос завис где-то на краю: значит, он его заметил. Запомнил. И почему-то это не отпускало так же легко, как всё остальное. Он думал о субботе, о том, как они встретятся, о том, что скажут друг другу. В голове был только Джин — его голос, его сообщения, его приглашение. Телефон в руке нагрелся, и Чонгук переложил его на грудь, а потом машинально зачем-то открыл список диалогов. Последнее сообщение от Тэхёна было коротким, без продолжения, и дата на нём уже не вчерашняя. Чонгук посмотрел на неё и вдруг понял, что они не разговаривали уже несколько дней. Не ссорились, ничего не случилось — просто перестали писать первыми. Он решил, что напишет завтра. Или послезавтра. Как-нибудь.

***

Кафе небольшое, из тех, куда не ходят компаниями — только по одному или по двое. Деревянные столики, окно в пол, кофе без лишних названий в меню. Тэхён любит такие места: здесь можно сидеть час и не чувствовать, что тебя торопят. Они с Ынджэ занимают столик у окна — не потому что договаривались, просто оба привычно идут туда, где светло. Тэхён написал ему ещё утром, предложил обсудить правки за кофе. Перед ними распечатки с правками, но уже минут двадцать никто в них не смотрит. Ынджэ рассматривает что-то на улице. Тэхён держит кружку двумя руками и думает о треке, который слушал по дороге сюда — там был момент на второй минуте, когда всё как будто проваливалось вниз, и он никак не мог решить: это недостаток или так задумано. — Они поменяли шрифт в шапке, — говорит Ынджэ, не оборачиваясь. — Вижу. Стало хуже. — Согласен. Этим разговор исчерпан. Тэхён допивает кофе до середины и смотрит на улицу вместе с ним. Мимо проходит женщина с двумя пакетами, в одном явно что-то тяжёлое — она чуть накренилась влево и не поправляется, просто идёт так. Тэхён некоторое время следит за ней взглядом. Телефон на столе вибрирует. Он смотрит на экран — имя Чонгука, сообщение. Короткое, судя по превью. Обычное. Тэхён смотрит на него секунды три, потом переворачивает телефон экраном вниз. Ынджэ не замечает этого или делает вид. Тэхён берёт кружку. Кофе уже немного остыл, но это нормально — он вообще не любит, когда слишком горячо, всегда ждёт. Смотрит в окно. Женщины с пакетами давно нет, теперь там двое школьников что-то обсуждают, размахивая руками — явно спорят, но беззлобно. Он наблюдает за ними без конкретной мысли. Проходит ещё минут десять. Телефон молчит. Он поймал себя на мысли — Чонгук не написал второй раз. Тэхён не ждал, что напишет. Он просто замечает, что не написал. Это другое. — Пойду возьму ещё, — говорит Ынджэ и встаёт. — Тебе? — Нет, спасибо. Ынджэ уходит к стойке. Тэхён остаётся один за столиком с перевёрнутым телефоном и распечатками, в которые никто не смотрит. Он думает о том, что по дороге домой всё-таки надо зайти в ту булочную — третью неделю проходит мимо, и это уже не принципиальность, просто лень. Думает про трек — всё-таки это недостаток, там должен быть подъём, а не провал. Думает про Чонгука. Они всегда писали первыми по очереди — просто так выходило. Кто вспомнил, тот и написал. Тэхён не замечал этого, пока не перестал. Сейчас прошло сколько — больше недели? Он пишет реже, отвечает коротко, не тянет разговор. И Чонгук не спросил. Не написал: «Всё нормально?» Не позвонил. Прислал одно обычное сообщение и ждёт ответа, который не торопится. Тэхён смотрит на перевёрнутый телефон. Ынджэ возвращается с кофе, садится, снова смотрит в окно. Они помолчат ещё немного — это нормально, с ним можно молчать без неловкости. Потом Тэхён берёт телефон, переворачивает, открывает сообщение. Читает. Чонгук прислал что-то про выходные — не вопрос, не приглашение, просто фраза, брошенная в пространство. Тэхён набирает ответ. Одно слово, точка, отправить. Откладывает телефон обратно экраном вниз. Он не делает из этого вывода. Просто понимает — тихо, почти буднично, — что Чонгук не заметил, что он перестал писать первым. Семь лет. И не заметил. А раз не заметил сейчас — не заметит, наверное, и потом. Когда пауза станет длиннее. Когда ответы станут ещё короче. Когда Тэхён однажды просто не ответит совсем. Не заметит. Это не больно — во всяком случае, не так остро. Скорее как когда долго несёшь что-то тяжёлое и наконец кладёшь на землю: облегчение, и только потом замечаешь, как устали руки. — Всё? — спрашивает Ынджэ, кивая на распечатки. — Да. Больше нечего смотреть. Они собираются не спеша. Тэхён складывает листы, убирает в папку. Ынджэ допивает кофе стоя, смотрит в телефон — что-то своё, рабочее. На улице уже темнеет, фонари ещё не включились, но вот-вот. Тэхён надевает куртку и на секунду задерживается — не потому что что-то забыл, просто стоит. Смотрит на пустой столик, на кружку с остатками кофе. Потом выходит. По дороге он покупает что-то в булочной — наконец заходит, просто так, без повода. Внутри тепло и пахнет корицей. Он берёт что-то к чаю, платит, выходит обратно в темноту. До дома двадцать минут пешком, он знает каждый поворот. Телефон в кармане молчит всю дорогу. Дома Тэхён раздевается, ставит чайник, садится на кровать. Не включает свет в комнате — фонарь за окном даёт достаточно. Смотрит в потолок. Трещина у угла всё там же. Он думает, что когда-нибудь надо попросить хозяина посмотреть — хотя, наверное, не надо, она не растёт. Просто есть. Чайник закипает. Он не встаёт. Лежит и смотрит в потолок, и ни о чём не думает особенно. Просто лежит.

***

В это время Чонгук сидит на диване, телефон перед лицом, и перечитывает переписку с Джином. Суббота послезавтра. Он уже несколько раз перечитывал это место, где Джин написал время и адрес, — не потому что забыл, просто приятно. Улыбается немного, сам не замечает. Тэхён прислал одно слово в ответ на его сообщение — Чонгук видел уведомление, открыл, закрыл. Думал написать ещё что-нибудь, потом отвлёкся. Напишет завтра. Или в субботу после выставки — будет что рассказать. Он откидывается на спинку дивана и смотрит в потолок с улыбкой.