Не раскрытые тайны - Том 2

Вечер. Ли Юэ. Храм Лао Цзы. Элифар прийдя упал на пол. Кваджик сел и уставился в стену. Арлекино же закрылась в своей комнате. К ним подошёл Лао Цзы и расправил руки — Старик... ты чё?.. Тот подозвал к себе жестом. Сначала подошёл Элифар. Потом Кваджик. А потом Шеврёз. И Лао Цзы их обнял. Молча. Он не сказал не слова. Элифар вдруг почувствовал как у него снова наворачиваются слёзы. Кваджик простонал. А затем зарыдал... Лао Цзы тихо сказал — Потери.. тоже часть тяжелого пути... Он выбрал свой путь... Элифар с плачем сказал — Сука... Почему от потери человека которого фигня времени знаем.. всё равно больно... Лао Цзы медленно провёл рукой по его спине. — Потому что человек — не количество прожитого рядом времени. Тишина. Только тяжёлое дыхание и сдавленные всхлипы Кваджика, который уже даже не пытался держаться. Старик продолжил тихо: — Иногда люди оставляют след за один разговор. Иногда за годы — ничего. Боль приходит не от срока… а от того, что связь была настоящей. Элифар уткнулся лбом ему в плечо, пытаясь успокоить дыхание. — Я… я ведь даже хотел ему помочь… — Я знаю. Шеврёз стояла рядом молча, вытирая глаза рукавом. Кваджик хрипло выдавил: — А я… опять не спас человека… Лао Цзы посмотрел на него спокойно. — Не всякую жизнь можно удержать силой. — Но я должен был хоть что-то сделать! — Ты был рядом. Кваджик закрыл лицо руками. Старик чуть крепче обнял их всех. — Иногда это уже больше, чем может дать мир. Где-то в комнате Арлекино послышался тихий звук — будто что-то упало на пол. И Элифар сразу поднял голову. Лао Цзы кивнул ему: — Иди к ней. Сейчас ей тяжелее всех. Элифар вытер слёзы. И отпрянул. Аккуратно подошёл к двери её комнаты и постучав спросил — Эй... Я.. могу войти?.. Послышался стук. И слегка сорванное — Уйди.. Элифар удивился — Эй.. Это я.. Элифар.. Потом дверь открылась. И он вошёл. Комната была почти тёмной. Только слабый свет фонарей с улицы падал через окно. Арлекино сидела на полу у кровати, опершись спиной о стену. Обычно собранная, строгая — сейчас она выглядела просто уставшей до предела. Рядом валялись смятые письма. Элифар тихо закрыл за собой дверь. Несколько секунд он просто не знал, что сказать. Потом осторожно сел рядом. — …Прости. Арлекино усмехнулась слабо и горько: — Сегодня это слово звучит чаще всего. Он опустил взгляд. — Я не знаю, как тебе помочь. — Я тоже. Тишина. Из коридора еле слышно донёсся кашель Кваджика и голос Лао Цзы. Жизнь снаружи продолжалась. А здесь время будто остановилось. Арлекино вдруг тихо сказала: — Он ведь правда любил нас. Элифар кивнул. — Да. — И я любила его когда-то. Он не отвёл взгляд и не обиделся. Просто ответил честно: — Я знаю. Она впервые за весь вечер посмотрела прямо на него. В её глазах была не холодность — только усталость, вина и боль, слишком большая для одного человека. — А теперь мне кажется, будто я предала сразу всех. Элифар медленно покачал головой: — Ты просто пыталась жить дальше после того, что случилось. Арлекино закрыла лицо руками. И впервые за всё время рядом с ним — заплакала по-настоящему, без попытки скрыться за силой или маской. Элифар осторожно обнял её. Без громких слов. Просто оставаясь рядом, пока она наконец позволяла себе не держаться. Элифар вдруг посмотрел на неё — Ошибки всегда бывают... Никто не идеален.. Кваджик не идеален.. Я не идеален.. Лао Цзы не идеален.. Никто.. Все мы грешны... Вопрос лишь в том.. какой урок мы усвоим после этого.. Станем ли мы делать из себя идеал и навредим всем ещё больше.. или просто продолжим с этим жить... Поверь.. я когда брата своего убил.. Я так же себя чувствовал... Даже хуже.. Но.. я всё ещё живу.. Я всё ещё смеюсь... Хотя сил на это иногда просто нету.. Лао Цзы.. он же живёт вечность.. представь сколько он потерял.. Он терял всё.. Он терял учеников из-за Сюаня.. Он терял родных.. Он терял ближних... Он потерял самого Сюаня.. А Гримм... Про него вообще молчу.. представь сколько он видел смертей.. Он скрывал всё под маской театра и сцены... но.. у него был огромный груз.. Именно по этому он так пёкся за Кваджика.. именно поэтому он передал свою силу Кваджику.. именно поэтому.. он дал себя бездне... вместо кого то из нас.. Арлекино слушала молча. Не перебивая. Только медленно выравнивая дыхание, пока Элифар говорил. Когда он закончил, она долго смотрела в пол, а потом тихо произнесла: — Ты слишком молодой, чтобы говорить как человек, проживший несколько жизней. Элифар слабо усмехнулся: — Мне иногда кажется, что я их и прожил. Она впервые за вечер чуть заметно улыбнулась. Совсем слабо. — Возможно. Тишина снова стала спокойнее. Не пустой — а той, в которой боль уже не разрывает изнутри каждую секунду. Арлекино опустила голову ему на плечо. — Я ненавижу, что он умер с этой болью. — Я тоже. — И ненавижу, что часть меня всё ещё рада, что рядом сейчас ты. Элифар аккуратно взял её за руку. — Это не делает тебя чудовищем. Она закрыла глаза. — Иногда мне кажется, что делает. — Тогда мы все чудовища. Из коридора вдруг послышался голос Кваджика: — Я НЕ ЧУДОВИЩЕ! Я ТВОРЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ! Даже сквозь тяжесть момента это прозвучало настолько нелепо, что Арлекино тихо фыркнула в плечо Элифара. Он усмехнулся: — Вот. Уже лучше. За дверью тут же: — Я СЛЫШАЛ ЭТО ФЫРКАНЬЕ! ЗНАЧИТ ВЫ ТАМ ЖИВЫЕ! Элифар покачал головой: — Иногда мне кажется, что Кваджик — единственное существо, которое способно спорить с самой депрессией. Арлекино впервые за весь вечер позволила себе маленькую, уставшую, но настоящую улыбку. Элифар взял Арлекино за лицо — Слушай.. я хоть и молодой.. Куда моложе тебя.. И покуда мне знать, мне всего двадцать. Но.. я дам один хороший совет.. То что было... не вернёшь. Цени то, что есть сейчас рядом с тобой. Цени каждый момент, кайфуй от жизни. Радуйся. Смейся. Позволь себе смех и улыбку. Это прекрасно. Ты можешь думать всё. Ты можешь думать о будущем, о настоящим. Ты можешь мечтать, делать всё! Не надо загоняться. Даже слёзы.. это хорошо. Кайф получать надо от всего. От всех. От каждого. Кваджик за стеной — МОИ СЛОВА КСТАТИ!! Элифар невольно усмехнулся: — Да заткнись ты уже… Из-за стены сразу донеслось: — НЕ ЗАТКНУСЬ! Я ФИЛОСОФ НАРОДА! Арлекино тихо рассмеялась сквозь остатки слёз. И этот смех был хрупким, уставшим — но живым. Она посмотрела на Элифара долгим взглядом. — Ты сейчас звучишь одновременно как мудрец… и как человек, который вчера паниковал из-за возможного ребёнка. — Одно другому не мешает. — Видимо. Она аккуратно накрыла его руку своей. — Но ты прав в одном… я слишком долго жила так, будто обязана всё время быть сильной. Будто если расслаблюсь хоть на секунду — потеряю ещё кого-то. Элифар мягко кивнул: — А в итоге теряешь саму себя. Тишина. Спокойная. Не такая тяжёлая, как раньше. Арлекино выдохнула и прислонилась лбом к его лбу. — Спасибо, что остался рядом. Элифар улыбнулся уголком губ: — Куда я денусь? Я ж теперь официально твой синеволосый дебил. Из коридора мгновенно: — ПОДТВЕРЖДАЮ! Они оба не выдержали и тихо засмеялись. И впервые за весь этот бесконечно тяжёлый день в комнате стало чуть теплее. Вдруг Кваджик стал серьёзнее — СЛЫШЬТЕ! ТУТ ТЕСТ ПРИШЁЛ.. ВАШ ЭТОТ.. КАК ЕГО.. НУ ЭТОТ.. НУ ТОТ.. НУ КАК ЕГО.. НА БЕРЕМЕННОСТЬ КОРОЧЕ! И Я ВАМ СКАЖУ, ЭЛИ, ТЫ ТЕПЕРЬ ОТЕЦ! Элифар резко удивился — Чё?.. ЧЁ?! ЕБАТЬ!! ДОКАЖИ НАХУЙ! Я НЕ ВЕРЮ! Он вошёл и кинул тест на кровать — Чувак, две полоски. Мои глаза меня не наебут. Я не слепой. ДАЖЕ ЛАО ЦЗЫ СКАЗАЛ ЧТО ТАМ ДВЕ! Элифар уставился на тест так, будто это был древний артефакт конца света. — …Да не… Он взял его дрожащими руками. Посмотрел ещё раз. Потом ещё. — …БЛЯТЬ. Кваджик уже стоял в дверях с лицом человека, который одновременно в шоке и в восторге: — НУ ЧТО, ПАПАША? Элифар медленно сел на край кровати: — Я… я реально… Он посмотрел на Арлекино. И резко замолчал. Потому что только сейчас до него окончательно дошло: это уже не паника “а вдруг”. Это реальность. Арлекино тоже смотрела на тест несколько секунд молча. Без привычной холодности. Без шуток. Просто пытаясь осознать. Кваджик тихо пробормотал: — Ебать у вас день конечно… За сутки: романтика, смерть, философия и ребёнок. Элифар нервно засмеялся: — Я сейчас либо в обморок упаду… либо в окно выйду… — Только не повторяй за Чайлдом, — резко сказала Шеврёз из коридора. Тишина на секунду стала тяжелее. Элифар сразу кивнул: — Да… извини. Арлекино медленно взяла его за руку. — Эй. Он посмотрел на неё. И увидел, что она тоже напугана. Не меньше него. Просто держится лучше. — Мы справимся, — тихо сказала она. Элифар выдохнул дрожащий смешок: — Ты говоришь это так уверенно… — Потому что если сейчас запаникуем оба — Кваджик начнёт придумывать имена. Кваджик мгновенно оживился: — О! Я УЖЕ ПРИДУМАЛ! ЕСЛИ МАЛЬЧИК — ГРИММ ВТОРОЙ! ЕСЛИ ДЕВОЧКА — ГРИММ ПЕРВАЯ! Шеврёз из коридора: — Я его сейчас сама убью. Элифар улыбнулся — Не ну а чё.. Мне нравиться.. Гримм Мор'Каэль звучит круто. Арлекино засмеялась. Искренне. Кваджик удивился — АХУЕТЬ! ОНА СМЕЯТЬСЯ УМЕЕТ?! ИЛИ Я ЧЁ ТО ПРОСПАЛ?! Арлекино всё ещё тихо смеялась, прикрывая глаза рукой. — Замолчи, Кваджик… — НЕЕЕТ, Я СЕРЬЁЗНО! Я ДУМАЛ ЭТО МИФ! ЛЕГЕНДА! КАК ХОРОШЕЕ ПОВЕДЕНИЕ ЭЛИФАРА! Элифар фыркнул: — Иди в жопу. Кваджик театрально схватился за сердце: — Вот так вот… Я им ребёнка предсказал, атмосферу поднял, а меня посылают… Шеврёз вошла в комнату, посмотрела на тест, потом на них двоих и выдохнула: — Ну… поздравляю, наверное. Элифар нервно улыбнулся: — “Наверное” — идеальное слово для нашего положения. Арлекино покачала головой, всё ещё с остатками смеха в голосе: — Если честно… я думала, что испугаюсь сильнее. Элифар посмотрел на неё: — А сейчас? Она перевела взгляд на него. Тёплый. Уставший. Но живой. — Сейчас мне страшно… но не так одиноко. Кваджик тут же ткнул в Элифара пальцем: — Всё, брат. Поздравляю. Теперь ты официально не просто романтик, а семейный человек. Элифар закрыл лицо ладонью: — Мне всего двадцать… — Поздно. Судьба уже оформила документы. Шеврёз прыснула со смеху. А Лао Цзы, проходя мимо двери с чашкой чая, спокойно сказал: — Дети редко приходят “вовремя”. Но иногда именно они дают человеку причину жить дальше. После всего произошедшего за день эти слова прозвучали особенно тихо. И особенно важно. Элифар усмехнулся — Ну так чё.. Гримм получается? Арлекино усмехнулась — Не, одного театра нам хватает. Вон, Кваджик. Давай лучше.. Сяо Цзы? Кваджик сразу оживился: — О, звучит как маленький старый мудрец, который в два года будет читать лекции Лао Цзы! Шеврёз тихо фыркнула: — Или как человек, который будет нас всех воспитывать. Элифар задумался: — Сяо Цзы… звучит спокойно. Не пафосно. Даже как-то… по-домашнему. Арлекино чуть наклонила голову: — Мне нравится “домашне”. Кваджик тут же поднял палец: — Всё, значит решено. Если мальчик — Сяо Цзы, если девочка — тоже Сяо Цзы, просто с характером. — Это так не работает, — устало сказала Шеврёз. — У НАС РАБОТАЕТ. Элифар тихо усмехнулся и посмотрел на Арлекино: — Ты вообще представляешь… что у нас дальше будет? Она помолчала секунду. — Нет. Пауза. И уже мягче: — Но впервые за долгое время… я не против узнать. Кваджик хлопнул в ладони: — Ладно, романтики, я всё понял. У вас тут момент, меня снова выгоняют. Он уже уходил, но остановился в дверях: — И да… если что, я буду крёстным. Обсуждению не подлежит. Шеврёз закатила глаза: — Мы ещё даже не отошли от одного “крёстного” по имени жизнь. А где-то в комнате впервые за весь этот хаос стало спокойно. Элифар посмотрел на Арлекино — Ты ням ням не хочешь?? Он улыбнулся. Мило. Очень Арлекино смутилась.. — Хочу... А что? Элифар усмехнулся — Жди! Сейчас сделаю тебе ужин в лучших Шотландских традициях!! Арлекино чуть приподняла бровь: — Шотландские традиции… это звучит либо очень вкусно, либо очень опасно. Из коридора тут же донёсся голос Кваджика: — ЭТО ЛИБО ОВЁС, ЛИБО ВЫЖИВАНИЕ! Шеврёз тихо добавила: — В случае Элифара — 50/50. Элифар уже встал с таким видом, будто собирается приготовить кулинарный шедевр всей своей жизни: — Вы не верите, а зря. Я сейчас вам устрою уют, тепло и гастрономический смысл жизни. Арлекино наблюдала за ним с лёгкой улыбкой: — Главное, чтобы кухня потом выжила. — Обижаешь. Пауза. — Ну… хотя бы частично. Кваджик издал звук, похожий на смех: — Я уже чувствую запах горелого будущего. Шеврёз вздохнула: — Я присмотрю за аптечкой. Арлекино встала и тихо подошла ближе к Элифару: — Я помогу. Он посмотрел на неё: — Уверена? Она кивнула: — Если ты собираешься готовить “в лучших традициях”, кто-то должен следить, чтобы мы не остались без дома. И на секунду это снова стало чем-то простым. Не войной. Не трагедией. А просто вечером, где кто-то готовит ужин, кто-то шутит за стеной, и жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Они готовили. Долго. Смеялись. Кваджика тоже запрягли готовить. Пока готовили столько наделали, что хватило бы на пол войны. Водой друг друга облевали. Кидались ложками. Кидались тестом. Лао Цзы как странно к ним тоже подключился и начал сыпать всех мукой. Кухня к этому моменту уже перестала быть кухней. Это был какой-то отдельный маленький фронт хаоса. Тесто висело на шкафах, ложки лежали где угодно, кроме ящиков, а кто-то явно уже успел проиграть битву с мукой — потому что все выглядели одинаково “побелевшими”. Кваджик стоял посреди этого и выглядел максимально довольным: — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ЭТО НЕ ГОТОВКА, ЭТО РИТУАЛ ВЫЖИВАНИЯ! Шеврёз пыталась оттереть муку с лица и устало выдохнула: — Я больше никогда не доверю вам “уютный ужин”. Элифар, весь в тесте на рукавах, смеялся так, как давно уже не смеялся — по-настоящему, без напряжения: — Это вообще не должно было быть так сложно… Арлекино, с лёгкой улыбкой, стояла рядом и тоже была вся в муке: — Это ты сказал “в лучших шотландских традициях”. — Я не думал, что традиции включают массовое загрязнение кухни! И тут Лао Цзы спокойно прошёл мимо, как будто так и надо, и ещё раз щедро “осыпал” всех мукой сверху. Тишина. Кваджик медленно повернул голову: — …Старик. Лао Цзы невозмутимо: — Баланс. И кухня взорвалась смехом. Даже Шеврёз не выдержала и прыснула. Арлекино посмотрела на Элифара — и на секунду просто осталась рядом, не говоря ничего. Потому что в этом полном бардаке было что-то очень простое и живое. И, пожалуй, именно это сейчас всем было нужно. Кваджик со смехом сказал — ЧУВСТВУЮ СЕБЯ В СЕРИАЛЕ "КУХНЯ" ТОЛЬКО ШЕФА НЕ ХВАТАЕТ КОТОРЫЙ БУДЕТ ГОВОРИТЬ "ОГУЗКИ, ЧТО ВЫ ЧЁРТ ПОБЕРИ ДЕЛАЕТЕ?!" Элифар, не переставая смеяться, кинул в него комок теста: — ТЫ И ЕСТЬ ШЕФ, ТОЛЬКО У ТЕБЯ СЛИШКОМ МНОГО ИДЕЙ И СЛИШКОМ МАЛО САМООПАСНОСТИ! Тесто попало Кваджику прямо в лицо. Секунда тишины. Потом он медленно вытер его рукой: — …Я это запомню. И тут же швырнул обратно ложку. Шеврёз резко пригнулась: — Я сейчас уйду отсюда, клянусь… Арлекино, стоя рядом с Элифаром, тихо усмехнулась: — Вы как дети. Элифар посмотрел на неё: — Ну так… скоро появится официальный повод. Она чуть замерла на секунду, потом поняла, о чём он, и легко толкнула его плечом: — Не начинай. Из угла Лао Цзы спокойно добавил, продолжая сыпать мукой: — Дети часто рождаются там, где люди наконец перестают воевать. Кваджик тут же поднял палец: — ЭЙ! Я ВОЕВАЛ ТОЛЬКО С ТЕСТОМ! И кухня снова взорвалась смехом — уже более лёгким, почти тёплым, как будто весь сегодняшний ад наконец-то начал отступать хотя бы на шаг назад. Когда они приготовили всё же, вынесли на улицу в дворик, на стол. Все в муке, воде, тесте и с смехом сели Элифар взял чашку, постучал ложкой — ГОСПОДА! Сегодня не обычный день. Сегодня день, когда в нас уже живёт маленькая мечта! Маленькая душа, которая через.. сколько.. Когда обычно дети рождаются?... Кваджик тут же вставил, с набитым ртом: — ОЧЕНЬ НЕ СЕЙЧАС, БРАТ, ДАВАЙ НЕ ПОРТИМ ТАЙМИНГ! Шеврёз закатила глаза: — Примерно через девять месяцев, гений. Элифар задумался, серьёзно кивнул: — Девять месяцев… ладно. У нас есть время подготовить оборону кухни. Арлекино тихо усмехнулась, глядя на него: — Это не осада. — Пока. Лао Цзы спокойно наливал чай: — Иногда подготовка к новой жизни звучит громче, чем сама жизнь. Пауза повисла мягкая, но тёплая. Кваджик поднял чашку: — Ладно, официально: если это будет ребёнок — он будет расти в самой странной семье Тейвата. Шеврёз кивнула: — Но, возможно, в самой живой. Элифар посмотрел на всех по очереди — мука на лице, усталость, смех, следы всего пережитого. И тихо сказал: — Тогда… давайте сделаем так, чтобы ему было ради чего улыбаться. Арлекино чуть сжала его руку под столом. — Уже делаем. И на секунду дворик перестал быть хаосом, войной и прошлой болью. Он стал просто вечером. Где люди, несмотря ни на что, всё ещё сидят вместе и едят. Они ели. Смеялись. Кваджик рассказывал истории. Лао Цзы что то говорил на философском. Элифар смеялся и тоже что то рассказывал. Арлекино просто смеялась, и смотрела на Элифара. С улыбкой. Живой. Той которой у неё давно не было.. И в этот момент всё будто стало тише, хотя вокруг по-прежнему было шумно. Смех Кваджика, спокойный голос Лао Цзы, какие-то перебивки Шеврёз — всё это оставалось фоном, как жизнь, которая идёт своим ходом. А для Арлекино в какой-то момент осталось только одно. Элифар. Он смеялся, говорил что-то очередное глупое и живое, размахивал рукой, случайно роняя крошки еды на стол, и даже не замечал этого. И она просто смотрела на него. Без напряжения. Без защиты. Без вечного “контроля”. Лёгкая улыбка держалась на её лице так естественно, будто она наконец вспомнила, как это делается. Элифар заметил её взгляд и на секунду замолчал: — Чё? Она чуть покачала головой: — Ничего. Пауза. И тише: — Просто… ты смешной. Он фыркнул: — Это комплимент или приговор? — Пока не решила. Она улыбнулась чуть шире. И он, не выдержав, тоже усмехнулся — уже тише, спокойнее. Кваджик тут же вставил: — ОЙ ВСЁ, ОНИ СМОТРЯТ ДРУГ НА ДРУГА, СЕЙЧАС БУДЕТ РОМАНТИЧЕСКАЯ СЦЕНА, Я УХОЖУ ЕСТЬ МОРАЛЬНЫЙ ДЕСЕРТ! Шеврёз устало: — Просто ешь. Лао Цзы спокойно добавил: — Если человек может смеяться после потерь, значит он ещё не потерян. И в этот момент Арлекино слегка наклонилась ближе к Элифару — не для слов, не для жестов. Просто ближе. Как будто этот вечер наконец стал чем-то, что можно не бояться потерять прямо сейчас. Кваджик сказал — А ПОМНИТЕ КАК Я ОБ СТУЛ СПОТКНУЛСЯ НА ДР ЭЛИФАРА?! Элифар заржал — Ага, а потом на следующий день под похмелом посылал меня нахуй, пока я тебя к Бай Джу тащил. Кваджик сразу возмутился, но улыбка его выдала: — ЭТО БЫЛ НЕ “ПОСЫЛАЛ НАХУЙ”, ЭТО БЫЛА ТЕРАПИЯ В УСЛОВИЯХ СТРЕССА! Шеврёз покачала головой: — У тебя вся жизнь — “терапия в условиях стресса”. Лао Цзы спокойно отпил чай: — Иногда люди называют хаосом то, что не умеют контролировать. Кваджик тут же ткнул в него пальцем: — ВОТ! ВОТ ЭТО Я И ГОВОРЮ! Я ФИЛОСОФ! Элифар уже почти лежал на столе от смеха: — Ты не философ, ты просто опасный человек с доступом к идеям. Арлекино тихо смеялась, наблюдая за ними, и вдруг добавила: — Но он делает атмосферу живой. Кваджик на секунду застыл: — …О. Меня впервые не оскорбили. Шеврёз спокойно: — Не привыкай. И стол снова наполнился смехом — лёгким, настоящим, таким, в котором уже не было прежней тяжести, только люди, которые почему-то всё ещё здесь, вместе. Элифар посмотрел на Арлекино которая улыбалась. И сказал — Ты выглядишь очень красиво когда улыбаешься. Улыбка тебе к лицу. Кваджик засвистел — Оо.. Тут щас будет два варика. Либо ебля ещё одна. Либо сопливая романтика. Арлекино на секунду чуть смутилась — совсем незаметно, но достаточно, чтобы взгляд стал мягче. Она не отвела глаза сразу. — Ты слишком прямо говоришь. Элифар пожал плечами: — А смысл усложнять? Кваджик тут же встрял: — ОН НЕ УМЕЕТ УСЛОЖНЯТЬ, ОН УМЕЕТ ЛИБО ПАНИКОВАТЬ, ЛИБО ГОВОРИТЬ ПРАВДУ В ЛИЦО! Шеврёз тихо: — Это, к сожалению, редкое качество. Лао Цзы спокойно добавил: — Простые слова часто тяжелее всего произнести. Арлекино посмотрела на Элифара чуть дольше. И потом тихо ответила: — Спасибо. Одно слово. Но не формальное. А настоящее. Кваджик тут же откинулся на стул: — ВСЁ. Я УХОЖУ. У МЕНЯ ПЕРЕДОЗИРОВКА ЭМОЦИЯМИ. Элифар усмехнулся: — Сядь, драматург. Но сам при этом не отвёл взгляд от Арлекино. И в этот момент между ними не было шума компании, шуток Кваджика или философии Лао Цзы. Только простая, спокойная близость — без давления, без спешки, но с чем-то, что уже точно было больше, чем просто вечер. Резко их перебил звон чашки.. Капитано стоял с чашкой — Я пришёл чаю попросить. Наверное не вовремя.. Кваджик удивился — Ну нихуя себе.. какие люди.. Ты так быстро на нарах отчалил?? Как так? Там должны были дать ну.. дохерашеньки большой срок. Лет пять минимум. Капитано фыркнул — У суда планы поменялись. Кваджик прищурился: — “Планы поменялись” — это у вас там новая функция в Фатуи или что? Шеврёз напряглась, но осталась сидеть: — Тебя отпустили? Капитано спокойно поставил чашку на край стола, будто вообще не был тем, кого недавно сопровождали под конвоем. — Формально — да. Элифар хмыкнул: — А неформально? — Неформально… — он чуть пожал плечами, — мне дали выбор: тюрьма или “неофициальное сотрудничество”. Кваджик тут же оживился: — О! Шантаж, классика! Люблю эту игру! Арлекино медленно посмотрела на Капитано: — И ты пришёл сюда зачем? Он взглянул на неё спокойно: — За чаем. Пауза. Лао Цзы тихо поставил свою чашку: — Чай — удобный предлог для тех, кто не хочет сразу говорить правду. Капитано чуть наклонил голову: — Возможно. Элифар уже не улыбался так легко, как минуту назад: — Тогда говори честно. Зачем ты здесь. Капитано посмотрел на всех по очереди — на их стол, смех, остатки теста, муку, живую, странную теплоту этого места. И сказал: — Мне стало интересно, что происходит, когда Фатуи перестают быть единственным “домом”, который у людей есть. Кваджик усмехнулся — Брат. А разве не видно? То что у вас в Фатуи.. Одна хуйня. А тут.. Тут люди. Капитано огрызнулся — Так в Фатуи тоже люди.. и что? Кваджик посмотрел на него — Блять.. Нихуя ты не выкупаешь! Ну тупой как пробка. Тот посмеялся сквозь шлем — Пробка от вина? Или от шампанского? Кваджик крикнул — ТЫ ПРИКОЛ ТЯНЕШЬ?! Элифар заржал — Всё, на Кваджика нашли противовес. Кваджик тут же повернулся к Элифару: — ЭТО НЕ ПРОТИВОВЕС, ЭТО БАГ В СИСТЕМЕ! Шеврёз устало закрыла лицо рукой: — Почему каждый раз, когда появляется серьёзный разговор, вы превращаете его в цирк… Лао Цзы спокойно отпил чай: — Иногда цирк честнее политики. Капитано молча наблюдал за ними. И в его молчании не было привычной тяжести приказа — скорее интерес. — У вас нет дисциплины. Элифар фыркнул: — Зато у нас есть ужин, который никто не пытался превратить в допрос. Арлекино спокойно добавила: — И люди, которые остаются даже без приказов. Пауза. Капитано посмотрел на неё чуть дольше. — Это редкость. Кваджик тут же вставил: — У НАС ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ “НИКТО НЕ СБЕЖАЛ, ПОТОМУ ЧТО ВСЕМ ЛЕНЬ”. Элифар засмеялся: — Это он так любовь к коллективу описывает. Шеврёз тихо: — Ужасно, но похоже на правду. Капитано медленно взял чашку, сделал глоток. И впервые за разговор его голос стал менее “официальным”: — Тогда, возможно, мне стоит понять, почему вы всё ещё держитесь вместе без приказов. Кваджик поднял палец: — Потому что если мы разойдёмся — ты останешься без чая. Пауза. И даже Капитано, скрытый за шлемом, тихо усмехнулся. Кваджик посмотрел на Капитано — Так чё стоим. Садись раз пришёл. Тот сел и сказал — Мог бы и на стол сесть. Кваджик скривился — Дядь, ты мои шутки крадёшь! За такое штраф будет!! Капитано слегка засмеялся — Красть это когда взяли.. Он взял тарелку с едой у Кваджика и поставил себе — И УКРАЛИ ТО ЧТО БЫЛО ТВОИМ! А потом просто слегка сняв шлем, разом сьел всю еду. Кваджик приохуел — Ты.. ТЫ БЛЯТЬ СОВСЕМ ПУТАЕШЬ?! ВЕРНИ МОЮ ЕДУ!! Капитано засмеялся — Путать, если только узлы. Кваджик застыл на секунду, потом медленно указал на него пальцем: — …Ты сейчас у меня еду съел и ещё пошутил? Капитано спокойно поставил пустую тарелку: — Констатировал факт. Шеврёз тихо пробормотала: — Он опаснее, чем выглядит… Элифар уже смеялся в голос: — Всё, Кваджик, тебя унизили на твоём же поле. Кваджик резко повернулся к нему: — ТЫ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕШЬ МЕНЯ?! — Я поддерживаю вселенную справедливости. Арлекино тихо улыбнулась, наблюдая за ними: — Это первый раз, когда за столом не обсуждают смерть или катастрофу. Лао Цзы спокойно добавил: — И это уже победа. Капитано откинулся чуть назад, впервые выглядя не как фигура власти, а просто человек, который случайно оказался за чужим столом. — У вас странная динамика. Кваджик тут же: — У ТЕБЯ СТРАННАЯ АМНЕЗИЯ В ОБЛАСТИ МОЕЙ ЕДЫ. Капитано чуть наклонил голову: — Тогда считай это… военным трофеем. Пауза. И потом весь стол одновременно взорвался смехом — даже Кваджик, хоть и с видом человека, который это “никогда не простит принципиально”. Капитано резко щёлкнул пальцем и указав на Кваджика сказал — Кстати. Настоящий Окно уже идёт за вами. Кваджик тут же уронил ложку — ЕСЛИ ЭТО ШУТКА, Я ТЕБЕ РЕАЛЬНО ВЬЕБУ! Тот стал серьёзнее — Не, тут без шуток. Он реально идёт. Смех за столом оборвался почти мгновенно. Ложка Кваджика так и осталась лежать на земле. Элифар медленно выпрямился: — …Ты сейчас серьёзно? Капитано кивнул спокойно, без лишней драматизации: — Да. Шеврёз напряглась: — “Настоящий Окно”… это не тот, о котором вы раньше говорили? Лао Цзы тихо поставил чашку: — Значит, это тот, кто не играет роли. Арлекино уже не улыбалась. Взгляд стал собранным. — Он здесь зачем? Капитано чуть повернул голову: — За тем, что вы называете “нарушенным балансом”. Кваджик нервно усмехнулся: — Баланс у нас уже летел к чертям после теста, если честно… Элифар тихо: — Сколько у нас времени? Капитано посмотрел в сторону дороги, ведущей к храму: — Недолго. Пауза. И уже тише: — Он не идёт говорить. Эти слова повисли тяжелее всего. Шеврёз медленно встала: — Тогда что он делает? Капитано ответил просто: — Проверяет, что останется, когда вы перестанете быть “историей” и станете последствиями. И в этот момент даже ветер во дворе будто стал холоднее. Кваджик посмотрел на Капитано — И.. насколько он селён?.. Тот протяжно сказал — Очень.. Чертовски.. Хуже чем тот Окно которого вы убили. Этот Окно при желании вас всех под чистую сотрёт. Кваджик усмехнулся. Не ровно — Ну пиздец.. И чё теперь? Нам, как ты под шконку прятаться? Капитано остолбинел — Ладно.. по шуткам.. 1:1. Кваджик нервно выдохнул, но всё равно попытался держать лицо: — Я не шучу, я просто заранее морально готовлюсь к гробу. Элифар медленно поднялся из-за стола: — Где он сейчас? Капитано спокойно посмотрел на него: — Недалеко. Он чувствует вас. Шеврёз сжала кулаки: — И что, он просто придёт сюда и… Лао Цзы мягко перебил: — Не “просто”. Он уже идёт, потому что вы уже приняли его в свою историю. Арлекино тихо сказала: — Значит, спрятаться не вариант. Капитано кивнул: — Не вариант. Пауза стала тяжёлой, но уже без паники — скорее как перед бурей, когда всё уже решено природой, и остаётся только понять, как стоять. Кваджик криво усмехнулся: — Ну тогда класс. У нас семейный ужин и финальный босс одновременно. Элифар посмотрел на всех: — Мы уже не те, кто был вчера. Арлекино ответила спокойно: — Нет. И впервые за весь разговор её голос стал таким же собранным, как раньше — но уже не холодным, а живым: — Тогда и он не увидит нас такими же. Капитано чуть наклонил голову: — Это и есть правильный ответ. И где-то за пределами двора ветер вдруг стал тише. Как будто кто-то действительно уже стоял на границе их мира. Элифар посмотрел на всех — Ну что же.. Тогда.. Собираем всё что у нас есть.. И.. идёт ебашить вселенского гения. Кваджик усмехнулся — Чем? Мукой и тестом? Лао Цзы сказал — Я знаю как вам его победить. И я помогу со всем что вам нужно. Кваджик сразу оживился: — О, наконец-то нормальный план, а не “умрём красиво”! Шеврёз посмотрела на Лао Цзы внимательнее: — И как именно? Лао Цзы медленно допил чай и поставил чашку на стол. — Его нельзя победить силой в привычном смысле. Пауза. — Он не “сильнее” вас. Он вне правил, к которым вы привыкли. Элифар нахмурился: — Тогда как его вообще остановить? Старик спокойно посмотрел на каждого по очереди: — Сломать ему опору. Кваджик прищурился: — Опору типа… землю? планы? лицо? — Его смысл, — уточнил Лао Цзы. — Он приходит туда, где история уже приняла форму. Где люди начали играть роли, которые он может просчитать. Арлекино тихо: — А если мы перестанем быть предсказуемыми? Лао Цзы кивнул: — Тогда он теряет власть над сценой. Элифар усмехнулся: — То есть… нам надо просто быть ещё более хаотичными, чем обычно? Кваджик поднял палец: — О, это я умею! Это мой природный талант! Шеврёз вздохнула: — Это звучит как план, который либо гениален… либо нас всех похоронит. Лао Цзы спокойно добавил: — Часто это одно и то же. Пауза. И в этой тишине стало ясно: они уже не обсуждают “идти или нет”. Они обсуждают только то, какими они станут перед тем, кто идёт к ним навстречу. Кваджик усмехнулся — Что же. Тогда.. Ждём. Резкий звон. Земля тряхнулась. Очень сильно. И небо прорезалось.. В тьму.. — А ждать не надо. Я уже у вас. Кваджик посмотрел наверх — Ну привет.. Мудила. Окно усмехнулся — Ожидаемо. Элифар встал Кваджик вскочил на стол — Ожидаемо? А хуй там плавал!! Чукча ты беловолосая! Капитано потёр шлем рукой — Он.. тупой? Кваджик усмехнулся — НЕ! ПРОСТО СЕЙЧАС, Я ГОТОВ БЫТЬ НА ПОЛНУЮ МОЩЬ! Ведь Гримм дал мне сцену! А сейчас она.. Реальна! Пространство резко схлопнулось и все они оказались на огромной сцене. На местах сидели Гриммкины. Много. Сотни. Тысячи. Сцена была слишком большой, чтобы быть реальной. Красный свет падал сверху, как будто сам воздух стал театральным занавесом. Сотни “Гриммкинов” сидели неподвижно, как зрители, которые уже знают конец пьесы, но всё равно пришли посмотреть, как её сыграют. Тишина была не пустой — она была наблюдающей. Элифар медленно огляделся: — …Он реально любит драму. Кваджик, всё ещё стоя на столе, раскинул руки: — ЭЙ! ТЫ ЖЕ СЦЕНУ ДАЛ — Я БУДУ ИГРАТЬ СЦЕНУ! Шеврёз тихо выдохнула: — Мне это не нравится… совсем. Лао Цзы спокойно посмотрел вверх, на тьму между прожекторами: — Он не просто пришёл. Он оформил пространство под себя. Капитано сделал шаг вперёд: — Это не бой. Это демонстрация. И в этот момент “Окно” появился уже не как фигура вдалеке — а как часть сцены, будто он всегда был её центром. Он слегка наклонил голову: — Добро пожаловать. Пауза. — Я хотел посмотреть, что вы выберете, когда у вас отнимут привычный мир. Кваджик усмехнулся шире обычного: — А мы его и не держим. Мы в нём бардак устраиваем. Элифар медленно выдохнул и посмотрел на всех: — Тогда ладно… Он шагнул вперёд. — Давайте устроим ему такой спектакль, который он не сможет предсказать. И где-то в сотнях “зрителей” что-то впервые едва заметно дрогнуло — как будто сама сцена ещё не знала, кто сегодня главный актёр.