Дракон и принц

Мгла над Чернотопскими болотами висела такая, что хоть на хлеб намазывай. Воздух пах тиной, дохлой лягушкой и чьими-то несбывшимися надеждами. В центре этого промозглого великолепия, на обломке скалы, который местные гордо именовали «Пиком Отчаяния», лежал дракон. Звали его Джун, и он страдал. Нет, не от героических ран или отсутствия девственниц в рационе. Он страдал от скуки. Чешуя цвета старого серебра потускнела, левое крыло нервно подрагивало, а из огромной ноздри вырвалось облачко серного дыма, случайно испепелившее пролетавшую мимо утку. — Какая нелепая, безвкусная смерть, — философски заметил Джун, провожая взглядом падающий в трясину пепел. Сам он считал себя гурманом и предпочитал запекать дичь более изящно. Его страдания прервал звук. Не вой ветра, не кваканье болотной нечисти, а методичное, раздражающе-благородное «звяк-звяк-звяк». К скале, сверкая начищенными доспехами так, что у дракона зарябило в глазах, приближался всадник. Вид у него был до отвращения решительный и свежий, несмотря на грязь вокруг. — Эй! — зычно крикнул всадник, осаживая белоснежного (откуда?!) коня на безопасном, по его мнению, расстоянии. — Ты! Чешуйчатый нарушитель спокойствия! Я, принц Джин из Династии Ясного Полумесяца, прибыл, чтобы освободить несчастную принцессу из твоих гнусных лап! Дракон лениво повернул голову, смерил его взглядом с головы до кончиков сверкающих шпор и обратно. Задержался на лице принца. Такой широкоплечий, с надменным разлетом бровей и пухлыми губами, которые, наверное, очень мило смотрелись бы, если бы не кривились в этой дежурной героической гримасе. — Ну-ну, — вздохнул Джун, и от этого вздоха плащ принца, расшитый серебряными лилиями, опасно затрепетал. — Во-первых, не «ты», а «Ваше Великолепие». Во-вторых, принцесса сама ко мне пришла. Говорила, что дома скучно, а твой младший брат положил ей в кровать тритона. В-третьих, — он скосил глаз в глубь пещеры, откуда доносилось визгливое хихиканье и хруст чипсов из сушеных водорослей (принцесса притащила с собой целый мешок), — она смотрит со мной «Битву невест: Деревенский сезон» и добровольно отсюда не выйдет, пока не узнает, кого выгнали на церемонии роз. Джин моргнул. Сценарий, расписанный его церемониймейстером, дал первую трещину. Обычно драконы не цитируют скандальное реалити-шоу. — Ты лжешь, змей! — не слишком уверенно возразил принц. — Ты заколдовал ее! И вообще, драконам положено требовать выкуп! Золото, самоцветы, может быть, живописно украденный скот! — О, боги, какой ты скучный, — Джун картинно закатил глаза. — Золото у меня есть. Самоцветы — тоже. А коровы... у меня от них изжога. Мне что, по-твоему, заняться больше нечем, кроме как пасти ваших колхозных буренок? У меня, вообще-то, тонкая душевная организация! — он элегантно повел крылом, стряхнув с него капли росы прямо на шлем принца. — Иди домой, мальчик. Дай посмотреть, отравит ли сегодня фермерша доярку. Вот этого Джин стерпеть уже не мог. Не «мальчик». От кого угодно, только не от этого чешуйчатого насмешника с глазами цвета темного янтаря. — Я не мальчик! — взревел принц, выхватывая меч из ножен. Клинок, заговоренный семью гномами в полнолуние, засиял праведным голубым светом. — Я — принц Джин! Я прошел Поля Вечной Скуки и Леса Депрессивных Гномов! Я сражался с гидрой на Таможне Бюрократии и победил! Я выстою и против тебя. Защищайся! Джун посмотрел на него. На этот запыхавшегося, прекрасного в своей ярости принца с мечом, который наверняка даже не умеет толком пользоваться консервным ножом, не то что этим куском заговоренного металла. Что-то в груди дракона, в районе третьего ребра слева, екнуло. Скука отступила, сметенная волной совершенно неуместного интереса. — Хм, — только и произнес Джун. Он не бросился в атаку. Он просто... лег. Неуклюже, совсем не по-драконьи, плюхнулся на брюхо, подняв тучу пыли. Огромная голова легла на передние лапы, а глаза, не мигая, уставились на Джина. В них больше не было скуки. Там плескалось что-то совсем другое. Принц, готовый к броску, замер в нелепой боевой стойке. Челюсть его медленно, но верно поехала вниз. — Ты... что это ты делаешь? — прошептал он, тыча мечом в сторону дракона. — Атакуй! Выпускай пламя! В чем подвох?! Дракон молчал. Его чешуя, казалось, начала отливать теплым, нежно-розовым светом. Он просто смотрел на принца, и в этом взгляде читался диагноз, который не снился ни одному придворному лекарю. — Э-эй! — голос Джина сорвался на фальцет. — Ты... ты меня слышишь? Может, тебе плохо? Я, вообще-то, принц, а не ветеринар! Джун чуть склонил голову набок. Его зрачок, вертикальный, как у всех уважающих себя рептилий, расширился, затапливая янтарную радужку. — Скажи, — низкий, рокочущий голос дракона разнесся по поляне, и от его интонаций у Джина внезапно вспотели ладони под латными перчатками, — а вот эта штука... — дракон кивнул на меч, — она у тебя чисто для красоты, или ты иногда и по прямому назначению умеешь? Джин окончательно растерялся. Земля уходила у него из-под ног, причем в буквальном смысле — элитные сапоги его кавалерийского ордена предательски скользили по мокрой траве. В пещере, на заднем плане, принцесса Аю громко икнула, дернулась и прибавила громкость кристалла-приемника. Искры магии и зарождающейся паники витали в болотном воздухе. Все шло совсем, совершенно не по протоколу. Искры магии и зарождающейся паники витали в болотном воздухе. Все шло совсем, совершенно не по протоколу. Джин встряхнулся. Латные перчатки скрипнули — он стиснул рукоять меча так, что побелели костяшки (не то чтобы кто-то мог это видеть под сталью, но сам факт!). — Умею, — процедил он сквозь зубы, и голос его больше не срывался. — Я, в отличие от некоторых, не просиживал чешую на болоте, пересматривая дешевые шоу. Я тренировался. Каждый. День. С шести утра. Джун приподнял голову. Розоватый отлив чешуи сменился на задумчиво-изумрудный. — С шести утра? — переспросил он с ноткой священного ужаса. — Добровольно? — Да! — рявкнул принц, и меч в его руке описал безупречную восьмерку. Воздух рассекло с тихим свистом, достойным самого элитного чайника. — Три часа фехтования, час конной выездки, два — тактики боя с магическими существами. И знаешь, что? — он шагнул вперед, и это был шаг не мальчика, а мужчины. Вернее, принца. В общем, кого-то очень серьезного. — Я зубрил твой вид. Огненные драконы: уязвимость левого подкрылья, низкая маневренность в дождливую погоду, склонность к театральным монологам перед атакой. Ты предсказуем. Ты — учебник, который я выучил наизусть. Дракон моргнул. Потом еще раз. Никто и никогда не называл его «учебником». Это было... обидно? Странно? Или, наоборот, до дрожи интригующе? — Так, — произнес Джун, и из его ноздрей вырвалась одна-единственная, почти прозрачная струйка дыма. — Значит, левое подкрылье, говоришь... Он медленно, грациозно поднялся на все четыре лапы. Земля под его весом чуть просела. Теперь он возвышался над принцем горой переливающейся чешуи, и от этой горы веяло жаром разогревающейся печи. — Ну, давай, — голос дракона зазвучал ниже, в нем прорезались опасные, рокочущие ноты. — Покажи, чему тебя научили в твоей элитной академии, принц Джин. Он не стал ждать. Взмах хвоста — и Джину пришлось уйти в перекат, спасая не столько жизнь, сколько свежеотполированный наплечник. Меч принца звенел, отражая град мелких камней, вырванных драконьими когтями из скалы. — Неплохо! — крикнул Джун, когда принц, используя инерцию переката, вскочил на ноги и тут же сократил дистанцию. — А это ты выучил в главе «Как разозлить дракона и не умереть в первые пять секунд»? — Глава четвертая! — ответил Джин, уклоняясь от струи пламени, которая была выпущена ровно на полградуса выше, чем нужно для реального ущерба. Предупредительный выстрел. Дракон... играл с ним? — «Работа ног и провокация»! Он сделал выпад, целясь острием в сочленение пластин на груди дракона — туда, где по всем анатомическим атласам проходил энергетический меридиан. Не смертельно, но больно. Очень больно. Джун отпрянул в последний миг, и клинок скользнул по чешуе, выбив сноп серебряных искр. В пещере принцесса Аю поставила шоу на паузу и теперь с интересом наблюдала за боем, жуя уже не чипсы, а вяленое мясо неизвестного происхождения. — Ставлю на дракона! — крикнула она, свесившись с края каменного карниза. — Джин, милый, не обижайся, но он эффектнее двигается! — Заткнись, Аю! — хором рявкнули и принц, и дракон. А потом переглянулись. На секунду. Всего на один короткий, как удар сердца, миг. Но этого хватило, чтобы Джун заметил, какие у принца, оказывается, выразительные глаза — цвета темного меда, в обрамлении пушистых, совершенно не воинственных ресниц. А Джин заметил, что дракон, оказывается, не просто «огромная бронированная ящерица», как писали в учебниках. У него была пластика. Чувство ритма боя. И... — У тебя ресницы двойные, — ляпнул Джин вслух, продолжая удерживать меч в защитной позиции. Щеки его под шлемом вспыхнули. — Это... для защиты глаз от дыма? Джун, готовившийся к очередному выпаду, замер. Пауза затянулась. Дракон медленно опустил голову чуть ниже, так, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. — Нет, — ответил он, и в его голосе не было ни сарказма, ни угрозы. Только странная, чуть удивленная нежность. — Это от природы. Просто... красиво. Меч в руках Джина дрогнул. Глава пятая учебника, «Психологическая атака противника и методы защиты», была безнадежно забыта. Джин сглотнул. В горле пересохло, будто он не с драконом сражался, а декламировал любовную балладу перед всем королевским советом. Меч в руке вдруг показался нелепым, неуместным — как вилка на чайной церемонии. — Знаешь, что я сейчас понял? — задумчиво произнес дракон, разглядывая принца с таким выражением, с каким коллекционер разглядывает редкую бабочку. Не хочет убить — хочет засушить и повесить на стену. Или не засушить. Что-то другое. — Ты первый за двести лет, кто не испугался моего пламени. — Я испугался, — честно признался Джин, опуская меч на пару дюймов. — Просто я хорошо умею это скрывать. Глава седьмая: «Контроль эмоций в экстремальных ситуациях». — О боги, опять ты со своими главами! — Джун фыркнул, и из ноздрей вырвалось облачко пара. — Скажи честно, принц: тебя вообще кто-нибудь целовал? Или ты и этому учился исключительно по учебникам? Глава двенадцатая: «Основы тактильного взаимодействия с особями противоположного пола»? У Джина запылали не только щеки, но и кончики ушей, и даже, кажется, коленные чашечки. Хорошо, что шлем скрывал большую часть этого позора. — Не твое дело! — огрызнулся он. — Значит, нет, — удовлетворенно кивнул дракон и растянул пасть в том, что у ящериц, вероятно, считалось улыбкой. Выглядело это... обаятельно? Пугающе? Джин никак не мог определиться. — Знаешь, принц, а ты мне нравишься. В тебе есть кое-что, чего нет в других героях, что сюда захаживали. — И что же? — Джин напрягся. Рукоять меча намокла от пота. — Ты не идиот. — Джун склонил голову набок, рассматривая его как забавную, но симпатичную диковинку. — Ну, то есть идиот, конечно, — ты же приперся сюда в одиночку, в начищенных доспехах, как приглашение на обед. Но при этом ты идиот образованный. С методичкой. Это подкупает. С карниза пещеры донеслось фырканье. — Вы закончили? — Аю свесилась еще ниже, рискуя свалиться вниз головой. — А то у меня уже мясо закончилось, а вы тут брачные танцы устроили. Джин, он сейчас на тебя смотрит так же, как мой кот на вяленого окуня. Если хочешь совет... — Не хотим! — опять хором отозвались принц и дракон. И опять переглянулись. На этот раз дольше. Джин заметил, что зрачки дракона пульсируют в такт его дыханию — сужаются, расширяются, снова сужаются. Гипнотическое зрелище. А Джун заметил, что принц так и не опустил меч до конца. Молодец. Дисциплинированный. — Послушай, — тихо сказал Джун, и от этого голоса у Джина по спине пробежали мурашки, абсолютно не предусмотренные никакими учебниками. — Я предлагаю перемирие. Временное. Ты устал с дороги. Доспехи у тебя тяжелые, волосы под шлемом наверняка взмокли. Я не отравлю тебя ужином и не сожру во сне. Честное драконье. Джин подозрительно прищурился: — А какая тебе выгода? Джун на мгновение задумался. Потом его двойные ресницы дрогнули, и он ответил — настолько искренне, что принц чуть не выронил меч: — Мне скучно. А с тобой — нет. Ты даже не представляешь, какая это редкость — встретить кого-то, с кем не скучно. Повисла тишина. Даже болотные твари притихли, почуяв исторический момент. Принцесса Аю наверху затаила дыхание, прижимая к груди пустой мешок из-под снеков. Джин смотрел на дракона. Дракон смотрел на Джина. Меч между ними начал медленно, дюйм за дюймом, опускаться. — Ладно, — наконец выдохнул принц, и это «ладно» обрушило целую эпоху героического этикета. — Один ужин. Но меч я оставлю при себе. — Разумеется, — кивнул Джун, и в его янтарных глазах заплясали искры, не имеющие ничего общего с боевой магией. — Иначе ты будешь не ты. А мне, знаешь ли, интересен именно ты. У Джина внутри что-то перевернулось. Где-то в королевстве Ясного Полумесяца церемониймейстер, не зная того, подавился утренней булочкой. План по спасению принцессы летел в бездну, и вместе с ним — куда-то в том же направлении — летело сердце принца. Вечер опустился на Чернотопские болота, как тяжелый бархатный занавес — медленно, торжественно и слегка пахнущий сыростью. Принцесса Аю, утомленная отсутствием развязки в любовной линии (и в шоу, и в пещере), уснула прямо на ворохе драконьих сокровищ, укрывшись чьим-то старым знаменем. Джин сидел у входа в пещеру, сняв наконец шлем. Мокрые волосы прилипли ко лбу, делая его похожим не на грозного воина, а на вымокшего щенка благородных кровей. Меч лежал рядом — на расстоянии вытянутой руки, как и было обещано. Костер, разведенный из сухого торфа (единственное, что горело на этих болотах без магического вмешательства), бросал танцующие тени на каменные стены. Дракон возился в глубине пещеры. Слышалось шуршание, позвякивание и сдавленное ругательство на каком-то древнем, давно мертвом языке. — У тебя там все в порядке? — спросил Джин, не оборачиваясь. — Почти, — отозвался Джун. Голос его звучал странно — будто он говорил сквозь стиснутые зубы. — Минуту. Шорох усилился. Что-то вспыхнуло — не пламенем, а мягким золотистым светом, похожим на утреннее солнце. Джин инстинктивно схватился за меч и обернулся. И замер. Из глубины пещеры к костру шагнул человек. Мужчина. Высокий, стройный, с длинными серебристыми волосами, спадающими на плечи мягкими волнами. Одет он был в простую темную тунику и штаны, но ткань явно была дорогой — матово поблескивала в свете огня, как чешуя. Кожа незнакомца отливала легкой бронзой. А глаза... глаза были те самые. Янтарные, с вертикальным зрачком и двойными ресницами. Меч выпал из ослабевших пальцев Джина и со звоном ударился о камень. — Ты... — прошептал принц. — Ты... ты... — Я, — подтвердил Джун и неловко повел плечами. — Прости, давно не практиковался. Человеческое тело такое... тесное. И костей слишком много. Зачем вам столько костей? Джин продолжал смотреть. В учебниках не было главы о том, что делать, если дракон, с которым ты собирался биться насмерть, вдруг оказывается самым красивым мужчиной, которого ты видел в своей жизни. Не «красивым для дракона». А просто красивым. Катастрофически. Оскорбительно. Так, что хочется немедленно проверить, не наслал ли он на тебя какие-нибудь чары. — Это... иллюзия? — выдавил Джин, пытаясь вернуть лицу выражение суровой подозрительности. — Нет, — Джун подошел ближе и уселся напротив, скрестив ноги. Двигался он чуть скованно, будто заново привыкал к конечностям. — Превращение. Полноценное. Чешуя уходит внутрь, масса перераспределяется, органы... ну, ты не хочешь знать подробности про органы. Короче, я умею. Просто редко пользуюсь. Драконом быть удобнее — спина не болит, и до верхних полок дотягиваться не надо. Джин моргнул. Потом еще раз. Джун в человеческом обличье сидел в двух футах от него — достаточно близко, чтобы принц мог разглядеть, как огонь костра отражается в его янтарных глазах, превращая их в расплавленное золото. — Так ты... ты всегда мог... — начал Джин и осёкся. — Что? Превратиться в человека? Конечно. — Джун пожал плечами. — Просто до тебя никому не приходило в голову предложить перемирие. Обычно к этому моменту герои уже горят синим пламенем. В буквальном смысле. Джин медленно поднял меч и убрал его в ножны. Жест получился нарочито спокойным, хотя внутри у него бушевал ураган. — Ты мог бы начать с этого, — сказал он с упреком. — С человеческого облика. Было бы... менее травматично. — И пропустить выражение твоего лица, когда ты понял, что дракон тебя не сожрет, а приглашает на ужин? — Джун улыбнулся. Улыбка у него оказалась совершенно человеческая, чуть кривоватая, с ямочкой на левой щеке. — Ни за что. Это было бесценно. Джин хотел возмутиться, но вместо этого почувствовал, как уголки его собственных губ предательски ползут вверх. — Ты манипулятор. — Я дракон, — поправил Джун. — Это примерно одно и то же. Он потянулся куда-то в сторону и извлек два глиняных кубка и запыленную бутылку. — Вино? Трехсотлетней выдержки. Из погребов последнего короля, который пытался меня завоевать. У него была ужасная армия, но отличный вкус в алкоголе. — Ты разграбил королевский погреб? — Я реквизировал его в счет морального ущерба. Джин принял кубок. Пальцы их на мгновение соприкоснулись — кожа Джуна была теплой, даже горячей. Принц поспешно отдернул руку, расплескав пару капель. — Осторожнее, — мягко сказал Джун, и в его голосе прорезалась та самая, низкая, рокочущая нота. — Оно старое. Может ударить в голову. Джин сделал глоток, чтобы скрыть смущение. Вино действительно было превосходным — терпким, с нотками вишни и чего-то пряного, чему он не знал названия. — Расскажи мне что-нибудь, — вдруг попросил Джун, глядя на принца поверх края своего кубка. — Что-нибудь, чего нет в твоих учебниках. — Например? — Например... почему ты стал героем? Не принцем — принцем ты родился. А именно героем. Кто тебя надоумил? Мама? Папа? Скука? Джин помолчал. Потом сделал еще глоток — побольше, чем следовало. — Брат, — сказал он наконец. — Младший. Тот самый, что подложил тритона в кровать Аю. Он... он смеялся надо мной. Говорил, что я только и умею, что красоваться на парадах. Что все мои тренировки — это просто способ избежать реальной работы. Что я никогда не сделаю ничего по-настоящему сложного. — И ты решил доказать, что он не прав? — тихо спросил Джун. — Я решил доказать, что я не пустой, — голос Джина дрогнул. — Что я не просто... красивый мальчик в доспехах. Тишина упала между ними, тяжелая и плотная, как вода. Джун смотрел на принца — теперь уже без насмешки, без сарказма. Смотрел так, будто только что обнаружил в уже прочитанной книге новую, неожиданно глубокую главу. — Ты не пустой, — сказал он наконец. — Я сразу понял. Пустые не приходят с мечом в одиночку. Пустые приходят с армией. Джин поднял глаза. Их взгляды встретились, и на этот раз никто не отвел глаз первым. Где-то наверху принцесса Аю всхрапнула и перевернулась на другой бок, пробормотав во сне что-то про розы и кандидатов на вылет. Костер тихо потрескивал. Где-то вдалеке ухала выпь, и звук этот был странно уютным, почти домашним. — Знаешь, — произнес Джун, наполняя кубки заново, — кажется, я рад, что ты пришел меня убить. — Я тоже, — честно ответил Джин. — Рад, что не убил. И они чокнулись — глиняными кубками, над старым торфяным костром, посреди болот, куда еще ни один принц не приходил, чтобы остаться.