Чужая версия

Мир всегда менялся. Сначала — перестройка континентов, переселение людей. Потом — первые прорывы в науке, первые войны. Затем — щелчок. Половина людей была стерта. Человечество не оправилось даже тогда, когда они вернулись. Миру пришлось снова перестроиться, изменить форму и подачу. За те несколько лет жизни в дефиците приоритеты стали другими. Люди поняли — их никто больше не спасет. Самое главное, что перетерпело изменения — власть. Каждый пытался урвать свой кусок, пока обычные жители утопают в горести. В тот год открылось много охранных компаний, как частных, так и государственных для патрулирования города вместе с полицией. На поверхности цель у них была благородная — обеспечить безопасность при вторжении. Но если глянуть глубже — этими силами можно было прижать слабых еще ниже к земле. Джеймс моргнул. Он прослушал, что сказала психолог. Какой-то вопрос? Или очередная лекция? Он наклонился чуть ближе, смотря на женщину напротив исподлобья. — Я спрашивала тебя о новой работе, — повторила она мягко, но в голосе слышалось скрытое раздражение. — Ты упомянул о ней в начале. Хочешь поделиться? — Охрана, — он бросил взгляд в окно, где ветер во всю трепал листья деревьев. — Или сопровождение. Так и не понял. У Виктора Райнхарда. Знаете его? — Он баллотируется в мэры, Джеймс, — она усмехнулась, делая пометку в блокноте. — Для тебя это хороший шанс, не думаешь? — Думаю, что, если соглашусь, то всегда буду на виду. Не этого я хотел. — Не хочу показаться грубой, — она сомкнула губы, поправляя помаду, но просто подбирала слова. — Но ты подходишь для этого дела из-за своих… умений… — Убивать? — перебил мужчина. — Видеть скрытые детали, подмечать опасность, — сгладила углы женщина. — А работа на такого человека, как будущий мэр, поможет тебе быстрее исправить свой облик в глазах окружающих. — Я не хочу «исправлять облик», — Барнс встал, отбрасывая от себя диванную подушку. — Я хочу изменить себя. Это все не помогает. Она встала с места, мягко преграждая путь плечом. Блокнот — открыт, но карандаш плотно зажат в руке. Почти как оружие. — Если я психолог, то не значит, что должна говорить только приятные вещи, — женщина бросила взгляд на часы на стене. — Моя главная задача — понять, что ты готов для мира. И для себя. — Чтобы я никому не навредил? — огрызнулся он, собираясь уйти, но женщина заблокировала его так, что ему бы пришлось ее оттолкнуть, чтобы пройти. Или можно просто приподнять диван? Тогда она точно запрет его в комнате с мягкими стенами. — Себе, в первую очередь. Ты не обязан мыслить «выживанием». Теперь, когда тебе доступно собственное тело и разум ты волен делать все. — Ага. Только я не знаю, чего я хочу. — Попробуй хоть что-нибудь, — в ее голосе впервые за сессию сквозила человечность. — Согласись на работу. Выпей не в баре у дома. Сходи на концерт. Ты не узнаешь, что тебе нравится, пока не попробуешь хоть что-то. — Ладно, — он понимал, что сдаться легче, чем победить в этом бою. Женщина шагнула в сторону, освобождая путь. — Увидимся на следующей неделе, Джеймс, — проговорила она на прощание, но тот не ответил. До назначенной встречи оставалось минут десять. Достаточно, чтобы спуститься вниз, перейти на другую сторону улицы, подальше от толпы людей. Ветер разносил по улицам не только запах мусора, но и вмешивал в него сладкий запах распустившихся цветов. Розовых, на каком-то дереве, который видел раньше. Времени еще хватило на то, чтобы проверить, что к ботинку не прилипла очередная мокрая листовка с одним из кандидатов в мэры. Джеймс свернул за угол, попадая на небольшой дворик перед кофейней. На проросшей травой каменной кладке умещалось всего два стола, и один был занят. Виктор Райнхард сидел к нему спиной, по углам двора стояло по человеку из охраны. Еще двое — у машины на парковке в паре сотен метров. — Присаживайся, — сказал Виктор, не оборачиваясь. — Рад знакомству, — Джеймс опустился на стул напротив него. Колокольчик на двери звякнул. К ним шла девушка с подносом. — Не надо было выходить, — проговорил Виктор, пока она ставила на стол две чашки с кофе. — Я бы отправил кого-нибудь. — Для будущего мэра — все, что угодно, — улыбнулась она, но взгляд, немного отстраненный, скользил по охране. — Не буду мешать. Развернувшись, она скрылась за дверью черного входа. Барнс посмотрел в чашку — рисунок на плотной пене не было видно за посыпкой из шоколада. — Значит, правда, что вы активно поддерживаете малый бизнес? — он сделал глоток, чувствуя горечь кофе, которая пряталась за молоком. — С ней я знаком… давно, — Виктор, казавшийся немного растерянным, сложил руки на столе. Его взгляд моментально изменился. Задумчивость исчезла, сменившись проницательностью. — Мне нужна охрана. Не просто болванчик с пистолетом, как эти. Человек, который знает свое дело слишком хорошо. — Что от меня требуется? — Барнс отставил чашку в сторону, под теплое солнце. — Быть рядом, — он усмехнулся. Горько, не так, когда шутят. — На всех встречах, выездных мероприятиях, в офисе. Везде и всегда. Слушать, что говорят вокруг, не привлекая внимания. Я работаю обычно до восьми, потом ты свободен. — Есть какая-то причина для такого контроля? — Я что-то чувствую, — Райнхард перевел взгляд с охранника у машины на Джеймса. — Что-то не так. Будто вокруг все знают, но прячут от меня. А такие чувства мне не нужны. Особенно сейчас, когда кампания в самом разгаре. Джеймс молчал, рассматривая стершиеся граффити на бетонной стене. Предложением было хорошим — сумму он узнал еще сразу, при телефонном разговоре. Полная занятость обеспечивала отсутствие лишних мыслей. Приближенность к политику — дорогу в светлое будущее. — Я согласен, — сказал он. Пожал руку Виктору и договорился о первом дне, где решатся все заминки с устройством. — Зайди, — Виктор взглядом показал на кофейню. — У них лучшая выпечка в городе. — Если уж сам Виктор Райнхард говорит, — Барнс, усмехнувшись, попрощался с мужчиной. Подождал пару минут, пока охрана уедет следом, и зашел в кофейню через главный вход. — Виктор — наш главный поставщик клиентов, — улыбнулась девушка за стойкой, докладывая трубочки в диспенсер. — Что предложить? Десерты все свежие. Джеймс посмотрел на витрину. Что-то в его мозгу не укладывалось. Он снова посмотрел на девушку. На бейджике — «Нора». Маникюр дешевый, делала у частного мастера. Простой, беж. Или как они его называют? Фартук из брезента зеленый, протерт на талии. Плохо достает до верхних полок. Волосы светлые, крашенные, собраны в пучок. Что же не так? Вот оно. Серьги. Явно не дешевые. Блестят слишком чисто, хорошая огранка. По стоимости — ее месячная выручка, как минимум. — Что-то не так? — прервал его голос девушки. Она, склонив голову, с интересом смотрела на него в ответ. — Красивые серьги, — он спешно перевел взгляд на витрину. — Подарок, — Нора перешла следом, по ту сторону витрины. Она еще что-то сказала, но кофемолка заглушила слова. Джеймс не стал переспрашивать. — Есть… — он пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы ему хотелось попробовать. — Что посоветуешь? — Вишневый пай, карамельный тарт или трюфель, — бросив взгляд на витрину предложила Нора. — Только трюфелю надо дать постоять в тепле, тогда он будет в тысячу раз вкуснее. — И все разное, — выдохнув, он вернулся к кассе. Нора, словно считывая его действия, уже стояла там. — Давай трюфель. — И черный кофе? — с улыбкой спросила она. — Идеальная пара. — Дело явно не только в Викторе, — доставая кошелек буркнул Джеймс. — Ты явно сможешь уговорить кого угодно на что угодно. — Вы просто быстро соглашаетесь, — она вернула монеты сдачи в протянутую руку в толстой перчатке. — Я позову, когда все будет готово. Заняв место, Джеймс наблюдал, как идет работа. Нора со вторым бариста были как единый механизм. Их движения были отточены настолько, что они даже не могли помешать друг другу, пусть и старались в узкой кишке за стойкой. — Сделаю исключение, — с легким звоном Нора поставила перед мужчину кружку и блюдце с темной конфетой. — Тем более, что вас весь город знает. Для кофейни будет даже полезно, если удастся вас чаще заманивать сюда. — Редко бываю в этом районе, — Барнс смотрел на девушку снизу вверх. — Что здесь интересного? — Есть несколько душевных баров, — она пожала плечами. — Один из них держит семья уже пятнадцать лет. Я их хорошо знаю. Или интересуют больше выставки? Клубы? — Нет, — Джеймс посмотрел в окно, думая о чем-то. Нора повела плечом, собираясь уходить. — Где находится этот бар? — Недалеко… — Покажешь? — С радостью, — она обернулась. — Кофейня работает до девяти, плюс полчаса на уборку… — Завтра около десяти? — спросил он. — Пойдет, — Нора протянула руку. — Буду вашим гидом за первый круг напитков. — Договорились. Нора вернулась к заказам. Джеймс — к кофе. И зачем он это сделал? Так вдохновился словами психолога? О чем с ней вообще говорить? Об оружии? Язык у Норы явно подвешен, так что она всегда сможет заполнить неловкое молчание.