Чужая версия

Он все думал о словах психолога. О том, что разучился думать, как раньше. Жить как тогда, до войны. Радоваться хоть чему-то. Думать о своих желаниях, а не поддерживать тело ради выживания. Разучился спать всю ночь, не видя сны. Мозг постоянно гонял одни и те же мысли по кругу. Звуки вокруг давили своим многообразием. Старый экран в движущемся лифте трещал: «Предвыборная гонка за кресло мэра выходит на финишную прямую. Основные претенденты — действующая вице-мэр Елена Кросс, независимый кандидат Виктор Райнхард и бывший член городского совета Майкл Вэнс — продолжают публичные дебаты. Тон кампании заметно ужесточился. Рейтинг Райнхарда неожиданно пошел вверх после его жесткой речи о безопасности города. Елена Кросс тем временем обвиняет оппонента в связях с частными охранными структурами. Вэнс отмалчивается, делая ставку на протестный электорат. До выборов остается три недели. Город замирает в ожидании.» Новости сменились прогнозом погоды. Лифт дернулся и замер. Красные цифры на маленьком табло застыли, показывая двадцать семь. Нужный этаж. Барнс вышел из лифта, попав в длинный коридор, расширяющийся кабинетом Виктора. За стеклянными дверьми политик расхаживал, говоря с кем-то по телефону. Джеймс подошел ближе, взявшись за ручку — не знал, стоит ли заходить. — Ты должна быть там, — донесся до него голос Райнхарда. — Никакой прессы… Да, точно. Только мои партнеры. Джеймс, отвернувшись, рассматривал грамоты, благодарственные письма и снимки на стене. Райнхард постучал по стеклу костяшками, привлекая внимание мужчины. — Оденься прилично, — проговорил Виктор в телефон и сбросил звонок. Махнул рукой Джеймсу, чтобы тот вошел. — У тебя есть дети? — Нет, — ответил тот, скользя взглядом по кабинету. Панорамные окна отливали голубым. Бронированные? Большую часть кабинета занимал стол из камня. Отполированный до блеска, без острых углов. — Успеешь еще совершить эту ошибку, — усмехнулся он, перебирая документы, чтобы занять руки. — Я люблю ее, правда… Но иногда она просто сводит меня с ума. Я могу дать ей все, что угодно, но ее принципы не подкупить. — Принципы — плохо? — Джеймс обошел комнату по кругу, подмечая камеры. — Нет, — он мотнул головой, уперевшись руками в стол. — На этом я строю свою карьеру. Но ради отца нельзя пойти на уступку? — Похоже, характер у нее от вас, — Барнс посмотрел на фото в рамке. Девочка на снимке была совсем небольшой. Года три-четыре. После этого их отношения стали хуже? Как-то рановато. Виктор молчал. Смотрел на раскрытую папку с документами, но его взгляд говорил о том, что мысли заняты другим. Джеймс посмотрел на город под ними. Даже с такой высоты было видно, как пестрели стены домов расклеенными синими листовками с кандидатами. — С чего мне начать? — наконец спросил он. Райнхард ответил не сразу. Медленно моргнул, приходя в себя. Указал на стопку документов: — Тут все данные. Моя семья. Партнеры. Команда охраны. — Понял, — Джеймс отодвинул стул, чтобы сесть. В тишине кабинета звуки будто исчезали. Даже шуршание бумаги доходило с опозданием. В документах не было ничего странного. Только скучные формулировки, выжимки из биографии, даже без фото. Ничего, что могло бы вызвать подозрения. Виктор подготавливал очередную речь для выступления, сидя на другом конце длинного стола. На электронных часах всего полдень. И о такой работе он думал, как о хорошем шансе? Сидеть в кабинете или таскаться на встречи, чтобы постоять в стороне? — Послезавтра будет ужин, — проговорил Виктор, нарушив тишину. — Там будут партнеры, которые спонсируют кампанию. Присмотрись к ним. — Могут быть проблемы? — Джеймс почти вздохнул с облегчением, отрываясь от изучения документов. — Я уже не знаю, где их не бывает, — он откинулся назад. Кресло под мужчиной скрипнуло. — Знаешь… Он наклонился ближе, вглядываясь в лицо Барнса. Сомневался, стоит ли говорить. — Пару раз я видел кого-то, — понизив голос продолжил Виктор. — Здесь, в офисе. Фигура за стеклом. Охрана тогда была у лифта, никто бы не прошел мимо них. Но на камерах — ничего. И эти болванчики тоже ничего не видели. — Они не могли соврать? Почистить данные? — Не успели бы. Я вышел сразу, как заметил, — Райнхард перевел взгляд на окно. — Звучу как сумасшедший, да? Он глухо коротко рассмеялся. — За мной постоянно наблюдают. Не охрана — к ним я уже привык. Кто-то еще. Словно я какой-то подопытный. — Поэтому я здесь? — Джеймс усмехнулся, закрыв папку. — Из-за схожести между нами? — Отчасти, — кивнул тот. — Знаю, моя ситуация кратно отличается от твоей. Но враги тоже не стоят на месте, да? Ты в курсе, почему так много всех этих компаний с наемниками из армии? — Никто больше не верит в супергероев? — Барнс сжал кулак. Затем расслабил пальцы. Проверял, что его прошлое все еще с ним. — Может, кто-то еще и верит. Но кризис — отличный старт для преступности. Всегда так было. Вспомни Великую депрессию: махинации на фондовом рынке, торговля алкоголем во время Сухого закона. И даже в то время были охранные компании. Одна из них, принадлежавшая Форду, вместе с полицией расстреляла голодный марш. Бедные люди хотели привлечь внимание к проблеме, а закусили пулей. Тоже самое происходит и сейчас, только оружие стало современнее. — То есть, когда вы говорите о безопасности города, то не имеете ввиду группировки из бедных районов? — Группы, по типу Шестой улицы не такая большая опасность, чем миллионер с собственной армией. У людей с улицы запросы поменьше и дорожат друг другом они больше, чем незнакомые люди, которым просто платят деньги. — Вы ввязываетесь в опасную игру, — подметил Джеймс. Виктор посмотрел на него, усмехнувшись. — Знаю. Моя жена всегда была активистом до мозга костей. На этом мы с ней и сошлись. Только один раз она вышла на митинг против тех, кому не стоило переходить дорогу. — Собираетесь закончить как она? — Партнеры меня постоянно отговаривают, не уподобляйтесь им, прошу, — Райнхард устало провел ладонью по лицу. — Я это делаю не из мести. Просто ищу справедливости. И мои результаты в гонке говорят об этом. Помолчав, он добавил: — Давай вернемся к работе. День тянулся невыносимо долго, но чем больше солнце пряталось за крышами домов, тем больше Джеймс сомневался. Он подумывал отменить встречу с Норой, но у него даже не было ее номера, чтобы предупредить. Не приехать ему мешала совесть, зачатки которой начинали прорастать заново. Иногда он думал о том, что следовать командам было легким решением. Уже вечером, подъехав к кофейне, он оставил мотоцикл неподалеку. Старая привычка скрывать свой путь отхода. Нора уже ждала у черного входа, прислонившись спиной к кирпичной стене. Что-то печатала на телефоне. Не прислушивалась к звукам вокруг, не проверяла местность. Просто ждала. — Не думала, что согласишься, — подняла голову она, заслышав шаги. — Мы ведь пожали руки, — Джеймс вглядывался в темные окна кофейни. — Это обещание. — Ты относишься к этому слишком серьезно, — девушка спрятала телефон в карман джинс и осмотрелась, вспоминая дорогу. — Ночью здесь спокойнее. — Даже как-то слишком, — Джеймс держался чуть позади. Даже светофоры лениво переключались с красного на зеленый. — Часто там бываешь? — Не особо, — Нора, зажмурившись от неоновой вывески, сбежала вниз по ступеням к железной двери бара. — Только когда совсем паршиво. — Отлично. — Что? Нет, — взявшись за ручку, она неловко обернулась. — Ты не подумай. Место и правда хорошее. Она толкнула дверь, впуская их в небольшое помещение с низкими потолками. Стены — серый бетон. Мебель деревянная, побитая временем. Почти над головой свисала труба вытяжки. Стойка полукругом уходила в подсобку. — Привет, — кому-то сказала Нора. За ее спиной он не сразу заметил мужчину, сидевшего в тени полок с алкоголем за стойкой. — Привела друга? — спросил хозяин, поднимаясь. — Давно тебя не было. — Ну, вообще мы знакомы минут десять в сумме, — Нора забралась на барный стул и посмотрела на Джеймса. Тот занял место рядом, осматривая редких гостей за столами. — Что ты будешь? — То же, что и ты, — он пожал плечами, скользнув взглядом по нашивкам спортивных команд на стене. — Значит, как обычно, — подперев щеку кулаком сказала она. — Мистер Барнс? — бармен, подойдя ближе, выцепил профиль мужчины в полумраке. — Не думал вас здесь увидеть. — Я себя тоже, — признался Джеймс. — Забудь, я просто выпить. — Тогда стоило выбрать что-нибудь на свой вкус, — усмехнулся он, накидывая лед в два стакана. — Нора всегда берет Хаки. — Что это? — Амброзия, — протянула девушка, чуть привставая, чтобы заглянуть за стойку. — Придумали во время войны, как глоток свежего воздуха после боя. По цвету и вкусу, как прохлада, трава у дома. — Звучит то, как что мне как раз надо, — Барнс смотрел, как бармен давит в шейкере базилик. — Не слушай ее, — он отмерил в джиггере огуречный джин. Бутылка переливалась зеленым под светом лампы. — Это просто байка для красоты. А коктейль появился в десятых. У него даже истории нет. — Но моя версия звучит интереснее, — Нора постукивала пальцами по лакированной столешнице, пока перед ней не появился высокий бокал с прозрачными кубиками льда. — По вкусу и правда как трава, — Джеймс сделал глоток под пристальный взгляд девушки. — С огурцом. — М? — она потягивала коктейль через трубочку. — Все, как ты и говорила. — Тебе понравилось? — бармен мерно натирал стаканы. — Он нравится почти всем. Безопасный вариант. — Навевает какую-то приятную грусть, — Джеймс снова посмотрел в зал. — Или типа того. Не знаю. — Ностальгия называется, — Нора тихо рассмеялась. — И в правду говорят, что трава раньше была зеленее. Хаки это доказывает. — И когда люди начали пить без тостов? — бармен, закинув влажное вафельное полотенце на плечо, вернулся к своему стулу. — Молодежь нынче другая. — Молодежь? — Джеймс усмехнулся, приподнимая бокал. — За что выпьем? За то, чтобы выжить? — Может, чтобы жить? — Нора с легким звоном коснулась его стакана своим. — А то как-то слишком угрюмо. Какое-то время они сидели в тишине. Казалось, Нору это не волновало. Она медленно потягивала коктейль, рассматривая бутылки на полке. Качала ногой в такт музыки и о чем-то думала. Барнс же искал тему, о чем поговорить. — Так странно, — сказала она, когда Джеймс хотел прервать тишину глупым вопросом. — Сидеть с человеком, который видел Вторую мировую. — Не то, чтобы я много видел, — он перевел взгляд на дверь. Все опять сводилось к одной теме. — Просто напоминание, насколько я старый. — Я и не подумала, — стушевалась Нора. — Ведь читала про тебя на выставке, но из головы вылетело. Не приятно наверное, что твоя жизнь у всех на обозрении? — Других это не волнует, — Барнс пожал плечами, заметив, как Нора нервно сжимает трубочку ногтями. — Такова цена за амнистию. — Я думаю, что каждый может измениться, — себе под нос проговорила она. — Просто не каждый хочет. — Или не знает как. — Ну да, — уголки губ девушки дернулись в улыбке. — Справочника для такого не существует. Беседа пошла дальше. Тихая, неуверенно поднимающая серьезные темы. Бармен — его звали Джо — иногда вклинивался в их разговор, отвлекаясь от кроссворда в журнале. Нора скептически относилась к идее усовершенствования системы наблюдения города, но хозяин заведения был этому рад. Сказал, что так город и правда станет безопаснее, если и патрулей будет достаточно. Ему не нравилось, что большинство полицейских переходят в частные организации. — Никто уже не служит ради благой цели, — Джо глянул на часы. — Пора закругляться. — Подвезти? — обратился Барнс к Норе. Та качнула головой: — Я живу в этом доме. — И редко заходишь, — кольнул ее бармен. — Не стоит говорить свой адрес людям, которых знаешь один вечер, — Джеймс положил несколько купюр на стойку. — Квартиру я же не говорила, — засунув руки в карманы джинс, девушка переступила с ноги на ногу. — Ее не так сложно вычислить, как ты думаешь, — он открыл дверь, пропуская знакомую вперед. По ступеням они поднялись наверх к пустой дороге. — Вот теперь ты начинаешь звучать странно, — улыбнулась она, обнимая себя руками. Пока они были в баре, на улице стало холоднее, свежее. — Привычка, — попытался извиниться Барнс. Нора носком кед подпинывала бордюр. — У меня смена с утра, — сказала она, смотря в сторону темного переулка, который вел во двор. — Заходи за кофе. Ну, как будешь в районе. — Обязательно. Джеймс смотрел, как Нора скрывается во мраке дома. Подождал еще немного, прислушиваясь к затихающим шагам. А затем пошел в сторону мотоцикла, прокручивая в голове их разговор. Сделал ли он все правильно? Не сказал лишнего? Не напугал ее?