Чужая версия

Пятиэтажный дом из песочного цвета кирпичей, украшенный колоннами и резными орнаментами, выглядел как с открытки под рельефными лучами солнца. Но Джеймс в нем видел лишь очередной дом на шумной улице. Где-то там их ждал Пол, готовясь передать вещи Виктора Райнхарда. Нора мялась на пороге, изучая табличку с жильцами. Он знал, что она просто тянула время. Завещание уже было вскрыто — как ожидалось, все досталось единственной дочери политика. Дело уже было в процессе благодаря старым знакомствам и влиянию семьи. Богачи, как известно, умеют договариваться со временем. — Ну что? — Джеймс, засунув руки в карманы куртки, подошел ближе. Нора медленно моргнула, выходя из мыслей. — Идем, — она кивнула, потянув тяжелую дверь за ручку. Фойе их встретило прохладной мрамора, приглушенным светом большой люстры, свисающей вниз. За стеклянной перегородкой они переговорили с охраной, подтвердив свое приглашение. — Завтра уже ужин, — тихо произнесла Нора, заходя в лифт. Поправила капюшон, прижимая к металлической стене. — Я немного переживаю. — Поздновато начала, — Джеймс, нажав кнопку нужного этажа, стоял лицом к дверям. — Ты решила собрать влиятельных людей, возможно, причастных к убийству отца, под одной крышей. И только сейчас решила об этом подумать? Нора не ответила, накручивая на палец шнурок, торчащий из капюшона. Барнс обернулся, кинув на нее взгляд. Двери лифта открылись, запуская желтый свет внутрь. В коридоре пахло нагретой солнцем пылью, моющим средством и почти исчезнувшим запахом духов. Нора неохотно постучала в дверь, прижавшись плечом к стене. Через минуту она приоткрылась. — Проходите, — Пол открыл дверь шире, пропуская их внутрь. — Я слышал, что дела с завещанием идут полным ходом. — Да, мистер Роуэн знает свое дело, — отточено проговорила Нора, переступая порог. Джеймс зашел следом лишь надеясь, что ему не предстоит поддерживать светские беседы. — Можем мы сразу перейти к делу? — Конечно, — губы мужчины растянулись в неловкой улыбке. Он указал вытянутой рукой на резную дверь из темного дерева. — Прошу. За ней был кабинет. Явно отличающийся от всей остальной бежевой квартиры, отделанными деревом стенами. Репликами картин религиозного характера в витиеватых рамах, плотно зашторенными окнами, тяжелым столом из массива на той стороне. Нора, посмотрев на Джеймса, села в кресло для гостей. Барнс занял соседнее, рассматривая предметы на столе. Ежедневники, пресс-папье в виде змеи, свернувшейся в клубок, несколько печатей каких-то компаний, ручки, похожие на вытянутые пули из серебра. Пол, обойдя их, подошел к небольшому сейфу у стены. Загородив его спиной, ввел код. Замок щелкнул, дверь открылась с легким хлопком. — Должен предупредить, — сказал он, доставая ежедневник. — Я не знаю, ничего об этих вещах. Вопросов не задавал. — Понимаю, — Нора, закинув ногу на ногу, видела, как он достал револьвер. Черный, тяжелый, с каким-то рисунком серебром на ручке. Пол положил его поверх ежедневника, приминая страницы. Джеймс молчал. Не стоит начинать строить теории, не зная всей правды. Тем более, при незнакомом человеке. — И вот, — Пол вынул из сейфа конверт. Тонкий, из такой же голубоватой бумаги, как конверт для завещания. — Все, что Виктор оставил мне. — Точно? — Джеймс чуть приподнялся, заглядывая внутрь. Пол отошел в сторону, доказывая, что внутри больше ничего не было. — У меня нет умысла скрывать что-то, — твердо ответил мужчина. — Я работал с Виктором много лет и знаю, что делают с теми, кто предает Райнхардов. — Что-то серьезное? — Нора наклонилась вперед, вглядываясь в его лицо. — Что с ними делают? — Вам стоит побольше общаться с собственной семьей, Нора, — Пол придвинул вещи ближе, намекая на то, что пора уходить. Девушка посмотрела на него с вопросом, но мужчина проигнорировал. — Завтрашний ужин назначен на шесть часов. Дресс-код как обычно. — Все подтвердили приглашение? — Джеймс поднялся, убирая вещи в рюкзак. — Да, мистер Барнс, — кивнул тот. — Хочу напомнить, что контракт с охранным агентством еще действует. — Спасибо, — Нора встала, оттолкнувшись от скрипучих подлокотников. Пол быстро обошел стол, чтобы их проводить. — И спасибо, что сохранили вещи отца у себя. — Я рад сделать все, что в моих силах. Покинув квартиру и снова оказавшись в душном лифте, Нора, прикусив губу изнутри, о чем-то думала. Джеймс помнил этот взгляд, и точно помнил, что именно в такие моменты рождаются самые безрассудные идеи. — О чем ты думаешь? — спросил он, когда лифт, дернувшись, остановился. — Да так, — она качнула головой, выходя следом из лифта. Охранника на месте не было. — Например, что там в его вещах? — Скоро узнаем, — толкнув дверь, Джеймс пропустил девушку вперед. — Больше меня волнует револьвер. — Почему? — Нора поправила челку, закрывшую глаза от порыва ветра. — Оружие как оружие. — Нет, — он, усмехнувшись ее наивности, повел девушку дальше по улице. — Для самозащиты используют что-то универсальное, простое, среднего калибра. А у этого явно цель другая, будто его брали для коллекции. — Или как трофей? — поддержала Нора. Джеймс кивнул. — Ничего не понимаю. — Я тоже, — признался он. Посмотрел на девушку, устало шагающую рядом. — Нам нужно продумать план для завтра. — Может, зайдем? — Нора указала на вывеску бара. В окнах здания можно было увидеть людей, живущих своей жизнью. — Там и придумаем. — Ты еще даже не получила наследство, но решила его заранее потратить? — усмехнувшись, он кивнул. — Ладно. — Мое наследство можно пропивать до конца жизни, и то оно не успеет закончиться, — Нора первая скользнула в приоткрытую дверь. Очередная ирония, прикрывающая правду. Внутри пахло хмелем, жареными во фритюре закусками, деревянной мебелью. Играла какая-то легкая музыка, почти заглушаемая разговорами людей. Бармен за стойкой, устало натирая бокалы, поднял на них взгляд. Одна официантка, с растрепанными кудрями, принимала заказ у компании парней. Джеймс и Нора заняли место около стены. Там, где прослеживалась и входная дверь, и черный выход. Заказали по банке пива, тарелку жареной во фритюре картошки на двоих. Просто, чтобы прикинуться обычными людьми. Нора качала ногой в такт музыке, Барнс не сводил взгляда с двери, словно ждал, что кто-то придет и разрушит этот момент спокойствия. — Почему все не может быть так просто? — через какое-то время спросила девушка, пальцами собирая конденсат с бутылки. — К чему эти заговоры, недомолвки и светские беседы? — Семью мы не выбираем, — Джеймс, отпив, посмотрел на нее. На лице девушки скользнула горькая усмешка. — А мне вот мама всегда твердила другое. Она и правда считала, что я сама, «наверху», выбрала себе родителей. Как же тупо. Джеймс молчал. Не знал, как реагировать на такое. Не знал, что ответить, чтобы не обидеть. — Они ведь не должны нас любить, разве нет? — спросила в воздух Нора. — Просто дали жизнь, но с этим в комплекте не идет безответная, искренняя любовь. Джеймс покрутил бутылку в руках. Странный вопрос. Он не помнил своих родителей настолько хорошо, чтобы судить. Зато слишком хорошо помнил людей, которые называли себя его хозяевами. Сделав еще глоток, Нора улыбнулась. Легче, шире, но глаза, грустные, почти мокрые, смотрели куда-то в зал. — Давай вернемся к плану. Это все-таки важнее, чем мое прошлое. Джеймс выдохнул. Нора понимала, или только догадывалась, что он не привык поддерживать такие беседы. И Барнс был благодарен ей за это. Они вернулись в привычную ему среду — распределение ролей, продумывание плана и отступных идей.