Мир по ту сторону зеркал [ПЕРЕЗАПУСК]

— "Жизнь - большой сюрприз. Возможно, смерть окажется еще большим сюрпризом."

Владимир Набоков, русский писатель.

* * *

Звезды, словно бриллианты, усыпали бархатное полотно ночного неба. Их холодный, отстраненный свет играл на темной глади моря. Легкий бриз, теплый и соленый, ласкал совсем юные листочки деревьев. Тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн, успокаивала. В этой тишине забывались тревоги и заботы дня. Казалось, время остановилось. Как гром среди ясного ночного неба, из толщи морской воды начало выходить нечто похожее на человека. Луна, свидетельница многих тайн, озаряла его серебристым светом, высвечивая мокрые темные пряди волос, спадающие на лицо. Его тело, хотя и похожее на человеческое, было покрыто тонким слоем слизи, блестевшей в лунном свете. Тряпки, напоминавшие одежду, свисали с его худого тела. За острыми скулами то раскрывались, то закрывались жабры, подсвеченные темно-бирюзовой отравленной магией. В черновато-коричневых глазах читалась тоска по чему-то утраченному. Левиафан облегченно выдохнул, как только заметил красные, пылающие жаждой мести лисьи глазки, а затем и увидел быструю скользящую тень. — Господин? — Осипшим голосом чуть ли не проскулило древнее морское зло. Прошло не меньше вечности, чем Князь, оставшийся без физического тела, скрывающийся в тени, решил ему ответить: — Ха-ха! Верный пёсик ждал своего хозяина? Молодец. У меня к тебе есть небольшая просьба. Выслушаешь? — Конечно, мой господин! — С радостью воскликнул Левиафан, слегка растянув тонкие губы в улыбке. — Любыми способами, без разницы какими… Убей пиратку Фьёр и оборотня Александра. Эти детишки весомая преграда к восстановлению моей былой мощи. Левиафан ничего не ответил и, развернувшись, снова ушел восвояси.

* * *

Наконец-то подошла к концу последняя учебная неделя. Всё это время стражники водили Лайта по занятиям. Даже в туалет его водили чуть ли не за ручку, как маленького ребенка, ей Богу! Эльфу было запрещено как-либо контактировать с его друзьями. А после всех занятий беднягу уводили в исправительный класс для профилактической беседы с Григорием Распутиным. Он просто уставшим монотонным голосом рассказывал одно и тоже. Что если он чуть-чуть сильнее других учеников, это не значит, что свою злобу он должен вымещать на невинных. И так профессор пытал Лайта на протяжении всех оставшихся семи дней перед каникулами. Фарай и Агна неоднократно пытались “случайно”, хотя бы на миг, пересечься со своим приятелем и поговорить, но всё безуспешно. Пиратка и оборотень даже и не пытались. У них на каникулы было запланировано куда веселее мероприятие, нежели выжидать, когда же там Лайта отпустят с домашнего ареста. После пары по фехтованию Фьёр, как и Саша, завернула в душевые кабинки, только в разных раздевалках. Оборотню понадобилось куда меньше времени, чтобы смыть с себя весь пот и пыль. Но как бы он не старался быстрее покончить с водными процедурами, в коридоре его нагнала Фьёр. Она понимала, что после последнего урока Саша попытается спрятаться у себя в комнате и будет всячески ее игнорировать. Но она была на шаг впереди него. Выбежав из женской раздевалке, вся мокрая, но хотя бы в одежде, девушка накинулась со спины на парня, обнимая его за шею. — Ха! Кэп! Всё, давай быстрее собирайся на родину свою! Ты же знаешь, что у моего бати не один корабль? Я выпросила один на пару неделек! Сейчас разбогатеем и можем тут вообще не учится! — И она, даже не спросив согласен ли он, потащила его за руку в комнату парня. Волк не успел ничего возразить. Просто безвольной марионеткой пошëл за подругой следом. — А что, с ситуацией на море уже разобрались? — Да сто процентов! Нам же не запрещали выходить в море, да и батек ничего не сказал мне. Так что всё путем! — Она по пути завернула в свою комнату и вышла оттуда с небольшим мешком и с курткой поверх плеч — Давай, давай! Часики тикают! Вдруг наше золото заберут с минуты на минуту! — Мне кажется, это не лучшая идея… — Ой, да ладно тебе! Что б ты и испугался? С нами едут мой старший брат и дочь боцмана, так что ничего не случится! — А где Фарай и Агна? Где они? — Фарай и Агна? А-а-а... Ну, не знаю, ой, будто бы не знаешь, что на уме этих неженок! — Боже мой… Твой язык и пустая голова точно доведут тебя до гроба. Ясно. Прихвачу с собой флягу и шмоток. — Волк ушëл к себе в комнату. Через десять минут он уже был собран. Перекинув сумку через плечо, наполненную вещами, он вышел в коридор, где его уже ждала пиратка. — Вот это скорость! — Они быстро вышли за пределы территории Академии и направились в чащу леса. Сомкнутые кроны деревьев сплетались в густой полог. Легкий зимний морозец игриво покалывал кожу, будто бы боялся обидеть тех гостей, что, наконец, разбавили его лесное одиночество. Где-то вдали от них был слышен гул, идущих по своим делам местных жителей, безмолвных чудовищ, несущие на спине тяжëлые камни. Чаща провожала их, стараясь показать небольшие чудеса, пока совсем не исчезла из поле зрения, уступив место домашним ежевичным кустам. Сквозь эту зеленую завесу, открывался вид на бескрайнее море, чья лазурная гладь сливалась с горизонтом. У самого берега стоял маленький корабль. Его мачты, устремленные в небо, напоминали иглы, пронзающие облака. Потрепанные паруса, туго свернутые и привязанные к реям. Деревянный корпус, покрытый следами времени и морской соли, казался живым существом. На палубе их уже ожидала миловидная девушка на вид чуть старше Фьёр. Ее русые короткие волосы нервно трепетал ветерок. За пояс ее обнимал мужчина, на голову выше нее. Он ласково уткнулся в ее волосы, вдыхая въевшийся аромат соли и рома. Но как только парочка возлюбленных заприметила учеников, они тут же отстранились, будто и вовсе не знали друг друга. Да и сами подростки не обратили внимание на это, просто взобрались на борт, притворяясь, что ничего не видели. Всё таки не хотелось вводить в краску старшее поколение. — Кэп, познакомься, дочь боцмана Джейн и мой старший брат Уинстон Джонс! — Радостно выкрикнула Фьёр, пытаясь перекричать разбушевавшийся рёв ветра. — Эй, мелкая чертовка, как ты смеешь этого северянина называть капитаном? Страх потеряла? Без надзора вообще уважение потеряла к своему отцу? — Грозно рявкнул на младшую сестру мужчина. Его крик эхом разнесся по палубе. Даже ветер внезапно стих, дабы не мешать брату поучать Фьёр. — А у вас и правда всë сложно в семье. — Саша с сокрушающим грохотом опустил сумку на деревянный пол палубы. Посмотрев на мужчину перед собой, он сделал шаг вперед и ласково, но всё с тем же лицом, не выражающим никаких эмоций, положил руку на плечо. Уинстон не понял, что это значит и хотел было скинуть его ладонь с себя, но подросток внезапно сжал ее до характерного хруста. — Не советую повышать голос на девушек. Особенно при мне. Даже не смотря на то, что ты еë брат. — Волк отпустил его плечо, с легкой, но угнетающей ухмылкой протянул ему руку уже в качестве приветствия. — Путь впереди долгий, не думаю, что выгодно его начинать с вражды. — Кхм, согласен. Мостик был убран, и Уинстон встал за штурвал. Морская вода била по бортам, но для Фьёр это было олицетворением спокойствия и нечто родного… Тем, что у людей принято называть домом. Они выплыли из порта. Саша весь путь задумчиво смотрел вдаль тëмных вод... Он ожидал от волн подвоха. В каждом всплеске пытался различить разъяренный вопль подводных чудищ. Ситуация с “Кракеном” была решена слишком быстро. Как бы то ни было, хорошо, что в море не гибнут люди. Рыбы, плывущие к верху брюхом, согласны с остальными не были бы. А Фьёр, как всегда, была беспечна. Её волновал вопрос только о богатстве, а не о том, до плывут они живыми или нет. Совсем скоро грозные каменные зубья Северного острова показали себя в сизом тумане. Судно слабо ударилось боком о причал, на котором, хоть и горели огни, помогали они слабо. Холод, приятный и пронизывающий кожу мурашками, заполз под меховую куртку, приветствуя гостей. Людские голоса слышались далеко, неясным эхом отдавались в ушных перепонках. Северные ветра вторили им своей особой, всегда унылой песней. Саша сошëл на берег вторым, сразу за братом Фьёр, дабы помочь спуститься девушкам. Хорошо зная дорогу, он довольно скоро вывел компанию из туманного кольца на дорогу из снега и гравия. На возвышенностях можно было различить первые силуэты домишек, из которых валил печной дым. Там, за ними, пройдя проверку суровой земли, был более приветливый живой край. Стадо горных козликов прыгало по мшистым камням, на редко-ровном поле пасли оленей. Женщины чистили рыбу или занимались шкурами в своих дворах, а дети, беспорядочно ходя кто где, искали чем себя развлечь. Ещë дальше уже проходил торговый ряд, где, как и всегда, было живо и сильно выделялись приезжие торговцы и путники - тряслись от холода в своих вроде и тëплых, но бесполезных шубках, слишком ярких или светлых в сравнении с местными мужчинами, одетыми в оленьи тëмно-коричневые куртки, носящими на лицах густые бороды или хотя бы заметную щетину, имевшие особый северный и суровый взгляд, следивший за честным ходом купли-продажи. Саша сразу направился в свой дом. Самый дальний, в другом краю поселения, изредка здороваясь по пути с кем-то. — А зачем к тебе-то на хатку? Пойдемте сразу за золотишком! Не думаю, что в такой морозилке мы долго протянем. — Воспрепятствовала Фьёр, на что Уинстон только неодобрительно фыркнул. Ведь всё это время был он у штурвала и чертовски устал, как и его спутница, дочь Боцмана. Она всё это время стояла где-то на карнизе парусов и высматривала в подзорную трубу начало острова или предстоящую возможную опасность. Их обоих начала раздражать детская наивность Фьёр. Казалось, последнюю извилинку она обронила в стенах Академии, хотя отправляли туда с надеждой, что она поумнеет. — Фьёр. Сначала отдых в тепле и плотный ужин. Потом всë остальное. — Отмахнулся от ее назойливого ребячества Саша. И с этими словами оборотень плечом вышиб дверь, примëрзшую к проему. К счастью, перед отъездом он оставил дрова в доме, поэтому огонь в печи разожгли быстро. И дверь потом на место приладил. Убранство его дома было минималистичным. Кухонный стол, лавка, какой-то ящик, видимо, для припасов. На полу был люк в погреб, где хранились кое-какие продукты. На этом всё. Даже комнат других не было. Естественно, все южане пучком уселись у печки. Владелец домишки спустился в подпол и не спеша вытащил от туда заготовленные заранее блюда: нгайбат и строганину, которую сразу же нарезал тесаком для гостей. И, конечно же, налил чаю. Ради него ему пришлось ненадолго выйти на улицу и набрать воды из колодца, а после отогнать людей от печки и поставить на каменный верх чайник, забросив туда замороженную плитку из ягод и разных трав. — Чт-о-о? Саш, ты пьешь что-то помимо рома? — Фьёр, ты просто не представляешь, как любишь себе рыть могилу голыми руками и глупым языком. Отец давал тебе выпивку в Академию? — Э-э-э, нет, что ты! У нас же там… Этот… Закон трезвости! Волк угрюмо промолчал. А когда чайник вскипел, разлил его по глиняным стаканам и сказал: — Ну, чем богаты, тем и угощайтесь. — А сам вновь спустился в погреб, вытащив оттуда звериные шкуры. Да и ушëл с ними на улицу, чтоб почистить в снегу от скопившейся пыли. Гости начали уплетать угощения севера за обе щеки, естественно, порцию оставив и Саше. А он вскоре вернулся к ним и, закинув шкуры на печь сушиться, молча уселся на край скамьи. Его очень быстро ненароком втянули в разговор. Все-таки пираты общительный и громкий народ. — Так. Стоп, стоп, стоп… Пока мы тут лясы точим уже кто-то мог забрать наше золото! — И секунды не прошло, как Фьёр, уже готовая, нервно переминалась с но какги на ногу. Саша кивнул и вышел на улицу. Спорить как-то было бесполезно, да и чем быстрее этот ребенок утолит свой интерес, тем быстрее они покинут его дом, и он сможет насладиться заслуженными каникулами. Южане быстро накинули свои куртки. Выудив карту и закинув сумку через плечо, она выбежала на улицу вслед за остальными. — Думаю, до рифа мы дойдем и без карты. Отец говорил, тут только один риф. — И она весело зашагала во главенстве своего небольшого отряда искателей сокровищ. Долго и упорно они шли по заснеженным дорогам. Раньше, где были огромные сугробы, хранившие в томном молчании, возможно, ни один десяток трупов людей и мелких животных, сменились на редкие проталины. Снег на юге Яхъи волшебно искрился под нежными лучами нечастого солнца. Хвойные деревья быстро расступились перед искателями приключений и открыли обзор на пляж. Песок, еще хранящий тепло прощальных лучей солнца, простирался ровной, золотистой гладью. Солнце ласково согревало лица, а шум прибоя навевал сладкую дремоту. Саша умело лавировал сквозь толщи белоснежного полотна и будто чувствовал, куда можно ступить и не замочить ноги в подтаявшем снегу, а куда нельзя. Он по прежнему молча шагал позади, даже не задумываясь предупредить свою подругу и временных сопровождающих о неприятности. Но им уже было не до этого, когда первое матерное слово сорвалось с губ Фьёр. На берегу моря взгляд неизбежно притягивала она – огромная, дыра в самом сердце пляжа. Она зияла, как рана на теле природы. Ни блеска драгоценных камней, ни намека на пиратские клады. Фьёр, с взъерошенными от ветра волосами, разочарованно вздохнула. Мечты о золотых дублонах рассыпались, как карточный домик. В глубине души теплилась надежда, что именно здесь, в этом уединенном рифе, она найдет сокровища, о которых рассказывал отец. Надежда умерла. — Сурово. — грустно сказал Саша, говоря о разбитых детских мечтаниях пиратки о богатой и беззаботной жизни. Он пару раз похлопал подругу по спине, чтобы та не унывала, а после развернулся и пошел обратно домой. — Впрочем, что еще можно было ожидать. Вы как, уплываете сейчас? Или останетесь здесь на все каникулы? — А ты что? Останешься здесь? Я думала, раз у тебя тут никого нет, по-быстрому разбогатеем и в Академию вернёмся. Там ж наши остались. Агна, Лайт и Фарай. — С улыбкой на лице пролепетала девушка, будто вовсе и не расстроилась. Она тоже развернулась и пошла вслед за оборотнем, как и старшие, которые хранили молчание до сих пор. — Я думал остаться дома. Хочу отдохнуть от Ивицы пару деньков. — Ой, как знаешь. Я примчу за тобой через недельку. Раз ввязала тебя в эту авантюру, значит, должна загладить свой промах.

* * *

И как бы иронично не прозвучало, они разошлись как в море корабли, но не надолго. Саша всё это время убирал, ремонтировал свой небольшой домик. Жители Яхъи, прознав, что молодой парень вернулся из “плена” Ивицы, начали обращаться к нему за помощью. Фьёр тоже не торопилась возвращаться на остров учебного заведения и отправилась на восток Юмула. Но, как и обещала она, троица уже через неделю стояла в порту Яхъи. На корабль погружали тушу выпотрошенного яка и бочки их хваленого самогона. Всё это было предназначено для Дэвида Джонса, как небольшой презент. Фьёр для себя приобрела сигареты со вкусом ягеля для ее мундштука. Очень уж ей он понравился. Саша уже был где-то на борту с другой стороны. И как бы он не хотел покидать дом, через пару дней учеба возобновится и профессор Сентябрь будет огорчена, что на занятиях появится только пиратка. Парень любовался морем и безмолвно прощался с домом. Таким по родному отчуждëнным и холодным к нему. Подруга подошла к нему со спины и опустила свои загорелые руки на плечи парня. Всё-таки отдых на востоке положительно на нее повлиял. — Мы скоро двинемся? Быть может, успеем к ужину. — Тихо и слегка взволнованно сказал Саша. — Да-да, — Фьёр посмотрела куда-то через плечо и там ей кивнула уже Джейн. — Можешь пока в каюту пойти отдохнуть, а мы тут уж тебя доставим с ветерком! — Если ты не против, я бы остался здесь. — Как хочешь, — Девушка отпустила его плечи и, отмахнувшись, встала рядом с Уинстоном, чтобы поднять якорь. Плыли они очень медленно, избегая возможные препятствия в виде небольших льдин. Фьёр стояла у штурвала. Уинстон, убедившись, что его младшая сестренка хорошо справляется с своей задачей, решил уединиться с Джейн в каюте. Всё-таки, когда на палубе всего четыре человека, а не полсотни, заняться личной жизнью куда проще, не наткнувшись на любопытные взгляды товарищей. Только стоило им выплыть в тёплое море, как под кораблем проплыло тёмное пятно. Неизвестно, что там таиться на дне морском. Саша замер, стараясь разглядеть хоть что-то в тёмной пучине. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя неладное. Внезапно, тёмное пятно начало увеличиваться, приобретая очертания гигантского тела. Нечто медленно проплыло под кораблём, едва не задев днище. Оборотень, конечно же, его заметив, моментально обратился к Фьёр. — Кажется, под нами что-то довольно крупное… — Да? Я ничего не заметила. Может кит? — Киты так близко не плавают... Да и это мельче кита... Может, косатка? — А вот для касаток тут слишком жарко. Времени на раздумья не было. Внезапно борт корабля кто-то протаранил. Звук был такой, словно гигантский молот обрушился на дерево, заставив содрогнуться каждую дощечку судна. Саша, не ожидавший этого, потерял равновесие и упал на спину. Больно ударившись о пол затылком, он не сразу сумел подскочить на ноги, тем более что тряска после одного удара не успокоилась. Чтобы там не было, оно преследовало единственную цель - потопить судно. — Фьёр! Бери левее, в сторону берега, где мельче! — Цепляясь грубыми руками за бегучий такелаж, волк стал пытаться снова встать на ноги. Девушка тоже завалилась на спину, но удержалась за штурвал. Устоять было делом малым. Нечто разбушевало море и корабль вертело из стороны в сторону. Не отошедшей от тряски Фьёр, которая еще не крепко стояла на своих двух, резко потянуло руку в другую сторону, доводя ее до характерного хруста. Кажется, плечевой сустав вылетел. Пиратка отпустила штурвал и упала на спину. Она еле слышно выдохнула, но, собрав волю в кулак, она со всей дури пнула штурвал в левую сторону. Одна из рукояток с треском отлетела. Но зато корабль повернул в нужное направление. Девушка поднялась и побежала к другу. Нужно было повернуть парус, чтобы его не вырвало с корнями из-за ветра. Но подводный обидчик тоже не плавал без дела, снова протаранив борт. Саша, наконец поднявшись, посмотрел на Фьёр в ожидании команд. — Есть гарпун? Или другие оружие на этой колымаге? — А куда целиться-то собираешься? Ты видишь врага? Ты ощущаешь его? Проверь, почему Уинстон и Джейн не вышли. — Пиратка покрепче схватилась за канат. Ее поврежденную руку окутало синей материей, схожей на огонь. Худощавые на вид плечи сразу обросли мышечной массой. Фьёр навалилась всем весом, дабы повернуть мачту. Опасно было оставлять штурвал без присмотра, но выбора особо не было. Их слишком мало. Где вообще старших носит, пока корабль пытаются потопить! Саша без лишних слов кивнул и бросился в каюту. Однако, спальный отсек был поврежден, и вода постепенно заполняла его. Вокруг не наблюдалось ни души. Тем не менее, за пролом в обшивке цеплялась мужская рука, пальцы которой, казалось, вот-вот соскользнут. Находясь по колено в воде, Саша бросился к ним и, схватившись за пальцы, потянул Уинстона обратно в каюту. Но... Когда парень потянул, он почувствовал подозрительную лёгкость, а дернув посильнее, получил только оторванную руку. Джейн тоже не было нигде видно. По-видимому, после первого удара, существо попыталось утащить Джейн, словно желанную добычу, но Уинстон оказал сопротивление. В воде были заметны тёмные пятна неизвестной жидкости, напоминающие кровь. С этой рукой, он вернулся к подруге. — Боюсь, мертвы оба. Оно их забрало. Что будем делать, Фьёр? — Что?! — Земля ушла из под ног. Единственная достойная опора в семье, на кого она могла положиться, исчезла в пучине. Вслед за матерью. На секунду она отпустила канат, от чего паруса попытались вывернуться в другую сторону под неистовым гнетом ветра. Огромный узел с металлическим наконечником на конце плотной веревки резко взмыл вверх и со всех размаху ударил Фьёр в живот. Она пошатнулась, но устояла. На губах появилась первая струйка крови. — Блять! Блять! Блять! Что это за дичь?! ... Черт... Держи канат, щас будем спасаться своими силами. Но ничего положительного не ожидай. — Рыжая побежала к штурвалу. Схватившись за уцелевшие рукояти штурвала, она направила его в противоположную сторону, держа курс обратно на север. Они точно с пробитой палубой не протянут до Ивицы. А значит, остров Яхъи - единственное их спасение. Саша сделал так, как ему велели: схватился за металлический наконечник и потянул на себя. Он стал удерживать его от нежелательных поворотов. При этом надо было и самого себя на ногах держать. Тяжелая задачка выпала на его долю. — Фьёр! До Яхъи не дойдëм! У нас пробоина! Каюта по колено в воде! Надо искать землю ближе! — В том то и дело, что ближе ничего нет! Хотя... Есть идея... Вдвоём мы вряд ли справимся, но наша ситуация и без того оставляет желать лучшего. Отпускай канат! Здесь недалеко остров Академии Святого Аивелла. Ну, этих святош! — Пиратка она начала поворачивать штурвал в совершенно другую сторону. Попутно она зачитывала молитвы, которые слышала от отца, когда они попадали в шторм. Саша, пусть и с некой опаской, веревку отпустил, сразу же отпрыгнул в сторону, чтоб не получить по рëбрам, как его подруга ранее. Молитвы оказались бесполезными перед невидимым потрошителем - не тень, а сама тьма, что не слышит слов, но чувствует страх. Словно призрак, оно стало подбираться под судно, готовясь нанести решающий удар снизу. Удар, который, несомненно, отправит корабль на дно. Тревога Фьёр достигла высшей точки. Она чувствовала, как соленый пот стекает по ее лицу, смешиваясь с брызгами штормового моря. Раздался оглушительный треск. Дерево, казалось, взвыло от боли. Мачты зашатались и с грохотом рухнули вниз, увлекая за собой паруса и такелаж. Корабль содрогнулся в предсмертной агонии. Корпус затрещал, не выдержав чудовищного натиска. Рыжая на мгновение потеряла всякую надежду. Она смотрела, как ее корабль, ее дом, ее жизнь уходит под воду. В глазах ее отражалась лишь пустота и смирение перед неминуемой судьбой. А остров уже был виден как на ладони. Одна из рей, обрушенной мачты, свалилась на Фьёр, ударив её по голове, в последствии чего она потеряла сознание. Рея придавила ее, не оставляя ни единого шанса на спасение. Саша попытался найти свою подругу, но в итоге очень скоро и сам оказался в воде, цеплявшийся за куски дерева, чтоб не пойти ко дну. — Фьёр! Фьё-йо-р! — Пытался позвать он. Волк едва успел заметить её мокрые рыжие пряди, как она мгновенно исчезла под толщей. С невероятной скоростью, словно кто-то утащил её в глубину. Осознавая свое бессилие в схватке с морским чудовищем, первая часть рассудка приказала оборотню двигаться к суше. Другая же его сторона жаждала возмездия тому, кто навлек эту беду. На сушу его словно выплюнули волны, окрашенные темной кровью монстра. *** От усталости за своё существование он потерял сознание на пляжу. Неизвестно, сколько он провёл времени там, но глаза сами стали непроизвольно открываться от шуршания и тихого бормотания над ухом. Открыв глаза, перед собой он увидел только лицо миловидной девушки, которая старательно перевязывала что-то, используя слабое зеленоватое свечение. Он умер? Тело вспышками пронзала адская боль, связываясь в единый узел где-то внизу, в ноге. Тошнота и соленая вода смешались в глотке и драли ее, словно кот. Голова разрывалась на тысячи осколков, и в какой-то момент ему послышались голоса его, давно покинувших этот мир, родителей. Матушка кричала и рыдала, но разобрать ее слов он не смог. Профессор Сентябрь говорила, что после смерти боль не чувствуется, но волка словно изрезали миллионами листами бумаги, оставляя на теле мелкие жгучие ранки. Саша повернул голову в сторону и увидел знакомую рыжую голову. Теперь-то точно ясно, что он мёртв. Такая глупая смерть... — Ох, ты очнулся? Прости... Я не сильна в перевязках и магии, так что тебе нужно обратиться к лекарю... Твоё бедро насквозь пробила какая-то деревяшка. — Заметив, что ее “пациент” пришел в себя, девушка нежно прощебетала, наклонившись к его лицу ближе. На ее лицо сползла белая волнистая прядь волос, из-за чего она злобно дунула на нее. Но когда та не убралась, она заправила ее за ухо. — Я на небе? Иначе почему я вижу ангела? — Пусть это и звучало как один из тех глупых подкатов, говорил Саша с серьëзным и хмурым лицом, слегка щурясь от свечения магии. Осознав немного своë тело, он, не внимая боли, попытался резко встать, из-чего сразу же снова схватился за голову. — Не так я себе представлял загробный мир… — Ой! Лежи-лежи, не вставай, иначе тебя может стошнить! — Она насильно уложила его на своё колено, надавив обеими руками на плечи. — Ах-ха-ха! Спасибо, конечно, за комплимент, но нет, я пока очень живая девушка. Вас, по всей видимости, выбросило на наш берег после кораблекрушения. — Незнакомка, продолжавшая затягивать его раны на других частях тела, стала аккуратно, едва касаясь кончиками пальцев, смахивать скатавшиеся мушки с глаз. — Скоро придёт моя подруга с лекарями. Твоя девушка тоже жива. Откуда вы? — М-м-м... Академия Первой Звезды... Мы должны были вернуться туда, но в море на нас что-то напало. Ещë двое погибло. Она точно жива? Хорошо. — И на удивление, он почувствовал умиротворение, закрыв глаза. Впервые сон так сильно манил его. Даже будучи на родной земле, в своем доме, он не мог провалиться в царство Морфея так легко. Но в объятиях этой милой незнакомки все тяготы, что Саша нес в себе, вмиг растворились. Раны и мышцы, что до этого продолжали терзать его, тоже поддались очарованию девушки и смолкли, давая волку наконец-то отдохнуть по-настоящему. — Да... Только она без руки осталась... И потеряла очень много крови… — Она сжала губы в тоненькую нить. — Никому тут не говори, что вы из Академии Первой Звезды... Скажите, что вы простые путники… — Саша снова повернул голову, чтобы убедиться в подлинности слов девушки, и увидел около Фьёр парня с огромными кожаными крыльями. Пиратку аккуратно устроили в кольце из хвоста. Ее плечо было покрыто синей материей. — Тебе не стоит беспокоиться. Мой друг спас ее, как только почувствовал мерзкий запах крови подводного монстра. — Волк кивнул и дальше сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

* * *

Повторно сознание вернулось к нему под аккомпанемент резкого зеленоватого света и неразборчивых воплей полных муки. Слева раздавался хриплый голос старика. Справа слышались болезненные вздохи. На лицо Саши закапали жгучие солоноватые слезы. Они причиняли острую боль, попадая на свежую рану у края губы, отдаленно напоминавшую молнию. Голова раскалывалась, словно её пытались изнутри размельчить тесаком. Он осторожно открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд на окружающем. Он лежал на жестком матраце, укрытый тонким шерстяным одеялом. Комната была освещена раздражающим до слез зеленоватым светом магии и только им. Боль постепенно отступала, позволяя парню осознать произошедшее. Нападение. Фьёр… Он должен убедиться, что с ней все в порядке. Он повернул голову и увидел её, лежащую рядом без сознания. Её лицо было бледным, а дыхание слабым. Волк попытался дотянуться до неё, но острие боли пронзило его плечо, заставляя рыкнуть. — Кх... Сколько я спал? Что там с моей подругой? — Прерывисто, вперемешку с шипением от боли прошептал мрачный пациент. Девушка быстро двумя ладонями растерла по лицу опаляющие кожу слезы и улыбнулась. — Да от силы пару часов. Нести вас сюда было то еще испытание, ха-ха! — Старик всплеснул руками, поняв, что все его причитания прошли мимо ушей, и ушёл. — С Вашей девушкой все в порядке. Ей пытаются залечит руку, но она до сих пор не приходила в сознание. — Она не моя девушка. Мы просто учимся вместе. — Саша принял сидячее положение и потëр лицо, чтоб быстрее прийти в себя. — Ясно... Это ты тут стояла, рыдала? — Ох, извините за мою бестактность... Да, я думала, вы не слышали. — Смущенно призналась она, опуская голову вниз, скрывая лицо за пышными кудрями. — Вам сейчас нужно сосредоточиться только на своём восстановление. — Пациентка? Вы так быстро пришли в себя?! — Послышалось откуда-то слева. Саша повернул голову на звук. Секунду назад пиратка лежала на койке без сознания, а сейчас уже стояла на кровати, одной рукой схватившись за грудки паренька-целителя. Она приподняла его над полом и буйно трясла бедного, выпытывая ответы. — Убрали от меня руки, черти! Где, блять, Джейн и Уинстон?! — Превозмогая боль в каждой мышце, он резко заскочил на её больничную койку и, обвив её талию одной рукой, крепко сжал её запястье другой. — Успокойся! Эй! Они погибли ещë на корабле, забыла? Она разжала ладонь, и парень, на которого та набросилась, упал на спину и начал отползать. Выражение неподдельного страха застыло на его лице. Фьёр медленно повернула голову в сторону друга, будто ее шея была единственным шарниром, который не смазывали многие года. Ее глаза, недавно наполненные яростью, моментально опустели. Она точно не ослышалась? Начало ее бровей поднялись вверх, а концы наоборот, опустились. Глаза расширились. Зрачки уменьшились. Они бешено бегали по склере, измеряя каждый миллиметр лица Саши. Они искали хоть долю шутки в его словах. Пиратка всегда знала, что ее друг и чувство юмора явно не совместимая вещь. Его душа зародилась до того, как люди придумали слово “шутка”. Саша, поняв, что его словам не верят, только отрицательно покачал головой, тем самым подтверждая подлинность своих слов. В таком своеобразном объятии-утешении они простояли с минуты, пока глаза рыжей не стали наполняться горькими слезами. Сначала огромные соленые капли просто стекали по ее лицу, а после она взвыла. Саша отпустил ее запястье, схватился за ее затылок и с силой прижал к своему плечу. Девушка не сдержалась и стиснула в своих объятиях оборотня настолько крепко, насколько только могла. Еë тело билось будто бы в предсмертной агонии. И только Саша мог ее спасти. — Уверен, они погибли с честью, защищая нас. Нам с тобой чудесным образом повезло выжить. Монстр легко бы утащил на дно и нас. — Монотонно заговорил Саша, свободной рукой нежно поглаживая девушку по спине. Уже вмешались и другие лекари, которые прибежали на подмогу в связи с крайне буйной пациенткой. — Подождите, ваше плечо и рука… — Попытался сказать один из прибывших, протягивая руку вперед, чтобы унять Фьёр и вернуть ее для начала хотя бы в сидячее положение. Рана могла в любую секунду вскрыться, и тогда бы регенерация пиратки могла бы встать в серьезную проблему, оставив ее без ведущей конечности. — Да срала я на эту руку! Скоро новая отрастет! — В порыве злости выкрикнула она. Всё беспокоятся о таких мелочах... — Ты не виновата, Фьёр. Ты не успела бы им помочь… — Всё продолжал и продолжал монотонно говорить оборотень уставшим хрипловатым голосом, будто заклинатель пытается подчинить себе кобру. — Лучше сосредоточься на том, как нам вернуться домой. — Да... Извините! Можно бумагу и перо с чернилами? — Саша ее быстро отпустил и вернулся на койку, а та незнакомка, которая с друзьями спасла их, аккуратно придерживая пиратку, отвела ее в коридор. На тумбочке лежала стопка бледно-желтоватой бумаги и перо рядом с ней. Рядом с тумбочкой стояла клетка с причудливой птицей. Это было одним из множеств вариантов быстро передать информацию на далекие расстояния. Фьёр написала письмо, где выложила всю историю как на духу и попросила забрать ее с острова Академии Святого Аивелла. Преподнеся свиток к клетке, птица его моментально сожгла и маленькие язычки пламени вылетели в открытые окна. Ответного письма пиратка не получила, но Дэвид Джонс его прочитал. Его гнев за безрассудное поведение своей дочери достиг апогея, но все равно пришлось развернуть корабль и поплыть за ней. Всё таки пират отвалил целое состояние, чтобы его ненаглядное золотце отучилось в престижной Академии. Джонс читал письмо вслух, а за его спиной стоял его младший сын и ехидно ухмылялся.

* * *

Как и обещал себе Джонс, он прибыл рано утром следующего дня и забрал детей. Он орал на Фьёр за неосмотрительность и что подвергла опасности себя, свою родню и друга. После гневной тирады отца на корабле повисла гробовая тишина, которая продлилась до тех пор, пока Джонс не высадил их в порту острова Ивицы. Фьёр осталась стоять на пирсе, наблюдая за удаляющейся шлюпкой. Ярость клокотала в ней, но она понимала, что Джонс прав. Она рисковала, поддавшись минутной слабости. Эмоции – роскошь, которую она не могла себе позволить. Она огляделась. Порт кипел жизнью: крики торговцев, лязг механизмов, запахи соли и рыбы. Фьёр слилась с толпой вместе с Сашей, который тоже хранил молчание, растворяясь в пестром потоке людей. Медленно, но верно, не спешно из-за полученных травм они пошли в Академию. Сплетни словно вирус распространяются мгновенно, отравляя разум. Уже все в Академии знали, как лучшие ученики профессора Сентябрь проиграли морскому чудищу. И красноречивым ядовитым словам других асов было всё равно, что бой был неравным. Даже высоко уважаемых стражников пробирало на смешок, когда только слышали имена Фьёр и Саша. И только благодаря всем им Агна и Фарай уже знали, что их друзья на острове. И пускай уже вечерело, они стояли на пороге, высматривая две подбитые в бою фигуры. Спустя полчаса вся четверка была в сборе и они зашли в здание. Оборотень держался от них немного отстронëнно. Был погружен в свои мысли. Фарай же налетел на Фьёр со всего лëту, вцепившись в неë своими руками и ногами, будто и не верил, что вот она живая и находится рядом с ней… Сплетни смогли даже подорвать его веру в свою… — Чëрт возьми! Фырка! Ты заставила меня серьëзно понервничать! Я уже поверил, что ты… — Прости-прости, милый. — Она взяла его за щёчки и чмокнула в носик. — И когда вы, черт возьми… — Агна приложила ладонь к пухлым губам и охнула. Она шокировано сверлила взглядом огненную саламандру и пиратку. — Что? — Одновременно спросили Фарай и Фьёр, посмотрев на Агну с легким недоумением. — Когда вы начали встречаться? Вы ж всегда рядом с нами были! — ... И чë? Вас это как-то колышет? — Моментально взъерепенился парень, до сих пор висевший на девушке. — Нет! Нет! Что ты... Я просто очень удивлена... Я рада за вас! — Ну, минус на минус даёт плюс. Математику не учила, детка? А встречаться мы начали, когда только познакомились в столовке. Он тогда вспыхнул, как спичка от смущения. Такой милашка. — Ага. Ой, всё, хорош. Идëмте внутрь... Расскажете, как плаванье. — Фьёр отпустила своего карлика и они ушли за дверь. — Да так. Херово сгоняли до дома Саши. Я ещё легко отделалась... В отличии от моего старшего брата. — Она опустила голову вниз, а плечи её вздрогнули. — Что-то серьëзное с ним? — Он погиб вместе с своей девушкой… — Вот как... Ужасно… — У Фарая никогда и не было близких друзей. Все сторонились его из-за того, что он в любую секунду мог вспыхнуть. Поэтому он и понятия не имел, как правильно поддерживать друзей. Свою девушку. Он кратко погладил ее по спине. А рыжая начала трещать о их приключениях без умолку, будто ничего с ними не произошло. Она постоянно скрывала свои истинные эмоции за маской “Улыбка до ушей” с щепоткой задорного смеха. Судьбе все равно до твоих душевных терзаний. Если ты лишь второстепенный герой, дарящий свет и радость окружающим, то и уйдешь из жизни с маской улыбки на лице. И никто не проникнет за кулисы твоего кажущегося легкомыслия. Никто не услышит стон души, замаскированный звонким смехом. Такова ирония судьбы: светить другим, сгорая самому. — А еще! В той академии, где мы ошивались, такая отвратная еда. Теперь ясно, почему все там такие худющие! — От отчаяния взвыла Фьёр, и ее бунтующий голодный желудок заурчал в знак согласия со словами пиратки. Агна и Фарай усмехнулись и перенаправили свой маршрут до столовки. — Нормальная была там еда. — Саша хоть и возмутился, но и впрямь ускорился. — Правильно, правильно! Тебя из ложечки кормила такая сексопильная красавица! Там и сгоревшая нога браквустера будет деликатесом! — Это о каких таких сексопильных красавицах ты говоришь? — На плече Фьер легла ладонь саламандра. Она сжалась. Из ноздрей парня повалил пар, а испепеляющий злобой взгляд пронизывал девушку, словно пик. — Ну-ка, поделись-ка и со мной. — Ой… — Пиратка аж вздрогнула. — Ну, там нас девушка какая-то спасла с друзьями. Вот она его из ложечки кормила, потому что у кого-то… — Она бросила злобный взгляд на оборотня, а тот только склонил голову в бок, запечатлев на лице немой вопрос. — Слишком было похуистическое лицо, и она думала, ему больно шевелить губами. Ну что я могу сделать! Она реально красавица! Ой, малыш, не дуйся! — Фьёр наклонилась, чтобы быть подстать своему молодому человеку, и чмокнула его в носик. — Я всегда буду предана лишь тебе одному. — Всë кончай со своими нежностями, мы так до столовки не дойдëм. — Фа-Фа поморщился, но потом улыбнулся. — Ну тебе ж нравится. — Фьёр тоже ласково улыбнулась. — Кстати, а где книжный червь? — Ты про Лайта? Он из исправительного класса до сих пор не выходит. Профессор Лебедь тоже туда ушёл... Профессор Шаман жаловался на это. — С неким удивлением сказала Агна. Она думала, что пиратки все равно на эльфа. — Подожди, исправительный класс? За что Лайта туда? — Саша оглянулся, проверяя коридор на наличие посторонних ушей, но таковых не оказалось. — Я не знаю честно... Он после того инцидента бешеный какой-то стал. Его каждый день выпускают он специально ввязывается в драки и нам ничего не говорит… Оборотень сменил вектор направления. Поест, так и быть потом. Сейчас надо Лайта караулить. Фьёр актерски закатила глаза. Все таки они друзья, значит куда он, туда и она. Она шумно вздохнула и пошла за ним, прихватив за собой Агну. Фарай тоже двинулся за ними, ворча себе под нос. Они из-за Лайта голодать будут? Да он сам ему морду набьëт. Саша нахмурился. Вскоре они добрались до массивных дверей, которые делили Академию на две половины. Часть, где учатся всё, и та, где исправляют некоторых других. Прождали они час или больше, перед тем, как дверь открылась. Недовольный эльф отмахнулся от стражи и уже с размаху готовился ударить первого встречного. Ближе всего к двери стоял Саша, поэтому и удар готовился для него. Глаза были его мутными, на голове бардак, и он даже не понял, кто перед ним стоит. Всего за секунду до удара Саша схватил его за кулак и вытянул вперед. Лайт скользнул вперед и был готов уже упасть, но и тут оборотень его обошел, схватив за шкварник. Это то и привело в чувства эльфа. — А... Блять, это вы... — И что ты по-твоему делаешь? — Спросил Саша, всё ещё удерживая остроухого за ворот рубахи, а тот так и повис в этой позе. — Я? Я пытаюсь докопаться до истины. Мы точно уверены, что Князь в нашем мире, но мы не можем понять, с каким телом он связался в этот раз. Как гром среди ясного неба, в виски Агнес вонзилась стрела острой боли. Терпимо, словно укус гадюки. Но темнота поплыла перед глазами, рассыпая мириады искр, словно фейерверк в ночи. Пока она прийти в себя после головокружения, в сознании возник властный голос, знакомый до дрожи, с оттенком игривого кокетства: — Вот же дурачок, да? Некогда громкие голоса Саши и Лайта стали отдаляться, будто девушка пыталась сбежать от друзей. Агна резко дернулась назад, будто не оборотня пытались ударить, а ее. Она оглянулась, но, не увидя оппонента, отошла к стене, уперевшись. Фарай единственный, кто обратил внимание на странное поведение блондинки. — Агнес? Всë нормально? — Да, да... Голова закружилась, ещё не привыкла магию использовать в таких количествах. — Точно? — Точно. — Вновь зашептал голос в голове. В этот раз импульс боли прошел сквозь все дело бедной девушки. Агна хотела было сказать "нет" и пойти в медпункт, но язык невольно сам повернулся повторить за голосом в голове. — Точно. — А теперь, милая, иди к себе в комнату. Нам болтать лучше без свидетелей. — Ладно... Всё же я пойду полежу в кровати… — И Агна, будто под гипнозом, быстро ретировалась в комнату. — Что ты, блять, такое и почему ты у меня в голове?! — Спросила она, уже будучи в комнате. — Ну тише, тише, не признаëшь? — От ее тени оторвался сгусток чего-то неясного, который быстро принял обличье высокого человека. На еë плече упала когтистая чëрная ладонь. — Князь. Твой старый знакомый. Смотрю, ты тут уже устроилась. — Ты?! — Она хотела ударить. И ударила, но человеческая тень просто растворилась, пропуская сквозь себя кулак девушки. Агна пошатнулась, но не рухнула с позором на пол. — Зачем ты меня сюда толкнул?! Князь отошëл в сторону и сел на кровать,смеясь. Удара он не почувствовал - плоть потерялась при переходе из одного мира в другой. — Потому что, дорогая моя, мне нужно было вернуться домой. Да и ты бы так или иначе сюда попала бы. — Тень пожала плечами, а ее красный вырез на лице, отдаленно напоминавший рот, исказился в ехидной ухмылочке. — В смысле попала бы? Нет! Это убогое место! Да, встретила, с кем поболтать, а дальше то что?! Если ты такой великолепный маг, то вернул меня быстро домой! — М-м-м, не могу. — Вальяжно протянул Князь и снова повел плечом, отводя разрезы, которые служили в качестве глаз, куда-то в сторону. — В этом и проблема! Сил нет. Думал, дома восстановлю... Но нет, без старых образов никак. А там кровь нужна. — Да черт бы тебя побрал. А то тебе чем помогу? Чего ты за мной увязался? — А ты, милочка моя, со мной... Немного связана. — Он посмотрел на нее, а чеширская улыбочка стала только шире. — Я ни к кому больше пойти не могу. Вернее, могу, но добром это не кончится... Окажи небольшую услугу мне. — И что мне за это будет? — Тебе? Да что хочешь. А хочешь ты, я думаю, домой. — Домой… — Задумчиво повторила она.