Мир по ту сторону зеркал [ПЕРЕЗАПУСК]

— "Страх заставляет людей размышлять."

Аристотель, древнегреческий философ.

* * *

Архив Академии Первой Звезды — место, где хранятся свитки и книги со времен молодости основательницы учебного заведения. Место, где солнечные лучи кажутся лишь несбыточной мечтой. Место, где всё уже пропитано запахом затхлости и рассыпается в прах от одного неаккуратного движения. Единственным источником света здесь служила старая лампа, водружена на массивном дубовом столе. Ее тусклый свет едва пробивался сквозь плотную завесу мрака, отбрасывая причудливые тени на бесконечные ряды полок, уставленных старыми книгами и папками с документами. Каждый том, каждая страница здесь хранили в себе истории, тайны и знания, накопленные поколениями преподавателей и гениальных учеников. Здесь можно было найти трактаты по алхимии, астрономии, философии и множеству других дисциплин. Казалось, что в архиве можно найти ответ на любой вопрос, раскрыть любую тайну. Но цена этих знаний могла быть непомерно высокой. Многие, кто спускался сюда в поисках истины, уже никогда не возвращались прежними. Тишина здесь была настолько глубокой, что казалось, можно услышать шепот прошлого. Лишь изредка ее нарушал скрип старых половиц или тихий шорох, доносящийся из дальних углов подвала. Лампа на столе продолжала мерно потрескивать, отбрасывая все новые и новые тени на стены подвала. Лайт уже который день сидел в архиве, плотно прижав к себе колени. Который день он вчитывался в строки свитков и все безуспешно. Все, что там было написано о Князе, он итак знал от преподавателей. То, кто он, его предыстория, что творил в мире и из-за чего был изгнан. Единственное, что новое удалось построить из сотни предложений - это его небольшое родовое древо. Лайту понадобился целый день, чтобы выяснить, что их близкий друг на вид не примечателен, даже не обладатель черной магии - Фарай. Он являлся прямым близким родственником Князя, его внуком. Вокруг стола были разбросаны заметки эльфа, и на одном из них красными жирными буквами были двое предполагаемых физических сосуда для этого демона. Фарай и Агна. Огненная саламандра своим отстраненным характером только сильнее заставлял склоняться Лайта в его сторону. Ну не может обычная девчонка из другого мира оказаться хранителем темной силы Князя. Никак не доказано ее родство с Адель, да и тело из человеческого мира просто бы растворилось под воздействием темной маны. Лайт просто отказывался верить, что она, девушка с кристально чистой душою, могла хоть как-то контактировать с этим чудищем. Эльф надеялся, что его первая любовь не была как-либо связана с ним. Лайт, уверенный в своих догадках, даже не смотря на их непродолжительную дружбу, резко подорвался с места. Нужно было все рассказать профессору Лебедю, чтобы более сильные маги помогли заточить в камеру наглеца, который так бесцеремонно воспользовался первой влюбленностью Фьёр и только укрепил свои корни в Академии. Кто его вообще с такой-то родословной допустил до высшего образовательного учреждения? Эльф не мог позволить, чтобы из-за какого-то ублюдка его лучшая подруга с детства лежала на кровати и рыдала из-за разбитого сердца. Лайта волновало только благополучие его подруги, а не то, что от его исследований зависела жизнь всего их мира. Фьёр достойна лучшего в своей жизни. Он не знал, какой сегодня день или какое время суток сейчас. Его мозг готов был взорваться от количества обработанной информации и как простой подросток, Лайт хотел всё бремя непомерных знаний перенести на плечи преподавателя. Свою задачу он выполнил и вычислил предполагаемый сосуд, а с остальным пусть разбираются взрослые. Парень резко встал со стула. Голова пошла кругом, в глазах потемнело, а ватные ноги затряслись. Остроухий слишком долго сидел в одной позе без движения и уж тем более без свежего воздуха. Ему на руку только сыграло то, что эльфы могут на продолжительное время оставаться без еды и воды, но вот кислород никто не вписывал в этот список. Когда более менее он нашел совладание с ногами, Лайт рванул вверх по винтовой лестнице. В его силах и интересах уберечь подругу от очередной твари, которая нанесет новую рану на сердце. Или еще того хуже, может ее убить. Ступеньки, что стремились куда-то ввысь, быстро закончились. Лайту пришлось приложить немало усилий, что бы, наконец, открыть дубовые двери, хотя они больше походили на ворота. Вспышка солнечного света моментально ослепила эльфа. Он с минуты протирал глаза, пытаясь прийти в себя. Все вокруг было настолько ярким, что будто оглушило его, остроухий не сразу понял, что весь писк это были голоса стражей, которые спрашивали его самочувствие и зачем так резко покинул такое тухлое место. Голова шла кругом от свежего воздуха, в глазах будто белена, но вот шум в перепонках уже сошел на нет. — Со мной все хорошо… Мне срочно нужно к профессору Лебедю, — затараторил Лайт, продолжая растирать глаза, чтоб убрать слепоту. — А нам почем знать где он? — мужчины сразу перешли на более суровый, но в то же время скучающий тон, как поняли, что с парнишкой все хорошо. — А… Не подскажите, милейшие, какой сегодня день недели? — придя в чувства, Лайт пафосно зачесал свои сальные волосы назад. О себе он позаботиться попозже, когда мир спасет от предателя. — Воскресенье, — недовольно фыркнул страж. Более они не интересовали Лайта и он будто стрела арбалета побежал в комнату к своему дорогому наставнику. В голове у него вертелась уже не только информация о Князе и его родственном древе, но и то, что он, возможно, лицезреет собственными глазами, а именно, личная жизнь профессора. Мурашки вместе с эльфом побежали только по всему телу, из-за возникшего изуродованного в подростковом восприятии образа учителя Шамана в голове. Лайт слишком быстро добежал до комнаты преподавателя и сейчас, как трусливый котенок, пугливо смотрел на дверь. Что его ждет после того, как он потревожит покой Шамана? Он слышал какую-то возню за дверью и все еще не решался постучать. Всякие мысли лезли ему в голову. Раз сегодня выходной день, то Одуванчик и Чернушка, скорее всего у Феникса. А значит, по ту сторону могло происходить невесть что, от разврата до темных обрядов страшного преподавателя. И это только усугубляло ситуацию. Страх перед неизвестностью все больше отталкивал Лайта от покоев преподавателей. Но дело было срочное и отлагательств больше не терпело. Ему потребовалось пару секунд, чтобы собраться с духом. Эльф робко приподнял руку и кратко постучался. Внутри все предательски сжалось. — Профессор Лебедь! Я знаю, что вы в комнате! — Кто-то крикнул за дверью. Сам преподаватель только-только начал натягивать штаны, поэтому прогнать решился Шаман, так как они делили одну комнату на двоих. Он быстро поднялся, за считанные секунды пересек комнату. Его рука опустилась на ручку, тут же дергая ее вниз и на себя. Стоявший за дверью аж икнул от неожиданности. На бедного ученика со всей злобой взирал учитель. Хоть Шаман и не был высокого роста, но боялись его все. Все ученики, которые мешали ему отдыхать. И Лайт возглавлял этот список. — Чего тебе, шкет? — гневно гаркнул на бледного, трясущегося от страха Лайта Шаман. А тот и язык уже проглотил и забыл, зачем пришел. Эльф только что-то промямлил себе под нос, на что преподаватель только изогнул бровь в немом вопросе. Сколько же мужества потребовалось ученику, чтобы сжать ладони в кулак и, набрав немного воздуха в легкие, громко сказать: — Мне нужно срочно поговорить с профессором Лебедем наедине. Шаман недовольно закатил глаза, тем самым выражая всю свою неприязнь к Лайту, но тут уже подошел и сам Лебедь. Он молча схватил подростка за руку и быстро направился в сторону своей аудитории. Мужчина слишком сильно сжал запястье парнишки, от чего на лице остроухого начали проступать черные пикообразные отметины. И как бы не старался эльф подавить свое нутро, темную магию невозможно остановить и она любой ценой избавиться от врага. Но профессор оказался быстрее. Отворил дверь и силой запихнул Лайта в аудиторию. Как только Лебедь убедился в надежности замка изнутри, он повернулся к ученику. Рука сама потянулась к лицу, а затем и к голове, поправляя волосы назад. Лишь тогда мужчина посмотрел в глаза розоволосого, намекая, что он может уже начать свое повествование. В ответ Лайт ему кивнул. Он молниеносно подлетел к чистой доске, схватил мел и большими буквами написал слово “Князь”. Лебедь вопросительно уставился на доску. Профессор, конечно, знал, что Лайт занимал первую тройку по успеваемости, но не мог он за неделю изучить такой объем информации. — “Он что…Все это время безвылазно просидел в архиве? Без еды и воды?” — пронеслось у мужчины в мыслях. И только он вернулся в реальный мир, а на доске уже было полноценно расписано вся родословная Князя. Лебедь быстро взглядом пробежался по словам, и его зацепило только жирно обведенное имя одного из учеников Академии. Фарай. — В общем, ничего в этих книжках толком и не написано. Нет ни слова про силы Князя, ни описания его потенциальных жертв или физических сосудов. Но! — Лайт со всей силы ударил мелом по доске в точку с именем своего друга. Но известняк не выдержал такого напора и рассыпался в руках подростка. Эльф только недовольно цыкнул и отряхнул ладони об друг друга. Лебедь пока сохранял молчание. Явно его ученик не закончил отчет о своих исследованиях. — Я выяснил, что Фарай является его прямым родственником, а именно внуком! Мы ранее уже поняли, что Князь уже переместился в наш мир. Его кровное родство только подтверждает мою теорию идеального сосуда, но… — Лайт, наконец, замолчал и призадумался. Профессору стало даже как-то не по себе от этого “Но”. И всё же прерывать монолог пока не спешил. Всегда же есть выбор между плохой и хорошей новостью. Надежда еще не покинула разум мужчины. — Мне до сих пор не дает покоя история Агны. Ну как она сюда попала. Мол, ее в портал толкнул друг по имени Миша Князев. Не может простой смертный вот так запросто открыть портал в наш мир еще и через зеркало, — внезапно снова начал Лайт. — Но ты учитывай, что она внучка Адель, жительницы Юмула, которая родилась и провела все детское и подростковое время здесь. — И всё же магии ее никто не учил, уж тем более такой сложной, как открытие порталов между мирами. Я считаю, что пока у нас два потенциальных сосуда для его души - это Фарай и Агна. — Хорошо, я услышал твои доводы. Сегодня будет вечерний педагогический совет по поводу Князя. Там я выскажу от своего лица твои гипотезы. Потому что если все, помимо меня и директора, узнают, что я дал тебе доступ к Архиву… — Профессор, я прекрасно это понимаю, не утруждайтесь в объяснениях. Я тем более сейчас на карандаше на отчисление. Ни мне ни вам лишней суеты не надо. — Хорошо, возвращайся в свою комнату. Домашний арест с тебя давно снят, и преподаватели с твоими друзьями интересуются, куда ты пропал. — Лайт ничего не ответил учителю. Быстро стер свои записи и покинул аудиторию. Лебедь задумчиво глянул на доску. Если его теории окажутся верны, то они взращивают себе угрозу, а не союзника в борьбе со злом. Помотав головой, откидывая навязчивые плохие мысли, он покинул кабинет следом за учеником. *** Профессор Адель с её строгим взглядом, пронизывающим насквозь, словно заклинание обнаружения лжи, превратила неделю в настоящий кошмар для ученицы Агны. Пока Лайт копался в пыльных свитках архива, Адель взяла Агну в свои ежовые рукавицы. Каждый, кто учился с бедной девушкой в потоке, только молчаливо ей сочувствовал. — Ты думаешь, красная магия — это конфетти? Нет, это точность, как удар кинжала! — шипела она из раза в раз, заставляя перечитывать заклинание по десятку раз за вечер. К концу дня ученица была выжата как лимон. Использование маны было впринципе для нее в новинку, а тут каждый день она тратила ее в бешеных количествах. Каждое утро начиналось с лекций в аудитории, где воздух пропитан гнетущим чувством ненависти, усталости и отчаяния. Адель докапывалась до мелочей: — Слышишь? Ты неправильно поставила ударение во втором слове заклинания! Правильно говори, дура, или твой шар пламени взорвёт тебя саму! Агна с усталым взглядом и бледным лицом еще пыталась спорить, но профессор лишь повышала голос, цитируя устав Академии: "Мелочность спасает жизни, дрянная ты девка. Вспомни, как одно неверное слово погубило целую династию чародеев!". Днём следовали практики в саду, так как старуха беспокоилась за сохранность казенного имущества. Адель заставляла Агну вызывать иллюзорные барьеры, а потом разбирала их по косточкам: "Твой щит мерцает, как свечка на ветру! Укрепи нити в центре, или он рухнет при первом же заклинании противника!" Вечера тонули в теориях: бесконечные разборы текстов, где каждая запятая в гримуаре обсуждалась часами. Агна падала в постель измотанной, шепча заклинания во сне, но Адель не унималась. На следующий день ждали новые пытки. Вся эта неделя бедной девушке показался как один адский день сурка. В воскресенье, когда Академия обычно замирала в полусонном отдыхе, Адель вытащила Агну в тренировочный зал. — Сегодня ты покажешь, чему научилась, — объявила профессор, доставая из кармана небольшой хрустальный амулет. Адель бросила амулет в воздух, и тот, закружившись, выпустил сноп искр, формируя перед Агной фантомного противника. Это была проекция, сотканная из магии и воспоминаний, воплощение всех страхов и сомнений Агны. Фигура наступала, выкрикивая колкие слова, подрывая веру в себя. Агна дрогнула, но профессор молча оценивала ее взглядом, наполненным отвращением. Собрав волю в кулак, Агна начала действовать. Она вызвала щит, на удивление, прочный и устойчивый. Затем, сконцентрировавшись, обрушила на противника шквал заклинаний, каждое выверено и точно, как учили. Иллюзорный враг дрожал, рассыпался, пока не исчез совсем. Агна, задыхаясь, опустилась на колени, чувствуя, как пот стекает по лицу. Адель с непроницаемым выражением лица прошла мимо нее. Ни ругани, ни похвалы. Хорошо ли она справилась? Девушка никогда не узнает ответа на этот вопрос. Любой бы другой расклеился на ее месте, но Агна не та, кто оставляет в прошлом такое поганое отношение к себе. Она поднялась и пошла к себе в комнату. Возмездие, конечно, придет, но хотелось бы уже сейчас проучить старуху. *** На вечер воскресенья был запланировал совет педагогического состава. На повестке дня, конечно же, главная головная боль - появление в мире Юмула Князя. Без внимания не останутся и второстепенные темы, например, упала ниже плинтуса успеваемость учащихся. Дети стали какими-то уставшими, болезненно выглядели, концентрация на занятиях полностью отсутствовала. Дискуссия началась. Кто-то не верил в явление Князя, кто-то грешил на учеников из исправительного класса. Только профессор Сентябрь отказалась комментировать предположения других. — Так! Такими бессмысленными доводами мы подорвем доверие не только между учениками, но и между собой! Я был в архиве… — высказался Лебедь, и по залу конференций пошел шепоток. — Это не так важно. Там, в одном из свитков составлено родословная его и… кажется, один из учеников - внук Князя… Его имя Фарай. Это только предположение. Сомнения также вызывает появление у нас ученицы по имени Агна. — Абсурд! Мои бабка с дедом заточили Князя! Эта дрянная девка их родственница! Князь бы ни за что бы ее не выбрал в качестве сосуда. Он проклинает до сих пор наш род! — воспрепятствовала гипотезе Адель. Хоть и Агну она на дух не переносила, но не могла спокойно сидеть, когда на ее чистую родословную клевещут. — Аргумент засчитан! Плюс сто баллов Адель! — и Сентябрь залилась хриплым смехом. Конечно же, ее ребячество все проигнорировали и продолжили спор. Преподавательский состав разделился на два лагеря. На тех кто, считал Агну виновником, и на тех, кто считал, что во всем виноват Фарай, и это он своего деда притащил, как паразита в этот мир. — Значит, Фарай… — кинул напоследок фразу Распутин перед тем, как директор срочно завершить совещание, пока вся дискуссия не перешла в кровавую войну между преподавателями. Все разошлись, каждый остался при своем мнении, и, кажется, это дало трещину в коллективе.